6 февраля исполняется 100 лет актеру Владимиру Заманскому — человеку с редкой судьбой и биографией, в которой уместились война, лагеря, великая кинематография и сознательный уход от мира. Уже больше четверти века он живет в Муроме — в уединении, молитве и тишине — вместе с любимой и единственной женой Натальей Климовой, актрисой, с которой многие зрители выросли благодаря ее Снежной королеве.
Как говорит о себе Владимир Петрович, он «совершил побег»: если бы остался в Москве, то, уверен, до таких лет не дожил бы. В 1998 году он оставил налаженный быт, хорошую столичную квартиру и актерскую профессию, почувствовав, что пришло время уйти. Супруги перебрались в Муром, купили старый дом рядом с церковью. Их утро начинается с молитвы.
Свою жизнь Заманский делит на «рано» и «поздно». Рано потерял мать. Рано пошел на фронт — ему не было и 18. Потом — тюрьма, по счастью не такая долгая, какой могла бы быть. А дальше почти все было поздно. Поздно поступил в Школу-студию МХАТ — считался «стариком». К Пушкину пришел только в 30 лет, прочитав «Капитанскую дочку», хотя именно Пушкин, по его признанию, стал тем «солнцем русской поэзии», которое вместе с другими классиками привело его к Богу. Поздно пришел и в кино — но успел в нем все. А потом неожиданно для окружающих, но не для себя самого, оставил актерское дело.
За плечами остались роли, о которых другие и не мечтают: «Каток и скрипка», «Солярис» и «Сталкер» Андрея Тарковского (в двух последних — закадровый голос), «Проверка на дорогах» Алексея Германа, «Трясина» Григория Чухрая, «Вечный зов» Владимира Краснопольского и Валерия Ускова, «Бег» Александра Алова и Владимира Наумова, «Единственная…» Иосифа Хейфица, «Скорбное бесчувствие» и «Дни затмения» Александра Сокурова, «Завтра была война» Юрия Кары, «Вылет задерживается» Леонида Марягина.
Кинорежиссер Жан-Люк Годар на склоне лет покинул Францию и уехал в небольшой швейцарский городок — на родину матери. Его иногда видели на улице, и поклонники специально приезжали, чтобы хотя бы издали взглянуть на кумира. Изредка Годар словно «с небес» посылал миру новый фильм или послание — и мир прислушивался. Владимир Заманский ушел не столь демонстративно и не столь громко. Он стал почетным гражданином Мурома — но это звание, скорее, важно не ему, а городу и его жителям.
«Мы не жалеем, что живем не в Москве. Рядом храм, четыре монастыря»
Крестился Заманский в 49 лет — вслед за женой. С тех пор вера наполняет его жизнь смыслом. В 95 лет он еще посещал собор Вознесения Господня — жемчужину Мурома. Уже тогда актер почти не выходил на связь, общался по телефону лишь с близкими.
В прошлый юбилей удалось поговорить с Натальей Климовой. Она моложе мужа на 12 лет, окончила Школу-студию МХАТ, работала в «Современнике», сыграла Снежную королеву в одноименном фильме, Весну в «Снегурочке», Хозяйку Медной горы в «Сказах Уральских гор». Они поженились в 1962 году и начинали с самого малого — жили в складском помещении театра, имея лишь подушку, простыню и одеяло.
Пять лет назад Наталья Ивановна рассказывала:
«Мы не жалуемся. Возраст есть возраст, надо смиряться. Мы не жалеем, что живем не в Москве, и удивляемся, как Господь помог нам так изменить жизнь. Нам здесь очень хорошо. Рядом храм, четыре монастыря. В небольшом городе жизнь совсем другая. До храма от дома — 15–20 шагов. Владимиру Петровичу уже трудно ходить. Друзья отвозят нас в Воскресенский монастырь. Там замечательная матушка, очень любит Владимира Петровича. Он живет на первом этаже, на второй уже не поднимается. К Володе здесь относятся очень хорошо. Я считаю, что все это нам Господь даровал. Нас в Москву не тянет. Господь управляет нашей жизнью».
Война, тюрьма, театр
Владимир Заманский родился в Кременчуге Полтавской области. В начале войны его мать погибла — город заняли немцы. Вместе с тетей он оказался в эвакуации в Узбекистане, где мучительно переживал, что война идет, а он в тылу. Прибавив себе год, он пошел проситься на фронт.
Из-за плохого зрения в разведчики его не взяли. Заманский расплакался так, что комиссия растерялась и направила его в школу радистов. В 1944 году он оказался в действующей армии на Белорусском направлении. Войну прошел рядовым, был ранен в голову, награжден медалью «За отвагу» и орденом Отечественной войны II степени.
После войны случилась трагедия: драка, в которой пострадал командир взвода. Военный трибунал приговорил Заманского и еще нескольких солдат к девяти годам лишения свободы. В 1954 году, после смерти Сталина, он попал под амнистию, отсидев более трех лет.
С такой биографией он пришел поступать в Школу-студию МХАТ. Мог бы солгать — и его взяли бы. Но он рассказал все как есть. Его не приняли сразу, однако позже зачислили вольнослушателем без стипендии. Он скитался по Москве, не имея жилья, работал в «Современнике», чувствовал невостребованность, не хотел довольствоваться эпизодами. Но те годы считал важными: рядом работали Евгений Евстигнеев и Олег Даль — артисты, которых он ценил особенно высоко.
«Никто не должен был усомниться, что говорит Банионис»
Одной из первых киноработ стала короткометражка «Каток и скрипка» начинающего Андрея Тарковского. Многие, кто с ним работал, приходили к вере, хотя религиозным Тарковского назвать нельзя. Люди меняли судьбы даже после одной встречи. Заманский считал, что режиссер шел к Богу.
В «Солярисе» ему предстояло озвучивать Донатаса Баниониса и Юри Ярвета, говоривших по-русски с акцентом. Киновед Ольга Суркова вспоминала, что Тарковский тщательно подбирал голос для Криса Кельвина, добиваясь совпадения двух органик — актера в кадре и за кадром. Заманский справился с задачей так, что никто не усомнился: говорит именно Банионис. Его редкий тембр и естественность навсегда остались в фильме — пусть и невидимо.
Главной своей ролью Владимир Заманский считал Лазарева в «Проверке на дорогах» Алексея Германа. В ней отозвалась вся его жизнь. Фильм был снят в 1971 году, но пролежал «на полке» до 1988-го. Лишь тогда актеру присвоили звание народного артиста и вручили Госпремию.
Последними его работами стали «Ботанический сад», фильм «О Тебе радуется» о русских иконописцах и «Сто дней до приказа». В последнем Заманский появляется всего на несколько минут — как вспышка: прозрачные глаза, устремленный вдаль взгляд, одухотворенное лицо. Почти символ.
Олег Васильков, для которого «Сто дней до приказа» стал дебютом, вспоминает Заманского как необыкновенно доброго и бережного человека:
«Ощущение осталось как от чуда. Он относился к каждому, как родная мать. Немудрено, что стал ближе к Творцу. В его роли было что-то символическое — почти Георгий Победоносец».
Сегодня Владимиру Заманскому — 100 лет. Он прожил жизнь, в которой было все, кроме суеты. И, возможно, именно поэтому дожил до века.