1878 год, Абрамцево под Москвой. В имении мецената Саввы Мамонтова гости собрались на веранде, разговор зашел о казацкой старине – и кто-то вспомнил легенду про письмо запорожцев. Илья Репин услышал о нём впервые, хотя, как он позже признавался, в народе «у каждого пономаря есть список этого апокрифа».
Художник «загорелся». Образ свободных казаков, которые хохочут над ультиматумом самого турецкого султана, въелся в память крепко.
Картина стала хитом ещё до того, как была закончена. В 1891 году её купил сам император Александр III за 35 тысяч рублей – сумму баснословную: Репину хватило на целое имение под Витебском. Сегодня «Запорожцы» висят в Русском музее в Санкт-Петербурге, и перед ними до сих пор собираются толпы.
Кто такой Репин и причём тут казаки?
Илья Ефимович родился в 1844 году в семье военного поселенца в Чугуеве. Детство прошло среди крестьян, конокрадов и небогатых священников – миров, где фольклор был живым.
В 15 лет Репин стал помощником иконописца, в 16 уже превзошёл учителя. Потом – Академия художеств, Париж, передвижники, слава. Но главное: в душе он остался парнишкой, который слышал казацкие байки с детства.
В конце 1870-х Репин искал большой народный сюжет. И тут – легенда о письме: мол, в 1676 году турецкий султан Махмуд IV прислал запорожцам напыщенное требование сдаться, а те в ответ накатали язвительную отповедь.
Историк Дмитрий Яворницкий рассказывал Репину подробности с азартом:
– Илья Ефимович, вы представляете? Султан пишет: «Я царь царь, я попечитель самого Бога!» А казаки ему в ответ...
Репин слушал, и глаза загорались. Вот оно – гимн свободному народу.
Читатель, только представьте: художнику нужно показать не просто смех, а целую симфонию народного юмора – от хохота до ехидной усмешки.
Двенадцать лет работы и сотня этюдов
Первый набросок Репин сделал в 1878-м, а закончил картину только в 1891-м – целых двенадцать лет!
Летом 1880 года он с Валентином Серовым отправился на бывшие земли Запорожской Сечи: ездили, зарисовывали оружие, одежду XVII века, изучали типажи. Репин жил в имении коллекционера Василия Тарновского в Качановке – там хранилась богатейшая коллекция запорожской старины.
Для образов казаков Репин выбирал самых колоритных натурщиков из числа живых людей.
Вот генерал-губернатор Киева Михаил Драгомиров приходит в мастерскую – жёсткий военачальник с железным характером. Репин смотрит на него и решает: «Вот мой атаман Иван Сирко!»
Писаря писал с историка Яворницкого, того самого, что рассказал про письмо. Старого казака в белой папахе – с писателя Владимира Гиляровского, гуляки и репортёра-сорвиголовы.
Кучер из имения Тарновских однажды спросил:
– Илья Ефимович, а меня нарисуете?
– А что, типаж подходящий! – Так появился щербатый одноглазый казак Голота.
Репин постоянно переписывал фигуры: удалял одни, вписывал другие, мучился над гармонией цветов и линий. «Какой это труд! – жаловался он в письмах, – Надо каждое пятно, цвет, линия – чтобы выражали вместе общее настроение сюжета».
Зачем такие мучения ради одной картины? А дело в том, что Репин хотел передать не просто эпизод, а саму суть – «все за одного, один за всех», товарищество как силу народа.
Что видят зрители: версии и смыслы?
На первый взгляд всё понятно: казаки весело хохочут над очередным остроумным, крепким словцом, которое писарь вносит в письмо султану. Критик Игорь Грабарь назвал Репина «Гоголем в красках» – и правда, в картине будто звучат разные оттенки смеха, от хохота до ехидной усмешки.
Искусствоведы видят здесь гимн свободе: казаки не просто смеются, они утверждают своё достоинство перед восточным деспотом. Репин говорил: они «грозят даже сильной тогда цивилизации и от души хохочут над их восточным высокомерием».
А что же в самом письме? По легенде, казаки начали с пародии на султанские титулы: «Ты, султан, чорт турецкий, и проклятого чорта брат и товариш, самого Люцифера секретар». Потом добавили народных оскорблений. Завершили обещанием драться до конца – и крепким словцом в финале.
Но вот незадача: само письмо так и не нашли в архивах. Была обнаружена копия XVIII века, но подлинность её под вопросом. Может, это фольклорная байка? Или поздняя пародия на дипломатическую переписку?
Для Репина это не имело значения. Он писал не исторический документ, а образ свободного, непокорённого народа.
Как картину приняли и что с ней стало?
В 1891 году Репин показал «Запорожцев» на персональной выставке. Критики разделились: одни восхищались виртуозностью, другие ворчали. Лев Толстой одобрил замысел ещё на стадии эскиза в 1880-м.
Главный же итог: император Александр III выложил за картину 35 тысяч рублей серебром – рекордную для Репина сумму.
Художник признавался приятелю:
– Я очень рад, что государь приобрел моих «Запорожцев». Третьяков не выражал желания.
Купленное полотно сначала висело в Зимнем дворце, а в 1897 году перешло в только что открывшийся Русский музей.
В 1895-м картина получила золотые медали на международных выставках в Мюнхене и Будапеште. В 1893-м – престижную награду на Всемирной выставке в Чикаго.
Репин прожил долгую жизнь – до 1930 года.
Сегодня реплики картины продают на аукционах, репродукции висят в школах и кабинетах. Но оригинал – только один.
Финальный кадр.
Представьте: вы стоите в зале Русского музея перед огромным полотном. Почти сорок казаков замерли в смехе – кто-то бьёт кулаком по спине соседа, кто-то вытирает слёзы, писарь склонился над листом. Вокруг вас – туристы с телефонами, школьники, пары.
Они видят картину. Но видят ли они, что Репин писал её двенадцать лет? Что генерал позировал для атамана, а писатель-гуляка – для старого казака? Что само письмо, возможно, так и не существовало?
И вот вопрос: какая разница, было письмо на самом деле или нет, если Репин сумел показать то, что важнее любых архивных справок – свободу, товарищество и торжество народного духа над любой тиранией?