Есть в истории фигуры, которые словно созданы для того, чтобы ломать все наши представления о последовательности и логике. Вот вам история одна из таких — об Александре Зиновьеве. Философ мирового уровня, диссидент, которого обласкал Запад и лишила гражданства советская власть. Человек, который в молодости замышлял об устранении Сталина, а в зрелости признал величие сталинской эпохи.
Как такое возможно? Неужели это очередной случай конъюнктурного перебежчика, который меняет взгляды в угоду времени? Нет. Зиновьев остался честным учёным до конца. Просто его научный анализ привёл к выводам, которые сам он не ожидал получить.
От ненависти к признанию
Представьте: 1939 год, молодой Зиновьев участвует в подпольной группе, готовящей покушение на вождя. Его арестовывают за публичные выступления против культа личности. Потом война — он воевал на штурмовике Ил-2, честно и отважно, получил награды..
После войны Зиновьев становится крупным логиком и философом. Его работы признают на Западе. А потом он эмигрирует, становится одним из главных критиков советской системы за рубежом. Казалось бы, типичная история для той эпохи.
Но вот что удивительно — в конце девяностых Зиновьев возвращается в Россию. И не просто возвращается, а начинает говорить вещи, за которые его могли бы обвинить в апологетике сталинизма. Хотя апологетом он не был никогда.
Доклад, который переворачивает представления
В 2003 году, к пятидесятилетию со дня смерти Сталина, Зиновьев выступил на «Марксовских чтениях» в Академии наук с большим докладом о природе сталинизма.
Вот первые строки его выступления: «Сталин принадлежит к числу тех великих исторических личностей, которые навечно остаются значительными явлениями современности для всех последующих поколений». Это говорит человек, который в молодости хотел «ликвидировать» Сталина!
Зиновьев выступал очень едко, почти ехидно по отношению к оппонентам. Он прямо заявил: после доклада Хрущёва сталинскую эпоху заклеймили как период злодейства, и теперь допустимо говорить только одно — что Сталин был злодеем из злодеев. Любая попытка объективного анализа расценивается как апологетика.
Но философ считал, что имеет полное право отдать вождю должное. И обосновывал это парадоксально — тем, что всю жизнь боролся со сталинскими идеями! Значит, его мнение не продиктовано симпатией, а основано на анализе.
Сталин — это Ленин сегодня
Один из главных тезисов Зиновьева звучит необычно для привычных исторических оценок. Он утверждал: «Сталин — это Ленин сегодня». Мы же привыкли к другому — что Сталин якобы разрушил дело Ленина, свернул мировую революцию и занялся строительством обычной империи.
Ничего подобного, говорил философ. Сталин творчески развил именно ленинские идеи. Могучий СССР стал точкой притяжения для всего мира. Зиновьев писал: «Они образуют единую историческую личность. Случай уникальный. Я не знаю другого такого случая, чтобы один политический деятель большого масштаба поднял буквально на божественную высоту своего предшественника, как это сделал Сталин с Лениным».
Когда Зиновьеву возражали, что большевики получили огромное наследство от царской России, он отвечал просто: сравните масштабы. «Материальные и культурные ценности, созданные в сталинские годы, были настолько огромны, что ценности, доставшиеся от дореволюционной России, выглядят в сравнении каплей в океане».
Главное завоевание — свобода
Философ говорил, что главное завоевание сталинской эпохи — это свобода людей. Не абстрактная свобода либерального толка, а реальная — свобода от частных хозяев, свобода коллективной жизни плечом к плечу. Неслыханное в мире чувство быть хозяином своей страны!
Зиновьев писал: «Представители низших слоев населения заняли нижние этажи социальной сцены и приняли участие не только в качестве зрителей, но и в качестве актёров. Актёры на более высоких этажах тоже в массе были выходцами из народа. Такой вертикальной динамики населения история не знала».
Сегодня много говорят про социальные лифты. Которые в мире капитала никуда не едут. А тогда они работали на полную мощность.
Репрессии и коллективизация
Когда Зиновьеву задавали вопрос о репрессиях, он отвечал честно: к ним толкала сама история. Рухнувшая царская власть, мировая бойня, гражданская, интервенция, разруха, бандитизм, коррупция — вот наследство большевикам от старого режима.
«Никакая власть не смогла бы установить элементарный порядок без массовых репрессий. Сталинская система вырастала как самозащитная мера нового общества от эпидемии преступности», — писал философ.
О коллективизации он говорил как о трагедии народа. И тут же добавлял: история не оставила другого выбора. Не было иного пути от неминуемой гибели страны. «Колхозы были злом, но далеко не абсолютным. Без них была невозможна индустриализация, а без последней нашу страну разгромили бы уже в тридцатые годы».
Культурная революция
Зиновьев писал о фантастической культурной революции сталинской эпохи. Нигде в мире не происходило столь стремительного создания масс образованных людей!
Доступ к образованию был самой мощной компенсацией за бытовое убожество в сложное для страны время. Всякая попытка вернуть страну в дореволюционное состояние воспринималась как страшная угроза этому завоеванию революции!
Победа и крах
Философ говорил о выдающейся роли вождя в победе над нацизмом. Эта победа была невозможна без коммунистического общества и его предводителя. «Сталин одержал триумфальную победу вопреки всем прогнозам. Казалось бы, победителя не судят. Но в отношении Сталина всё делается наоборот».
Зиновьев признавался: долгие годы был уверен, что Сталин ошибался. Но раз за разом задавался вопросом — как бы он сам поступил на месте вождя? Каждый раз оказывалось, что Сталин выбирал самый лучший путь.
А крах Союза, по мнению философа, был заложен не в девяностые. А в разрушении сталинизма как идеи ещё Хрущёвым. Когда вместо сталинских наркомов к власти пришла партийная бюрократия, дальнейшая история была определена.
Честность учёного
Удивительные слова в устах бывшего диссидента! Взявшись анализировать сталинскую эпоху, Зиновьев пришёл к неожиданному для себя выводу. Он закончил свой доклад так: «Когда-нибудь, когда человечество в интересах самосохранения вновь обратится к коммунизму как к единственному пути избежать гибели, двадцатый век будет назван веком Ленина и Сталина».
Вот что значит быть честным учёным. Не важно, какими были твои начальные убеждения. Важно, куда приведёт тебя непредвзятый анализ. Зиновьев прошёл этот путь до конца — от ненависти через эмиграцию к признанию. И это признание дорогого стоит именно потому, что дано не апологетом, а бывшим противником.