— Вот теперь я точно знаю, что ты врала мне все эти годы, — голос Тамары дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Я нашла все документы, Лида. Все до единого.
Лидия застыла на пороге родительской квартиры, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Но это случилось позже. А началось все три недели назад, когда Лидия Сергеевна решила навестить родителей в их загородном доме.
Лидия ехала в электричке и смотрела в окно на мелькающие березы. Давно она не была дома, почти полгода. Работа, заботы, бесконечные отговорки. А если честно, просто не хотелось встречаться с матерью.
Тамара Федоровна умела испортить настроение одним взглядом. Всегда находила, к чему придраться — то прическа не та, то платье старомодное, то муж никуда не годится. Хотя с мужем у Лидии как раз все было прекрасно. Игорь любил ее искренне, работал хирургом в областной больнице, уважал ее родителей. Но для Тамары этого было мало.
— Хирург! — фыркала она. — Подумаешь, важная птица. А денег-то сколько получает? Копейки! Вот у Зинкиной дочери муж бизнесмен, квартиру в центре купил, машину. А ты...
Лидия научилась пропускать эти слова мимо ушей. Отец Василий Петрович всегда заступался за нее, но в последнее время он стал каким-то подавленным, замкнутым. Лидия волновалась за него.
От станции до дома было минут двадцать пешком. Лидия шла по знакомой дороге, вдыхая свежий воздух, радуясь тишине. Калитка скрипнула, как и много лет назад.
— А, это ты, — без особой радости встретила ее Тамара. — Давно не была. Совсем про родителей забыла.
— Здравствуй, мама, — Лидия обняла мать, но та отстранилась.
— Заходи уж, раз приехала. Отец на участке копается.
Лидия прошла в дом, оставила сумку в прихожей и направилась к огороду. Василий Петрович стоял возле теплицы, опираясь на лопату. Увидев дочь, лицо его просветлело.
— Лидочка! Доченька моя!
Он обнял ее так крепко, что Лидия почувствовала — что-то не так. Отец никогда не был излишне эмоциональным.
— Пап, ты как? Все хорошо?
— Хорошо, хорошо, — поспешно ответил он, но глаза остались грустными. — Иди в дом, я сейчас закончу тут и приду.
За обедом Тамара рассказывала о соседях, о ценах в магазинах, о том, как плохо работают коммунальные службы. Василий Петрович молчал, изредка поглядывая на дочь.
— Мам, а как вы тут? Здоровье в порядке? — спросила Лидия.
— У меня-то все прекрасно, — отрезала Тамара. — А вот с отцом твоим беда. Хандрит постоянно, ничего ему не мило.
— Папа? — Лидия повернулась к отцу. — Что случилось?
— Да ничего, доченька, — вздохнул он. — Старость не радость.
— Какая старость, тебе всего шестьдесят два! — возмутилась Лидия.
После обеда мать ушла к соседке, и Лидия с отцом остались вдвоем. Они сидели на веранде, пили чай.
— Пап, расскажи, что происходит, — мягко попросила Лидия.
Василий Петрович долго молчал, потом тяжело вздохнул.
— Знаешь, Лидочка, я всю жизнь работал. Сорок лет на заводе отдал. Копил понемногу, откладывал. Хотел тебе помочь, внукам. У меня там сбережения были приличные, в банке хранились.
— Были? — насторожилась Лидия.
— Твоя мать сняла все. Говорит, что вложила в какой-то бизнес подруги своей, Галины Степановны. Обещала, что через полгода получим прибыль большую. А прошел уже год. Ни денег, ни прибыли. Когда спрашиваю, отмахивается — мол, не твое дело, сама разберусь.
Лидия почувствовала, как внутри закипает гнев.
— Папа, а сколько там было?
— Два миллиона четыреста тысяч, — тихо ответил он. — Всю жизнь собирал.
У Лидии перехватило дыхание. Такие деньги! И мать просто взяла и отдала их неизвестно кому!
— Папа, нужно разбираться. Где документы?
— Да какие документы, — махнул рукой Василий Петрович. — Ничего мне не показывает. Говорит, не лезь, не понимаешь ты в этом ничего.
— Она не может просто так взять и распорядиться вашими общими деньгами! — возмутилась Лидия.
— Может, — грустно усмехнулся отец. — Счет был оформлен на нее. Я доверял всегда.
Лидия провела в родительском доме три дня. Все это время она пыталась поговорить с матерью о деньгах, но Тамара каждый раз уходила от разговора.
— Не твое дело, — резко отвечала она. — Это наши с отцом дела.
— Но папа ничего не знает! — не выдержала Лидия. — Мама, куда делись деньги?
— Я же сказала — вложила в дело! Скоро все вернется с процентами!
— В какое дело? Покажи договор!
— Нет у меня никакого договора! Галина Степановна — моя подруга, ей можно доверять!
— Подруга, которая взяла два с половиной миллиона и пропала?
Тамара вспыхнула:
— Она не пропала! Просто сейчас не может вернуть! Дела у нее трудные!
— Мама, это мошенничество! Нужно идти в полицию!
— Никуда я не пойду! — топнула ногой Тамара. — И тебе запрещаю вмешиваться! Это мои деньги!
— Папины деньги!
— Мои! Я жена, я имею право!
Лидия поняла, что разговор зашел в тупик. Вернувшись в город, она не могла успокоиться. Игорь поддержал ее.
— Нужно искать эту Галину Степановну, — сказал он. — Может, действительно мошенница. Таких сейчас много.
Лидия начала расследование. Через знакомых она узнала адрес этой Галины, нашла ее телефон. Встретиться женщина согласилась не сразу.
Они встретились в кафе. Галина Степановна оказалась полной женщиной лет шестидесяти, с крашеными волосами и обилием украшений.
— Значит, дочка Томочки, — она окинула Лидию оценивающим взглядом. — Красивая. В отца пошла.
— Скажите честно, — Лидия решила не тратить время на любезности. — Моя мать давала вам деньги?
Галина удивленно подняла брови:
— Какие деньги? Мы с Тамарой подруги, но никаких денег я от нее не брала.
— Два миллиона четыреста тысяч, — четко произнесла Лидия. — Год назад. Мать говорит, что вложила их в ваш бизнес.
Галина рассмеялась:
— Милая, какой бизнес? Я на пенсии, живу на копейки. Да если бы у меня были такие деньги, я бы давно уже на море переехала! Твоя мать выдумывает.
— Она не выдумывает, — Лидия почувствовала, как все внутри холодеет. — Деньги исчезли. Со счета.
— Тогда спроси у нее самой, куда они делись, — пожала плечами Галина. — Я тут ни при чем. Хотя...
— Что? — встрепенулась Лидия.
— Она мне как-то говорила, что помогает брату. У нее есть младший брат, Федор. Живет в Саратове вроде. Может, ему отдала?
У Лидии от матери был младший брат Федор? Она никогда о нем не слышала! Мать всегда говорила, что она единственный ребенок в семье.
Вернувшись домой, Лидия позвонила отцу.
— Пап, у мамы есть брат?
Молчание.
— Папа!
— Есть, — тихо ответил Василий Петрович. — Федор. Мать его не признает, они много лет не общались. Он в молодости что-то натворил, отсидел. После этого Тамара от него отреклась.
— А сейчас они общаются?
— Не знаю, доченька. Может быть. Она мне ничего не рассказывает.
Лидия взяла несколько дней отпуска и поехала к родителям снова. На этот раз она была настроена решительно.
Тамары дома не было. Василий Петрович сказал, что она уехала в город по делам.
— Папа, покажи, где мама хранит документы.
— Лида, не надо, — забеспокоился отец. — Она рассердится.
— Мне все равно, — твердо сказала Лидия. — Покажи.
В спальне родителей стоял старый комод. В верхнем ящике лежали документы. Лидия перебирала бумаги, и вдруг ее взгляд упал на конверт с надписью «Федору».
Внутри были деньги. Много денег. Лидия пересчитала — триста тысяч.
Под конвертом лежали распечатки банковских переводов. Лидия просмотрела их и похолодела. За последний год мать отправила брату почти два миллиона. Переводы шли регулярно, каждый месяц.
В этот момент входная дверь хлопнула.
— Вася! Я приехала! — крикнула Тамара из прихожей.
Лидия быстро сложила все бумаги обратно и вышла из спальни. Мать застыла, увидев ее.
— Ты что здесь делаешь?
— Вот теперь я точно знаю, что ты врала мне все эти годы, — голос Лидии дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Я нашла все документы, мама. Все до единого.
Тамара побледнела.
— Ты рылась в моих вещах?
— Ты отправила папины деньги брату, о существовании которого я даже не знала! — Лидия чувствовала, как слезы подступают к горлу. — Как ты могла?
— Это мой брат! — вскинулась Тамара. — Мое дело, кому помогать!
— На какие деньги? На те, которые папа копил всю жизнь?
— Я имею право!
— Какое право? — вмешался Василий Петрович, выходя из комнаты. — Томочка, я же просил тебя, умолял — хватит отправлять ему деньги. Он пьет их, прожигает. Сколько можно?
— Он мой брат! Он болеет! Ему нужна помощь!
— Он здоров как бык, — устало сказал Василий Петрович. — Я звонил в Саратов, разговаривал с его соседями. Он просто живет на твои переводы и ничего не делает.
