Жили-были в королевстве Нытья и Ворчания два прекрасных существа: Мартин, который когда-то был похож на хрупкого эльфа с волосами цвета спелой пшеницы, а ныне напоминал гоблина с грибковой инфекцией, и Светлана, чья девичья легкость уступила место основательности доброй деревенской ведьмы.
И вот, устав пилить друг друга заржавевшей пилой взаимных упреков, они пришли к последней надежде – колдуну-психологу Вальдемару. Кабинет его пах не ладаном, а антисептиком и злобой.
«Ваша проблема, – начал колдун, не отрываясь от раскладывания пасьянса Таро «Пасьянс Хаоса», – банальна, как грязная гривна под диваном. Он (кивок на Мартина) брал трепетную лань, а получил упитанную мамонтиху. Она (кивок на Светлану) выходила за смелого льва, а обнаружила в логове трусливого ёжика в броне сарказма. Скучно. Назначу вам экспериментальное зелье «Правда-Морда».
Супруги, обрадованные перспективой волшебного решения (ибо работать над собой было лень), выпили густую жидкость цвета запекшейся тоски.
И тут началось.
Мартин вдруг увидел не просто жену в растянутых штанах. Он увидел историю. Каждый сантиметр её округлости был следствием его любимого пирога «Утешение», который она пекла, когда он забывал про её день рождения. Темные волосы отросли на почве его ядовитых шуток про «кудри, как у ангела, если ангел прошел через адскую сковородку». Он услышал, как её тело шептало: «Я – твой архив. Твоей лени. Твоего комфорта. Я – твоё отражение, дурак».
Светлана же посмотрела на Мартина и не увидела гнома. Она увидела крепость. Его живот – бастион, наросший от сидения на диване, пока она тащила на себе быт. Его редкие волосы – выжженная земля от постоянных мысленных битв с начальником-троллем. Его злые шутки – шипы на стенах, чтобы отгородиться от мира, который его давно напугал. Он не стал злым. Он сморщился, как изюм, в рассоле собственных страхов.
Колдун Вальдемар зевнул: «Ну что, осознали? Он не Злой Гном, а Испуганный Ёжик. Она не Шрек, а Архив Вашей Посредственности в 3D. Вы друг друга такими и вырастили. Поздравляю».
Оба онемели. Потом Мартин хмыкнул: «Значит, это я виноват, что она жрет как не в себя?»
«Ага, – фыркнула Светлана, – и это я виновата, что у тебя амбиции, как у улитки?»
Колдун устало махнул рукой: «О, боги безразличия, они всё поняли, но выводы сделали идиотские. Свободны. Следующие десять лет обвиняйте уже не внешность, а внутренний мир друг друга. Это хоть ново».
Они вышли, хлопнув дверью. Было тихо. Потом Мартин сказал: «…А пирог «Утешение» будет сегодня?»
«Будет, – буркнула Светлана. – Но только потому, что я сама его хочу. И твою порцию я, пожалуй, съем. За компанию с твоими амбициями».
«Справедливо, – кивнул Мартин. – Тогда я, пожалуй, посижу на диване. В твою честь. Как в музее нашей лени».
И они пошли домой. Не принц и принцесса. А два старых, удобных, слегка колючих существа, которые поняли главное: превращение в монстров – процесс совместный. А бороться с монстрами скучно. Гораздо веселее их кормить и иногда дразнить. По-семейному.