Десять литров спирта в месяц-это только понюхать. Приятель 300 литров массандры умудрился слить за одну лётную смену.
Эти слова Андрея Земскова, которые он написал в теме:
И в продолжение:
Клуб туристов
Автор: komsomol75
На территории училища двести лет стояла старая кирпичная водонапорная башня, причем последние пятьдесят лет она никем не использовалась. Разве что на первом ее этаже хранился всякий хлам и инвентарь для уборки территории. Более того, никто никогда на нее всерьез не обращал внимания. Это и спасло ее от разрушения.
На моей памяти был только один случай, когда очередной заместитель начальника училища в добросовестном раже что-то улучшить и усовершенствовать обратил на нее внимание.
Немедленно был вызван ответственный за нее командир роты (в то время ст. лейтенант Аникеев), и прозвучал сакраментальный вопрос, почему цоколь не побелен, башня не покрашена?
Прикинув объем работы, возможности по доставанию краски и т. п., командир четко доложил, что башня эта — памятник архитектуры и истории Литвы, и тронуть ее совершенно невозможно без разрешения Центрального Комитета Коммунистической Партии Литвы и Лично ее Первого Секретаря (вот так большими буквами и докладывал).
В подтверждение этого уже через час, пока еще начальник ходил по территории, ему была продемонстрирована чугунная мемориальная доска, укрепленная сзади башни, на которой было на двух языках написано: «Памятник архитектуры ХVII век».
Ее пара курсантов скрутила с арки ворот на первом КПП, где она висела с незапамятных времен, и на нее давно никто не обращал внимания. Так башня была спасена.
Доску через пару дней вернули назад, тем более, что планировался обход начальником территории по периметру. И только иногда, на совещаниях, командиры батальонов допытывались, где ротный взял эту доску и почему не обеспечил всех, они могли бы тогда присобачить их везде, куда могло заглянуть пытливое око начальства.
Спасена-то спасена, но ведь стояла без дела. Это как-то смутно волновало командира роты.
Однажды, в очередной раз обходя вверенную ему территорию, он решил разобраться с ней до конца. Зайдя в кладовку на первом этаже и выломав пару досок из стены, он обнаружил лестницу, ведущую под купол башни.
Забравшись на верхотуру, командир подумал, что башню можно было бы использовать как тренировочный центр по подготовке альпинистов.
Тема была в то время модная, да и мучила командира мысль о том, что его выпускники могут попасть служить в горы и окажутся к этому не готовы. Попробовал сам.
Не с первого раза, но получилось подняться на башню по внешней стороне, вначале со страховкой, а затем и без. Был брошен клич личному составу.
Вначале на башню полезли человек сто. Однако охладели быстро.
Оказалось, что, во-первых, это трудно, во-вторых, особых привилегий не дает, заниматься этим приходится в личное время и по выходным, да и вообще, умный в гору не пойдет.
Короче, осталось человек пять самых стойких, назвали коллектив гордо — Клуб туристов, и стал он функционировать. Устраивал он всех.
Командир роты занят сам, совершенствуясь в скалолазании, командиры взводов рады: командир роты на месте, значит, можно сачкануть, вышестоящее начальство отметило в своих отчетах еще одно мероприятие.
По-моему, даже до Москвы дошло, что вот, дескать, в Вильнюсском Военном Училище есть свой Клуб туристов, объединяющий десятки офицеров и курсантов, занятых любимым делом.
Командир щедро разрешил в помещении под крышей башни разместить клуб, ответственным был назначен курсант Айтбагин, самый талантливый из башнелазов, он мог вязать страховочные узлы с закрытыми глазами и залезать на самую верхотуру за 30 секунд без страховки по гладкой стене.
Есть армейская аксиома: если есть помещение, которое не проверяется хотя бы раз в неделю, в этом помещении заводятся барабашки. Затем они выходят оттуда, принося командиру, как минимум, взыскание. Об этом знает каждый командир.
Но каждый же командир считает, что если разрешил он лично, так сказать, облечил высоким доверием, то уж его-то лично никогда не подведут. Ага!
Заканчивается рабочий день. Комбат закрывает кабинет и идёт на выход, второй этаж Дворца Сапегов. Вдруг видит:
на уровне 15 метров над землей, на карнизе башни шириной сантиметров 40 лежит курсант Айтбагин и спит.
Нутром чует, пьян вдребезги:
— Командира!!!!!!!!!
Комбату кажется, они говорили шёпотом, чтобы не дай бог не разбудить курсанта. Кто знает, что он будет делать проснувшись.
Командир появился через считанные секунды. Оценил обстановку. Началась борьба за жизнь. Пока командир взбирался по голой стене (ибо двери были закрыты изнутри), обдирая в кровь руки, комбат пытался организовать что-то вроде спасательного батута из одеял и плащ-палаток.
Человек 50 курсантов искренне переживали, глядя на этот цирк из окон, не забывая при этом заключить пари, проснётся или нет.
Найдя и закрепив страховочный канат, командир стал спускаться к Айтбагину потихоньку, чтобы не разбудить, напевая колыбельную, слова которой поразительно напоминали всё то непечатное, что пишется на заборах.
Когда оставалось уже несколько сантиметров, отдыхающий решил лечь удобнее…. В последнем броске командир успел перехватить его за ремень. Так они и болтались между небом и землей. Благодаря страховке и порванным мышцам руки командира остались живы оба.
После этого наш клуб потихоньку прекратил свое активное существование, хотя в отчетах политотдела существовал еще долго.
Сейчас, иногда, сидя за столом, глядя, как командир разливает что-то по стаканам (любит он разливать, хотя сам не пьет абсолютно, что для выпускника нашего училища более чем странно и подозрительно), комбат видит, как подрагивает порой его рука.
Всем не объяснишь. Но они-то оба знают… Айтбагин!
===
В тему: