беглость, и верность уху. Звуки умертвив, музыку я разъял, как труп. Поверил я алгеброй гармонию. Тогда..." ((с), АСП, "Моцарт и Сальери").
В честь наступления олимпийской паузы в регулярном чемпионате НХЛ пришло время очередной порции аналитики. Традиционные WDG-таблички будут позже, а пока порадуем фанатов старика Фурье очередными прихотливыми гармониками :)
Лучше расскажу, как я из геологов-геофизиков стал сначала геологом-геологом, а затем геологом-геохимиком. Фанатом всех этих ваших многомерных матриц, геохимических мультипликаторов, дендрограмм, кластерного, факторного и протчая тренд-анализа. А заодно сидерофильных, халькофильных, литофильных некогерентных, а пуще других - литофильных когерентных, без которых не понять про Землю ничего дальше учебника Бабы Шуры.
Любовь к циферкам и кривулькам у меня с детства. Свободно читать-то я научился уже в четырёхлетнем возрасте. Первой моей книжкой, как сейчас помню, были три тома про Незнайку и его друзей. Потом папа, который был инженером, потому-то хотел вырастить инженером и меня, стал мне подсовывать детские книжки про Нулика ("Три дня в Карликании", "Чёрная маска из Аль-Джебры", Фрегат капитана Единицы"... кто-нибудь помнит?). На улице в неполные пять лет я развлекался тем, что складывал и вычитал номера машин. "Минус сорок пять" - гордо заявлял я отцу на проезжающую чёрную "Волгу" с номером 37-82 МОК, и папа сиял от счастья. Потом была "Занимательная математика" Перельмана... В итоге к первому классу школы я мог без труда сосчитать в уме факториал десяти (3628800, можете проверить:)), и перемножить два трёхзначных числа.
Иногда к нам в коммуналку на Остоженке, тогда ещё (или уже?) Метростроевской, в знаменитый "Дом под рюмкой" приходили папины однокурсники по МЭИ. Все, как один (такие уж были времена) работали в разнообразных "ящиках". Секретами, понятное дело, между собой они не делились даже под рюмкой - но постепенно в разговор вплетались загадочные для детского уха "тензоры деформаций", "бесселевы функции", "ряды Фурье"... — Папа, что такое тензор деформаций — спрашивал я. — Ты ещё мал, туп, глуп, соплив, кривонос и Богу противен. Учись, сынок, а то дураком помрёшь — отвечал отец фамильной приговоркой, по-видимому, ещё прадедовой... У меня не было сомнений, кем стать, когда вырасту. Конечно, математиком. Все эти бесселевы тензоры и ряды лягут к моим ногам!
Так я всё ещё думал примерно до шестого класса, но было уже поздно! Потому, как ещё классе в первом родители подписали меня на двенадцатитомную разноцветную (была ведь ещё альтернативная "жёлтая") Детскую Энциклопедию. Тома её выходили примерно раз в полгода. Второй том назывался "Числа и фигуры", его я зачитал до дыр. Но перед этим был первый том, и он назывался "Земля". Это была роковая родительская ошибка...
Незадолго до школьного выпускного отец, почуяв неладное, произнёс, чётко разделяя, три веских слова: — Будешь геологом - убью! Прямо так и сказал. Ровно три слова. Я не послушался, и, страшно шифруясь, подал-таки документы в МГУ на Геологический факультет. Чтобы не злить отца, на отделение геофизики - к ней он, имея в друзьях знакомого геофизика из Якутии, относился чуть более снисходительно. Гневно посопев и отдышавшись, он произнёс привычное: — Что ж, учись, сынок, а то дураком помрёшь!
На самом деле в студенты-геофизики я подался из страха не столько перед отцом, сколько перед необходимой всем остальным геологам химией, которую терпеть не мог, в школе у меня по этому предмету была твёрдая тройка с плюсом. (Третий том Детской Энциклопедии, "Вещество и энергия", я пролистал хоть и без отвращения, но уже и без особого интереса). На отделение геофизики, по счастью, химию сдавать не требовалось - вместо неё была физика и двойная математика.
"Хоть десятерная" — сказал я себе, кладя перед председателем приёмной комиссии свеженький аттестат с героическим средним баллом 3,87 (единственная пятёрка по физкультуре, и не то восемь, не то одиннадцать троек - в том числе по алгебре и по геометрии). — Молодой человек, вы не ошиблись отделением? — спросил меня тогда главприёмщик, прекрасный интеллигентный В.М. Ряховский, специалист в геохимии магматических горных пород. Впоследствии В.М. стал начальником нашего курса, со студентами обращался по-дружески, но без панибратства, исключительно "на вы". — Ильин, Вы распиздяй! - сказал он мне как-то на картошке после первого курса (и был, кстати, в той ситуации абсолютно прав). Все мы его любили, и ещё долгие годы после окончания Университета частенько собирались шумной толпой в его кабинете в старом здании МГРИ на Охотном Ряду, где он заведовал кабинетом геологической карты в Музее имени Вернадского.
Гм... что-то мы отвлеклись от хоккея на мемуары. Однако связь тут кой-какая всё же имеется. Продолжать? Что вам больше по душе, про НХЛ или про МГУ?