Недавно пересматривал старые советские комедии и поймал себя на мысли: Крамарова узнаешь с первых секунд. Не по голосу, не по фигуре - по какой-то особой энергетике. Он мог появиться в кадре на пару минут, сказать три фразы, и ты уже запомнил этого героя навсегда.
Странно, но именно такие актеры редко становятся главными героями. Зато их невозможно забыть. И еще более странно, что человек, которого обожали миллионы советских зрителей, в итоге уехал за океан и там практически растворился. Я долго пытался понять эту историю - и вот что из этого вышло.
Мальчик с дефектом, которого все дразнили
Савелий рос в коммуналке. Отца забрали в 1938-м, и хотя потом отпустили, он к семье не вернулся. Мать умерла, когда сын был еще школьником.
Во дворе и в классе его называли "косым". У мальчика было врожденное косоглазие, и дети, как это часто бывает, не церемонились. Савелий дрался постоянно. Приходил домой с синяками и царапинами, на следующий день все повторялось.
Никто тогда не мог предположить, что именно этот дефект сделает его узнаваемым среди тысяч актеров. Жизнь казалась безрадостной и серой. Единственная радость - кино. Благо соседка работала билетершей и пропускала на сеансы бесплатно. Савелий смотрел все подряд и мечтал когда-нибудь оказаться по ту сторону экрана.
Случайная встреча на съемочной площадке
После школы Крамаров попробовал поступить в ГИТИС. Приемная комиссия отрезала коротко: "Комиков мы не готовим". А он ведь и не собирался быть комиком! Мечтал играть героев, романтических персонажей. Позже сам с горькой иронией напишет: "Я хотел быть Ромео, но никто не захотел стать моей Джульеттой".
Пришлось поступать в Лесотехнический институт. Скучное место для человека, мечтавшего о сцене. Но судьба распорядилась иначе.
Как-то Савелий шел по улице и увидел толпу зевак. Снимали какую-то сцену с автомобильной аварией. Он остановился посмотреть. Режиссер заметил выразительное лицо парня в толпе и подозвал: "Давай-ка, изобрази испуг для крупного плана".
Крамаров изобразил. Получилось настолько органично, что режиссер сказал: "Отличная у тебя фактура. Почему не в кино?"
Эта случайная встреча все изменила. Савелий параллельно с учебой поступил в театральную студию при ЦДРИ. Разослал свои фотографии во все киностудии Москвы, записался в базы массовки. И стал ждать.
Эпизод за эпизодом - к всенародной любви
Первые съемки случились в 1959 году. Это был студенческий дипломный фильм во ВГИКе. Потом пошли эпизоды в настоящих картинах. Сначала совсем крошечные роли, потом побольше.
Режиссеры быстро поняли одну вещь: любая сцена с Крамаровым становится запоминающейся. Даже если он появляется на экране всего на минуту. Вспомните "Мимино" - Савелий там играет всего в одной сцене. Говорит одну фразу: "Извини, генацвале. Лет через пять помогу". И все. Но эту сцену помнят все, кто видел фильм.
В 70-х годах Крамаров стал настоящей звездой. Получил звание заслуженного артиста РСФСР. На вопрос о планах отвечал с улыбкой: "Коплю на народного". И правда копил бы, если бы не то, что случилось дальше.
Когда карьера начала давать трещины
К середине 70-х что-то изменилось. Савелий начал ходить в синагогу, соблюдать шаббат, интересоваться религией предков. Его дядя уехал в Израиль - это автоматически делало актера подозрительным в глазах КГБ.
Приглашений сниматься становилось меньше. В театр вообще не звали. Крамаров чувствовал себя как в клетке. В 1981 году он подал документы на выезд в Израиль.
КГБ встало в ступор. Изъять Крамарова из советского кинопроката было невозможно - это же десятки самых популярных фильмов! Выезд запретили.
Тогда Савелий написал письмо президенту США Рональду Рейгану. Назвал его "Как артист артисту". Написал откровенно: "Я не умираю с голоду, но не одним хлебом жив человек. Помогите мне обрести в вашей великой стране возможность работать по специальности".
Американцы подхватили эту историю. Антисоветские радиостанции раскрутили сюжет про несчастного советского актера, которого не выпускают. Скандал разгорелся нешуточный. И 31 октября 1981 года Савелий Крамаров покинул СССР.
Лос-Анджелес встретил не так, как мечталось
В Америке Савелий поселился у своего старого знакомого Ильи Баскина. Они вместе снимались в "Большой перемене", а теперь оба оказались в Лос-Анджелесе.
Уже через год они снялись вместе в американской драме "Москва на Гудзоне". Крамаров играл сотрудника КГБ по имени Борис. В финале фильма его герой стоял за лотком с хотдогами. Эту сцену на родине Савелия интерпретировали по-своему: мол, вот видите, уехал в Америку - и торгует сосисками.
Робин Уильямс, с которым Крамаров работал, назвал его "советским Джерри Льюисом". Американская пресса подхватила это определение. Но проблема была в том, что Савелий плохо говорил по-английски.
В СССР он был звездой, узнаваемой на каждом углу. В Америке стал обычным актером второго плана. Востребованным, обласканным критиками - но не звездой.
Были съемки в "Космической одиссее 2010", в "Вооружен и опасен", в "Красной жаре". Крамаров вступил в Гильдию киноактеров США - это большая удача для эмигранта. Гонорары позволили купить дом в Санта-Монике, на берегу Тихого океана.
Финал, которого никто не ждал
Для американского зрителя он остался заложником образа "странного русского" с привкусом экзотики. Российские зрители его американские роли не приняли - прежнего огня в них не было. Да и косоглазие, которое сделало его узнаваемым, он исправил пластической операцией.
Крамаров искал свое место по обе стороны океана. Но так полностью и не нашел ни там, ни здесь.
В 1992-м Крамаров впервые после отъезда приехал в Россию - как почетный гость кинофестиваля "Кинотавр". Снялся в новой комедии Георгия Данелии "Настя". Второй раз приезжал за год до смерти.
Савелий всегда был человеком дисциплинированным. Не пил, не курил, занимался йогой, следил за питанием. На съемки носил термос с травяными настоями. По утрам бегал. Был нетипичным советским артистом 70-х - здоровый образ жизни тогда мало кого интересовал.
В 1995-м он перешагнул порог своего шестидесятилетия, но вскоре уступил в неравной борьбе с коварным недугом, поразившим организм изнутри.