9 сентября 1990 года, в разгар начавшейся в СССР эпохи гласности, утром на подмосковной тропинке близ посёлка Семхоз было совершено жестокое убийство. Жертвой стал один из самых известных и популярных священников того времени — протоиерей Александр Мень. Его жизнь, посвящённая служению и просвещению, оборвалась от удара топором по дороге на литургию. Преступление, потрясшее общество, остаётся нераскрытым по сей день, а главной его материальной загадкой стал исчезнувший портфель, с которым пастырь никогда не расставался.
Последний путь: удар из засады
Утро 9 сентября было, как обычно, насыщенным: отец Александр спешил из своего дома в посёлке Семхоз к храму, где должен был служить. По свидетельствам, на лесной тропе ему встретился неизвестный, протянувший какую-то записку. Когда священник, надев очки, стал читать её, из зарослей выскочил второй человек и нанёс страшный удар по голове. Несмотря на черепно-мозговую травму, Александр Мень не умер мгновенно. Он сумел подняться и даже попытался идти к дому, оставляя кровавый след. Его обнаружила у калитки супруга. Последними его словами, когда жена спросила, кто это сделал, были: «Это не важно…». Спасти его не удалось.
Исчезнувшая улика
На месте преступления не нашли главный предмет, всегда бывший при Мене — его потрёпанный портфель. По словам сына священника, Михаила Меня, никакие другие ценности (часы, деньги) похищены не были — «пропал только портфель». В нём, как правило, находились облачение, наперсный крест, рукописи и книги. Версия об обычном грабеже выглядела шаткой: преступники, забрав портфель, не тронули более очевидные ценности. Не нашли и брошенный неподалёку портфель, что было бы логично при ограблении. Это породило уверенность в том, что изъятие именно содержимого портфеля было целью убийства, а само преступление носило заказной характер. Некоторые считают, что в своем портфеле Александр Мень хранил документы, обличавшие многих иерархов церкви в тесном сотрудничестве с КГБ. Если это и в самом деле было так, то неудивительно, что Мень все время носил портфель с собой. Так появились слухи и о «руке КГБ», и о противостоянии отца Александра церковным иерархам, и о его преследовании.
Отношения с КГБ и духовенством
А между тем, проблемы с Комитетом госбезопасности начались у Александра Меня еще задолго до смерти. Так, известно, что в 1964 году в его доме был проведен обыск. Особый интерес вызвала библиотека священника. Власти же решили устроить громкий процесс в рамках антирелигиозной кампании, шедшей в советское время почти постоянно. Досье Меня изучал сам Генеральный Прокурор СССР Роман Руденко, который до этого входил в особую тройку НКВД и был главным обвинителем от СССР на Нюрнбергском процессе. В газетах появились статьи, «изобличавшие» священника. Однако книги, обнаруженные у Меня при обыске, оказались не такими уж ценными, и интерес к делу угас.
Но Александра Владимировича в покое не оставили. В 1974 году руководитель КГБ Юрий Андропов направил в ЦК партии записку о некой группе, возглавляемой Менем. Спасло священника лишь заступничество митрополита Ювеналия. Кстати, многие консервативно настроенные представители духовенства выступали против Александра Меня. Они обвиняли Меня в экуменизме (идеология всехристианского единства) и требовали его отлучения от церкви. Сам же протоиерей говорил: «Экуменизм имеет два истока: либо подлинную широкую и глубокую духовность, которая не страшится чужого, либо поверхностное смешение всего в кучу. Разумеется, я за экуменизм первого типа». Как бы то ни было, недоброжелателей у Меня хватало. И только тем, кто совершил это преступление, известно, что же на самом деле находилось в портфеле священника.