—
—
—
Из благополучного 1990 года будущий Северо–Западный Федеральный Округ выходил с земельным фондом 3 530 800 гектар распаханной пашни. После благополучного 1990 года сельское хозяйство сделало крутое пике, и к 2015 — 2020 годам от былого благополучия, если это убожество можно назвать благополучием, осталось 1 368 900 гектар распаханной пашни. Это 38.77% к уровню 1990 года в 2015 — 2020 годах, почти треть от того, что было. А еще к 2015 — 2020 годам это минус 2 161 900 гектар и минус 61.23% от уровня 1990 года, почти две трети от того, что было. Примечательно, что если племена в Поволжье хотя бы дернулись после 2005 года, то финно–угро–балтийская чухна даже не попыталась, радостно отправив свое производство продуктов питания в глубокий штопор. Потому что как была племенем охотников и собирателей, так и осталась.
Если считать нормой 0.5 гектар пашни на человека, то в благополучном 1990 году будущий Северо–Западный Федеральный Округ имел фонд всего на 7 млн. человек при населении в 15 млн. человек. Половине популяции банально не с чего было жрать. И таким Северо–Западный Федеральный Округ был еще до того, как стал Северо–Западным Федеральным Округом. Исторически он существовал на завозе пищевых ресурсов (зерна), которые импортировал из земель южнее. Т.е. существовал как торгово–промышленное предприятие (соль, пушнина и прочий заработок), но не от высокой плотности населения и не от хорошей жизни. Численность популяции зависела не от количества гектар, а от количества денег, которые нужно как–то заработать. Однако какое–то хозяйство все–таки было, да и сейчас что–то присутствует, просто всех прокормить не хватит. В таких случаях увеличивают площадь пашни, при норме 0.5 гектар пашни и поголовье в 15 млн. человек это должно было быть минимум 7.5 млн. гектар пашни (а не 1.37 млн. гектар пашни, которые остались к 2015 — 2020 годам, не 3.5 млн в 1990 году и даже не 3.74 млн. гектар в 1959 году). А еще на земле можно вырастить что–то не только для пожрать, но и на продажу в те самые южные земли, чтобы купить зерно. Уж огурцы–то на таком земельном фонде с ягодами вырастить можно, они дорого стоят. Но все это не про финно–угро–балтийскую чухну, которая так и не научилась не только выращивать свой хлеб, но и зарабатывать себе на хлеб, кроме как охотой, собирательством, солью, пушниной и прочими видами заработка времен великого Новгорода. Ну хоть в шкуры одеваться отучили, уже успех.
Здесь не все игроки, нет Санкт–Петербурга и ненцев, т.к. у них и пашни нет. В далеком 1959 году только Псков был очень богатым, т.к. имел более 1 млн. гектар распаханной пашни. Настоящие плантаторы. К благополучному 1990 году Псков исправится и станет таким же нищим бичом, как и другие, у которых даже в самые лучшие годы пашни было менее 1 млн. гектар. К 2020 году ни у кого не останется даже более 400 тыс. гектар. Даже корову завести и сена ей вырубить на бывшей новгородской земле тоже что–то никак. И так плохо с сельским хозяйством там было еще до 1959 года. Но причина явно не в климате. Примечательно, что Псков и Новгород (первое и третье место даже в 1990–м году) уступят лидерство каким–то новоделам Калининграду и Ленобласти. А ведь когда–то Псков и Новгород были игроками с большими политическими амбициями, даже армии свои были.
Самые большие абсолютные потери у самого распаханного Пскова, который теперь распахан меньше, чем Ленобласть. Рядом Вологда и Новгород, сердцевина былых Новгородских земель, русского мира, православных скреп и прочей чухонщины. На троих они засадили прекрасным лесом 1 466 300 гектар пашни из 2 161 900 гектар пашни общих потерь, их вклад в дело экологии и сохранения природы составил 67.82% из общих усилий. Меньше всего потерял Мурманск, потому что там и терять было нечего.
Рекорд Пензы, где однажды распахали три четверти локации, не смог повторить никто, видимо, совесть мешает. Удивительно, но по относительным потерям лидером является Архангельск, где сельское хозяйство раньше скорее отсутствовало, а теперь уже просто отсутствует. А еще оказалось, что 17 тыс. гектар, которые заросли лесом в Мурманске, были почти половиной земельного фонда этого Мурманска. В общем, чухна и сельское хозяйство — это несовместимые вещи, даже если речь идет про заработать.
