Найти в Дзене

Посещение галереи Лебедевых в городе Касимове. Часть 2

Тело охватывает плотный воздух, как бы оцепеняя тебя на долю секунды. Ты вроде стоишь в том же доме, но он уже другой. Перед глазами уже не галерея, а жилой особняк. Стены покрыты обоями с узором из лилий и васильков, а на потолке — лепнина, чуть потрескавшаяся от времени. Придя в себя, ты чувствуешь смесь запаха ладана, старой бумаги и свежевыпечённого хлеба. От последнего у тебя невольно урчит в животе. Но сладкие мысли о вкусном хлебе разрушает доносящийся издалека скрип половиц и шелест юбок. Из глубины коридора доносится голос. Мягкий, немного усталый, но полный внутренней силы: — Вы опять за мной, Ганин? Ты оборачиваешься. На пороге стоит она — та самая женщина с картины. Только теперь её черты чёткие, глаза — цвета осеннего дождя, а в руках — потрёпанная книга в кожаном фиолетовом переплёте. Она не удивлена твоему появлению. — Кто вы? — спрашиваешь ты, находясь в ошеломлённом состоянии. Женщина смотрит на тебя и улыбается — едва заметно, уголками губ. — Я Анна. Вы, видимо, прик

Тело охватывает плотный воздух, как бы оцепеняя тебя на долю секунды.

Ты вроде стоишь в том же доме, но он уже другой.

Перед глазами уже не галерея, а жилой особняк. Стены покрыты обоями с узором из лилий и васильков, а на потолке — лепнина, чуть потрескавшаяся от времени.

Придя в себя, ты чувствуешь смесь запаха ладана, старой бумаги и свежевыпечённого хлеба. От последнего у тебя невольно урчит в животе. Но сладкие мысли о вкусном хлебе разрушает доносящийся издалека скрип половиц и шелест юбок.

Из глубины коридора доносится голос. Мягкий, немного усталый, но полный внутренней силы:

— Вы опять за мной, Ганин?

Ты оборачиваешься.

На пороге стоит она — та самая женщина с картины. Только теперь её черты чёткие, глаза — цвета осеннего дождя, а в руках — потрёпанная книга в кожаном фиолетовом переплёте. Она не удивлена твоему появлению.

— Кто вы? — спрашиваешь ты, находясь в ошеломлённом состоянии.

Женщина смотрит на тебя и улыбается — едва заметно, уголками губ.

— Я Анна. Вы, видимо, прикоснулись к шляпе — приманке для тех, кто чувствует разрыв времени. Между тем, что было, и тем, что есть сейчас.

Ты молчишь, до сих пор не понимая, сон ли это, и не осознавая до конца, каким образом попала сюда.

— Этот дом построил Ганин, — продолжает она, подходя ближе. — Он не просто любил меня. Он верил, что любовь может остановить время. Но время не останавливается. Оно продолжает жить лишь в воспоминаниях. Поэтому этот дом помнит всё.

-2

Она проводит ладонью по стене — и лилии на обоях на миг оживают: лепестки колышутся под ветром, а из их сердцевин сочится тёплый янтарный свет.

— Прикоснись к василькам, — говорит Анна. — Они — глаза дома. Через них можно увидеть моменты, воспоминания, копившиеся здесь годами.

Ты тянешь руку. Пальцы касаются холодного узора — и история оживает на твоих глазах.

1796 год. В гостиной молодой Иван Ганин в белоснежной рубашке играет на клавесине. Анна смеётся — её смех полон счастья.

1844 год. Дождь барабанит в окна. Анна стоит у того же окна, прижимая к груди книгу в фиолетовом переплёте — ту самую, что сейчас у неё в руках. Она шепчет: «Жди меня у васильков». Но Ганин уже не может её услышать.

Сегодня. Ты стоишь в галерее и смотришь на картину женщины в шляпе. И в тот самый миг силуэт слегка оживает, кокетливо поправляя шляпу, и сходит с полотна.

— Он не знал, что я вернусь, — тихо произносит силуэт Анны, глядя сквозь тебя — в прошлое, в будущее, в ту трещину, где вы сейчас обе застыли. — Но он знал, что кто-то придёт. Тот, чьё сердце бьётся в ритме разрыва.

Она открывает книгу. На развороте — сухие васильки, вплетённые между страниц. Их лепестки пульсируют в такт твоему дыханию.

— Время не остановить, — повторяет она. — Но можно вшить в него нитку. Одну-единственную. Так, чтобы два мгновения — разлучённых столетиями — коснулись друг друга. Как сейчас касаются наши руки.

И ты понимаешь, что перед тобой стоит непростой выбор.

— Выберешь ли ты нитку? — спрашивает Анна. Её глаза темнеют, как небо перед грозой. — Одну. Для него. Для меня. Для себя.

На миг ты задумываешься и произносишь: «Я и есть нить». После чего тебя пронизывает яркий золотисто-зелёный свет — цвет нитей, пронизывающий всё твоё тело, плавно окутывая одним концом силуэт Анны, а вторым проскальзывая в трещины воспоминаний дома, догоняя ушедшего Ганина.

-3

...

Ты стала нитью — проводником между мгновениями, которые время разорвало, но память сохранила нетронутыми.

И сейчас ты понимаешь, что тебя преследовала тяга к незавершённому, и это было не любопытством, не тайной. Ты всю жизнь искала: двери с приоткрытой щелью, книги с последней страницей, вырванной наугад, письма без подписи — потому что нить внутри твоего сердца искала то мгновение, которое её пробудит.

Ганин делает шаг из тени.

Анна берёт его за руку. Их силуэты сливаются и растворяются в воздухе дома.

Последнее, что ты слышишь, — её голос:

— Теперь дом помнит тебя. И каждый, кто коснётся шляпы, — коснётся и тебя. Ты — нить полотна времени.

Воздух сгущается. Лепнина на потолке замирает. Запах ладана и свежего хлеба уходит — остаётся только лёгкий аромат васильков.

Ты стоишь одна.

На стене галереи в новой нише висит картина. На ней — простое поле васильков. И среди цветов — едва различимые силуэты женщины в шляпе и мужчины, сопровождающего её. Они смотрят вперёд — туда, где ещё не распустились цветы будущего.

-4

А внизу, мелким шрифтом, подпись:

«Нить, 1764–2026, конец истории?»

Вопросительный знак пульсирует, потому что нить не оборвалась — она ждёт следующего касания…