Тамара опустилась на стул. Впервые за много лет Лидия увидела, что мать растеряна.
— Я должна была помочь ему, — тихо сказала она. — Он же один остался. После того случая все от него отвернулись. Только я одна...
— Мам, — Лидия присела рядом. — Я понимаю, что ты хотела помочь. Но ты потратила все папины сбережения. Не свои, а его. Ты даже не спросила разрешения.
— Он бы не разрешил, — всхлипнула Тамара.
— Правильно бы сделал! — вскипел Василий Петрович. — Сорок лет я вкалывал! На заводе, на подработках! Копил по тысяче в месяц! И все зря?
Воцарилась тишина. Потом Тамара подняла голову.
— Прости меня, Вася. Прости, дочка. Я правда думала, что делаю хорошо.
— Дорога в ад вымощена благими намерениями, — вздохнула Лидия. — Мама, нужно прекратить эти переводы. Немедленно.
— Но он...
— Он взрослый мужчина, — твердо сказала Лидия. — Пусть сам о себе позаботится. А если действительно нуждается — пусть приезжает, поговорим. Но вот так просто отправлять деньги — это не помощь, это потакание.
Тамара молчала. Потом кивнула.
Следующие два часа они провели за разговором. Выяснилось, что Федор звонил матери каждую неделю, рассказывал душераздирающие истории о своих бедах, просил помощи. Тамара не могла отказать — брат был младше, в детстве она всегда его защищала.
— Но он уже не ребенок, мама, — мягко сказала Лидия. — Ему пятьдесят восемь лет. Он должен сам отвечать за свою жизнь.
— Я знаю, — всхлипнула Тамара. — Просто не могла отказать. Он так жалобно просил.
Игорь приехал вечером, привез ужин. Они сидели вчетвером на веранде, и впервые за долгое время разговор был честным, без недомолвок.
— Томочка, — сказал Василий Петрович, беря жену за руку. — Я не злюсь на тебя. Обидно, конечно, что деньги пропали. Но главное — мы разобрались. И теперь будем жить правильно.
— Я верну, — пообещала Тамара. — Позвоню Федору, потребую вернуть хотя бы часть.
— Не вернет он ничего, — покачал головой Василий Петрович. — Знаю я таких. Но пусть хотя бы перестанет звонить и канючить.
Лидия обняла мать.
— Мам, я понимаю, что семья важна. Но свои границы важнее. Ты не можешь жертвовать папиным будущим ради брата, который даже не пытается помочь себе сам.
Тамара кивнула, утирая слезы.
На следующий день они вместе позвонили Федору. Разговор был трудным. Дядя пытался давить на жалость, обвинял Тамару в черствости. Но она держалась твердо.
— Нет, Федя. Больше не будет денег. Ты должен сам позаботиться о себе. Если хочешь помощи — приезжай, поговорим. Но просто переводить тебе деньги я больше не буду.
Федор бросил трубку. Тамара расплакалась, но Лидия крепко обняла ее.
— Ты молодец, мама. Это было нелегко, но правильно.
Прошло три месяца. Федор больше не звонил. Василий Петрович снова начал откладывать деньги, понемногу, но с надеждой. Тамара стала спокойнее, уравновешеннее. Она даже попросила прощения у зятя за то, что раньше его недооценивала.
— Игорь, прости старую дуру, — сказала она на семейном ужине. — Я не права была. Ты хороший муж для моей дочери.
Игорь улыбнулся:
— Главное, что вы это поняли, Тамара Федоровна.
Лидия смотрела на родителей и чувствовала, как тепло разливается в груди. Семья — это не всегда просто. Иногда нужно быть жестким, чтобы защитить тех, кого любишь. Иногда нужно сказать правду, даже если она больно ранит.
Но главное — оставаться семьей. Несмотря ни на что.
А еще через месяц Василий Петрович поделился новостью:
— Федор устроился на работу. Охранником. Сам позвонил, рассказал. Говорит, что понял наконец — пора самому о себе заботиться.
Тамара заплакала от радости.
— Вот видите, — сказала Лидия, обнимая родителей. — Иногда лучшая помощь — это отказ в помощи. Когда человек понимает, что рассчитывать больше не на кого, он начинает двигаться сам.
— Умница ты моя, — прошептал Василий Петрович. — Спасибо, что не дала нам окончательно запутаться в этом.
Лидия улыбнулась. Семья — это всегда непросто. Но когда рядом есть люди, которые готовы поддержать, выслушать, помочь разобраться — можно пережить что угодно.
Даже обман близких. Даже манипуляции. Даже боль от предательства.
Главное — не бояться говорить правду. И защищать свои границы, даже если приходится идти против родных.