В далеком 1990–м году лидеры Псков и Вологда имели земельный фонд чуть побольше крохотных чуваши и черемисы. Чуваша на своей заплатке еще и расплодиться как тараканы смогла. Спустя 25 — 30 лет только Вологда будет иметь пашни чуть побольше черемисы, которая уже закончила с сельским хозяйством. К слову, у Мурманска к 2015 году останется аж 7.7 тыс. гектар пашни. Это удивительно, что от почти 1.2 млн. человек там в живых осталось еще 650 тыс., при таком–то позорном земельном фонде. Спасибо северному завозу отнятых у других популяций продуктов питания.
Это проценты, кто и сколько распахал от площади в своей локации. Калининград начал пахать с 1959 года, до этого он существовал как немецкий Кенигсберг. Надо признать, что жителям Калининграда от нацистов досталось богатое наследство в виде распаханной четверти локации. И даже спустя годы прусские достижения пока еще не удалось промотать. Остальные даже в лучшие и сельскохозяйственные годы смогли осилить только пятую — десятую часть своих локаций. К 2015 — 2020 годам локации зарастут лесом окончательно, а объем пашни опустится до уровня статистической погрешности. В далеком 1959 году будущий Северо–Западный Федеральный Округ имел фонд 3 738 000 гектар, к 1990 году это будут уже 3 530 800 гектар. Это минус 207 200 гектар за 31 год или минус 5.54% от уровня 1959 года. Немного. В следующие 25 — 30 лет случатся минус 2 161 900 гектар и минус 61.23% от уровня 1990 года (и минус 57.84% от уровня 1959 года). Суммарно за 56 — 61 год это будут минус 2 369 100 гектар и минус 63.38% от уровня 1959 года. Почти две трети. И если в плановую эпоху это были всего минус 5.54%, то в рыночную эпоху это были минус 57.84%, в 11 раз больше. Такую скорость сельскохозяйственной деиндустриализации даже погромом называть как–то неловко.
—
Теперь пришло время для демографии. Из благополучного 1989 года будущий Северо–Западный Федеральный Округ выходил с популяцией численностью 15 333 529 человек. К 2025 году осталось 13 918 554 человек. За 36 лет популяция ужалась на 1 414 975 человек. В относительных цифрах актуальная численность составляет 90.77% к уровню 1989 года и минус 9.23% от уровня 1989 года, чуть менее десятой части популяции за 36 лет. Это по минус 30.3 тыс. человек в год и по минус 0.256% в год от изначальной численности популяции.
Убыль численности населения продолжалась до 2009 года, после чего начался восстановительный рост. Впрочем, с 2009 год по 2020 год прибавили всего 521 821 человек на всех, после 2020 года снова началась убыль. Т.к. здесь поголовье пропорционально количеству денег, то к гектарам обращаться смысла нет. Для примера, 3 530 800 гектар распаханной пашни в 1990 году на 15 362 488 человек — это 0.23 гектара пашни на человека. И это в благополучном 1990 году. Даже при норме 0.33 гектара пашни на человека без завоза Северо–Западный Федеральный Округ давно бы вымер от голода. Впрочем, он и с завозом вымирает. Достаточно убрать более–менее благополучные Санкт–Петербург, Ленобласть и Калининград, как сразу же начнется Поволжье. Смотрим.
Это динамика по Северо–Западному Федеральному Округу, где благополучные Калининград, Санкт–Петербург и Ленобласть отдельно, а остальные отдельно. Никакого роста численности населения за пределами островков благополучия здесь нет, только убыль. В благополучном 1989 году за пределами Калининграда, Санкт–Петербурга и Ленобласти обитало 7 777 567 человек, спустя 36 лет здесь будут обитать уже 5 173 249 человек. На огромных пространствах. За 36 лет минус 2 604 318 человек, это минус треть от популяции (– 33.48% от уровня 1989 года). Знакомая линейная функция и знакомая аномальная убыль в 2001 — 2002, 2009 — 2010 и 2020 — 2021 годах. Никакого восстановительного роста после 2009 года здесь тоже нет. До 2009 года (за 20 лет) убыло 1 424 393 человек (– 71.21 тыс. человек в год в среднем и – 18.31% от уровня 1989 года), после 2009 года (за 15 лет) убыло 1 179 925 человек (– 78.66 тыс. человек в год в среднем и – 18.57% от уровня 2009 года). Скорее наоборот, после 2009 года наблюдается некоторое ускорение свободного падения в бездну небытия. Зато прирост есть в статистике по Калининграду, Санкт–Петербургу и Ленобласти, и именно его мы видим в общей статистике по Северо–Западному Федеральному Округу. Из благополучного 1989 года Калининград, Санкт–Петербург и Ленобласть выходили с популяцией 7 555 962 человек, к 2025 году накопятся целые 8 745 305 человек. За 36 лет плюс аж целые 1 189 343 человек (+ 15.74% к уровню 1989 года) при общем минусе 1 414 975 человек. До 2009 года это будет убыль с 7 555 962 человек до 7 151 108 человек, минус 404 854 человек за 20 лет (– 5.36% от уровня 1989 года) или в среднем по минус 20.24 тыс. человек в год. После 2009 года это будет рост с 7 151 108 человек до 8 745 305, плюс 1 594 197 человек за 15 лет (+ 22.29% от уровня 2009 года) или в среднем плюс 106.3 тыс. человек в год. Мы видим, что начиналось все приблизительно с одинаковых цифр, а вот дальше игроки двинулись в разных направлениях. В то время, пока за пределами Калининграда, Санкт–Петербурга и Ленобласти огромные пространства стремительно пустели, в самих Калининграде, Санкт–Петербурге и Ленобласти шел демографический прирост поголовья. И может сложиться впечатление, что в Калининград, Санкт–Петербург и Ленобласть просто съезжаются со всей округи, потому она и пустеет. И даже пики прихода и ухода в 2009 — 2010 годах и 2020 — 2021 годах, совпадают, тут убыло, там прибыло. Просто за 36 лет съехаться успели не все 2 604 318 человек, а только 1 189 343 человек, остальные 1 414 975 человек не успели и умерли где–то по дороге. Но это не совсем так. До 2009 года убыль была везде. В Калининграде, Санкт–Петербурге и Ленобласти это были минус 404 854 человек и средние минус 20.24 тыс. человек в год, за пределами Калининграда, Санкт–Петербурга и Ленобласти это были минус 1 424 393 человек и средние минус 71.21 тыс. человек в год. Может быть какая–то часть со всей округи действительно приезжала в Калининград, Санкт–Петербург и Ленобласть, от чего и средняя убыль разная, т.к. уезжая и приезжая, население уменьшало минус тут и увеличивало там. Но после 2009 года за пределами Калининграда, Санкт–Петербурга и Ленобласти убыль популяции продолжится и составит минус 1 179 925 человек и средние минус 78.66 тыс. человек в год, а в Калининграде, Санкт–Петербурге и Ленобласти будет рост плюс 1 594 197 человек и средние плюс 106.3 тыс. человек в год. Так не бывает, что отсюда уехало 78.66 тыс. человек, а туда приехало 106.3 тыс. человек кроме случаев, если лишние 27.64 тыс. человек в год приезжают из каких–то других мест. И если считать, что в Калининград, Санкт–Петербург и Ленобласть со всей округи за 16 лет с 2009 года уехали 1 179 925 человек, а приехало 1 594 197 человек, то 414 272 человек либо естественный прирост (нарожали), либо миграционный прирост и неместные (не из Северо–Западного Федерального Округа).
Теперь тоже самое, только иначе. Мы видим, что до 2009 года Северо–Западный Федеральный Округ не вылезает из минусов. Люди покидают Северо–Западный Федеральный Округ, голосуя ногами против жизни в таком неблагополучном регионе, в т.ч. ногами вперед. Но после 2009 года и до 2020 года жизнь налаживается, демографическое сальдо становится положительным, люди перестают покидать регион и начинают накапливаться. А еще мы видели, что демографический рост с 2009 года царил только в Калининграде, Санкт–Петербурге и Ленобласти. А что с 2009 года происходило за пределами Калининграда, Санкт–Петербурга и Ленобласти?
За пределами Калининграда, Санкт–Петербурга и Ленобласти царил Апокалипсис и бушевала депопуляция. Огромные пространства не выползали из минусов даже после 2009 года, и благополучным считался тот год, когда убыло менее 20 тыс. человек на всех. Однако такие годы были редкостью, а сосулька убыли с каждой итерацией становилась все длиннее и длиннее. В период с 2009 по 2020 год (да и далее) мы видим дополнительный приток поголовья в Калининграде, Санкт–Петербурге и Ленобласти, которого не было до 2009 года. Это замещение популяции Северо–Западного Федерального Округа какой–то пришлой популяцией из других округов или стран. Сколько ее приехало? Мы не можем ответить на такой вопрос, но если считать, что те самые лишние 1 594 197 человек, которые накопились в Калининграде, Санкт–Петербурге и Ленобласти с 2009 года, это только приехавшие, но не из Вологды, Пскова, Мурманска, Архангельска, Новгорода и других вымиратов, а непонятно откуда, то из актуальной популяции на 2025 год численностью 13 918 554 человек это 11.45%, т.е. как минимум каждый десятый в Северо–Западном Федеральном Округе не местный, и приехал он только в Калининград, Санкт–Петербург и Ленобласть. Если же считать, что вся убыль из Вологды, Пскова, Мурманска, Архангельска, Новгорода и других вымиратов ехала в Калининград, Санкт–Петербург и Ленобласть, то не местными являются 414 272 человек, это 2.97% от общей популяции. Истина где–то посередине. Ну а теперь немного конкретики. Т.к. в Санкт–Петербурге живет чуть меньше, чем во всем остальном Северо–Западном Федеральном Округе, то динамику изменения численности популяции для него мы посмотрим отдельно.
После благополучного 1989 года Санкт–Петербург начал пустеть. Численность популяции для такого проекта пропорциональна импорту пищевых ресурсов. Обычно количество денег пропорционально количеству заводов, где зарабатывают себе на импорт булки с маслом, и количеству продукции с таких заводов. Количество продукции пропорционально количеству энергии, без которой ни один станок не работает, и объемам рынка сбыта. Когда рынки сбыта сдохли, то, как домино, обвалился выпуск, а значит количество зарабатываемых денег, а значит и количество пищевых ресурсов, жрать стало нечего, ибо не на что. Но в 2009 году у Санкт–Петербурга вдруг появились деньги. Не его, а московские, т.к. газовый и прочие проекты построены не на деньги жителей Санкт–Петербурга, имеющих столичный гонор, у них денег даже себе на пожрать не было, какой там газ. На деньги (а значит и на пожрать за деньги), словно пчелы на мед, с 2009 года стали слетаться бичи со всей округи, всякие Архангельск, Псков и прочая чухонщина, а десятая часть нынешней популяции приехала и вовсе непонятно откуда.
Остальные игроки отдельно. В первой группе по популяции (до 1 млн. человек поголовья) находятся ненцы, коми, карелы, Новгород, Псков и Мурманск. Псков и Новгород — это старожилы, этим проектам уже почти тысяча лет. Это не новодел вроде Санкт–Петербурга, который не был готов даже к 1725 году, и уж тем более не новодел вроде Мурманска и национальных республик, которым и вовсе по сотне лет. За свою долгую историю Псков и Новгород побывали независимыми государствами, чеканили свою монету, вели дипломатию. Новгородская земля когда–то простиралась аж до Урала. А населения меньше, чем в какой–то республике Коми, которая по историческим меркам на карте появилась вчера. Примечательно, что коми и Мурманск начинали из второй группы, после благополучного 1989 года Мурманску понадобились 9 лет, коми 16 лет, чтобы пойти на понижение. Во второй группе (1 — 2 млн. поголовья) Архангельск, Вологда и Калининград. В действительности Архангельск уже в первой, но это случилось год назад, так что дадим ему шанс, хотя с такой траекторией депопуляции шансов обычно нет. Примечательно, что Калининград, созданный даже еще раньше, чем вчера (проект запущен с 1945 года), копит население, и перешел во вторую группу в 2019 году, где–то спустя 75 — 80 лет после своего запуска. Больше примечательного ничего нет. После погрома Новгорода и его земель, после вымирания Новгорода и его частей, Вологда осталась последней хранительницей того самого Новгорода. Дела у Вологды идут плохо, скоро и она упадет в первую группу, и от былого Новгорода не останется ничего, кроме воспоминаний у археологов и историков. Какое–то угасание целой цивилизации, просуществовавшей почти тысячу лет. В третьей группе (2 — 3 млн. поголовья) только Ленобласть, которая зашла сюда в 2021 году благодаря деньгам из Москвы. Подпитывается этот проект, как и Санкт–Петербург и Калининград, остатками человеческих ресурсов с новгородских земель (чухной), а также сбродом откуда угодно (аж десятая часть от актуальной популяции). При таких вводных, а также с учетом, что это советский (московский) новодел, наследником и продолжением Великого Новгорода и его цивилизации Ленобласть явно не является.
Это первая группа — популяции до 1 млн. человек, игроки из этой группы не покидали и не приходили в эту группу, они здесь еще с благополучного 1989 года. Чем выше численность популяции, тем больше она будет терять в абсолютных величинах при равных относительных потерях. Поэтому мы считаем в процентах относительно численности популяции 1989 года. Самым вымирающим игроком является Карелия, где теряют популяцию со средней скоростью минус 7.57 тыс. человек в год (– 0.956% в год от популяции 1989 года). Следом за карелами в небытие стремится Псков со средней скоростью минус 7.55 тыс. человек в год (– 0.892% в год от популяции 1989 года). За ними спешит Новгород с его средними минус 5.17 тыс. человек в год (– 0.686% в год от популяции 1989 года). И больше всего не хотят исчезнуть из этого мира ненцы со средней скоростью минус 0.359 тыс. человек в год (– 0.655% в год от популяции 1989 года). Интересно, что в процентах от популяции из благополучного 1989 года ненцы теряют столько же, сколько и неблагополучная мордва.
А это вторая группа (1 — 2 млн. человек поголовья), хотя во второй группе из всех на данный момент осталась только Вологда. Коми и Мурманск, которые начинали со второй группы, провалились в первую. Коми бежали к первой группе быстрее всех со средней скоростью минус 15.17 тыс. человек в год (– 1.203% в год от популяции 1989 года). Такой скорости убыли населения даже у Кирова не было. Сразу за коми в направлении обезлюживания бежал Мурманск со средней скоростью минус 13.76 тыс. человек в год (– 1.2% в год от популяции 1989 года). Все 90–е в Коми и Мурманске бушевал Апокалипсис, 20 — 30 тыс. человеческих потерь в год при и так небольших популяциях. Страшно представить, что же там за жизнь такая. Архангельск тоже уже можно списывать в первую, доигрался. Потому что он к этому и стремился со средней скоростью минус 16.13 тыс. человек в год (– 1.027% в год от популяции 1989 года). У Вологды, хранительнице ошметков того самого Новгорода, средняя скорость минус 6.62 тыс. человек в год (– 0.489% в год от популяции 1989 года).
А это тройка благополучных игроков. Самым благополучным по процентам является новодел под названием Ленобласть, который живет и процветает со средней скоростью плюс 11.06 тыс. человек в год (+ 0.666% в год от популяции 1989 года). Очень успешный проект, хотя там почему–то московские деньги, своих у чухны нет. У татар всего плюс 10.91 тыс. человек в год, но это на свои, а не на московские. Менее успешный Калининград начинал с первой группы и вышел во вторую со средней скоростью плюс 4.49 тыс. человек в год (+ 0.515% в год от популяции 1989 года). И гвоздь Северо–Западного Федерального Округа, у которого населения больше, чем у всей суперуспешной Татарии. Средняя скорость плюс 17.48 тыс. человек в год (+ 0.348% в год от популяции 1989 года). Можно только догадываться, откуда понаехал этот прирост, но какая–то часть популяции родом явно не из округи. В этот момент почему–то хочется посмотреть, а куда в основном ехал этот сброд непонятно откуда, в Калининград, Санкт–Петербург или Ленобласть? Смотрим и видим, что какой–то сброд (а не коренная финно–угро–балтийская чухна из Вологды, Пскова, Архангельска и прочих вымиратов) в основном приезжал в Санкт–Петербург, хотя в до–газовые годы Ленобласть и Калининград были предпочтительнее бывшей столицы бывшей империи. Но, т.к. государственные (московские) деньги после 2009 года потекли в основном в Санкт–Петербург, своих у местных не было и нет, а жрать хочется, то и сброд слетелся на пожрать в основном в Санкт–Петербург, чтобы местная финно–угро–балтийская чухна не слишком размножалась. Теперь рейтинги.
Больше всего отъехало в другие миры или мир иной в Архангельске, Коми и Мурманске. При общих потерях 1 414 975 человек за 36 лет во всем Северо–Западном Федеральном Округе, на троих получаются внушительные потери 1 622 455 человек, это 10.58% от популяции 1989 года. Каждый десятый, как и количество понаехавших, которыми заместили отъехавших в какой–то мир (лучший или иной) местных аборигенов. Можно даже не спрашивать, кто заместил этих местных и коренных — какой–то сброд. И можно даже не спрашивать, где заместили — явно не в Архангельске, Коми и Мурманске, ибо что там жрать, если все деньги в Санкт–Петербурге. Оттуда даже коренные аборигены валят в другие миры или мир иной, у кого как получается. До Санкт–Петербурга, например, добежало только 629 416 человек из 1 622 455 человек на троих, значит у остальных получилось только в мир иной. Впрочем, это абсолютные потери, которые пропорциональны количеству популяции, а количество бывает разным, поэтому смотрим относительные потери.
Но герои такие же, Коми, Мурманск, Архангельск, добавилась лишь Карелия и Псков, потерявшие треть от популяции за 36 лет. Вообще, 43% потерь — это почти половина от популяции. Есть слухи, что от чумы в свое время в Европе вымерло от трети, до половины поголовья европейцев. Здесь все случилось и без чумы. Вспоминать про гектары смысла нет, т.к. здесь вопрос в деньгах на пищевые ресурсы, которые получают с гектар. Но уж картошку–то можно было посадить, сена нарубить для коровы, да хотя бы ягод собрать и торгануть. Но что–то никак, хотя земельный фонд огромный. Еще есть слухи, что на землю без людей приходят люди без земли. Слухи врут, что–то никто так и не пришел копать картошку в Архангельск, которую там можно тысячами тонн выкопать. Потому что все рассуждают как местные аборигены, зачем копать картошку в Архангельске, если ее можно просто купить в Санкт–Петербурге на московские деньги. Туда и едут. Откуда возьмется картошка, даже если Москва дала на нее денег, никто вопросом не задается, Москва пусть у других популяций отнимет и привезет. А это финальный рейтинг по человеческому фонду (сколько было и сколько осталось) после того, как никто не задался простым вопросом.
Даже не верится, что всего 36 лет назад в Ленобласти жило практически столько же, сколько в Архангельске, а в Коми практически столько же, сколько в Вологде, да и Мурманск был поинтереснее какого–то непонятного Калининграда. И только ненцы, карелы, Новгород и Псков по–прежнему верны себе, как были дном, так и остались. Далее рейтинг по средним (абсолютным) потерям в год.
За 36 лет как–то так получилось, что Калининград, Ленобласть и Санкт–Петербург оказались более привлекательны для проживания, чем Архангельск, Коми, Мурманск и прочая чухонщина. Потому что там есть деньги, а тут их нет. В том, что в Архангельске не могут посадить картошку на пропитание, развести коров или собрать ягод, виновата Москва. Денег не дала, нищая, хватило только на Санкт–Петербург проклятый. И холодный климат с мошкарой. И враги всякие. В Калининграде, Ленобласти и Санкт–Петербурге тоже не могут, кстати, но Москва их подкармливает, подбрасывая денег и отнятые у других популяций продукты, которые можно купить на эти деньги, потому что своего сельского хозяйства и продуктов чухне и раньше не хватало, а после 1990 года сельское хозяйство и вовсе закончилось. Теперь смотрим на рейтинг по средним (относительным) потерям в год.
Такая скорость вымирания даже в Поволжье есть не у каждого. А уж более 1% в год вообще ни у кого. Из благополучного 1989 года игроки выходили с разными по количеству популяциями, в итоге за 36 лет кто–то потерял почти половину из того, с чем выходил. Это даже не промотать и не разбазарить, так даже чума не справилась бы. Народонаселение копится очень долго, столетиями, а спустили половину накопленного в унитаз за полтора поколения. Сколько лет понадобится игрокам, чтобы навеки покинуть игру при текущих средних потерях в год?
При условии, что игроки и далее будут нести такие же средние потери в год, то всего через 47 лет коми исчезнут как игрок со своей государственностью. Они так и не поняли, зачем нужно государство, им его создали под ключ, а получилось не в коня корм. Через пару месяцев следом отлетит Мурманск. И т.д., Киров закончится через 70 лет, так что он еще карел переживет. Последней на дно пойдет Вологда — хранительница духа того самого Новгорода, который она переживет на 58.7 лет. Т.к. Санкт–Петербург, Ленобласть и Калининград копят население, то сколько лет им понадобится при актуальных средних величинах прироста, чтобы заместить 5 173 249 человек? Много, хотя и меньше, чем татарам и башкирам в их Поволжье. Но, похоронив последнюю Вологду, проект царя Петра будет копить поголовье еще более ста лет. Остальные еще дольше.
—
— Далее —
—
Альтернативные ссылки —
—