— Ты что, серьёзно? Ты пригласил их всех? — Инна стояла посреди кухни с телефоном в руке и перечитывала сообщение в семейном чате мужа.
На экране красовалось бодрое послание Кирилла: «Мам, Лен, собирайтесь! Всё готово, ждём вас в субботу! Будет весело!» Ниже — три восторженных голосовых от свекрови и восклицательные знаки от золовки. Инну в этом чате никто не отметил, не спросил, не упомянул. Она узнала о приезде гостей так, будто читала чужую переписку о чужом доме.
Женщина положила телефон на столешницу и несколько секунд молча смотрела в окно. За стеклом начинал моросить дождь, и капли сползали по карнизу тонкими неровными дорожками. Инна перевела взгляд на кухню — чистую, выстроенную под себя, с каждой мелочью на своём месте. Эту квартиру она купила за четыре года до знакомства с Кириллом. Сама нашла, сама оформила, сама вытянула все бумаги через риелтора и регпалату. Ни копейки чужих денег. Ни одного одолжения. Двухкомнатная, с просторной кухней-гостиной, в тихом дворе — она выбирала её так, как выбирают место для жизни, а не для показухи. И именно в эту квартиру Кирилл теперь звал свою родню, даже не подумав спросить ту, кому это жильё принадлежало.
Инна не стала писать в чат. Не стала звонить. Она просто закрыла приложение и вернулась к своим делам. Она работала логистом в транспортной компании, и рабочий день ещё не закончился — на ноутбуке мигали три непрочитанных письма, а в ежедневнике стояла пометка о вечернем созвоне с поставщиком.
Кирилл вернулся домой около семи. Он зашёл шумно, как обычно: хлопнул дверью, бросил куртку на крючок, прошёл на кухню и сразу открыл холодильник.
— Инн, а мы что-нибудь на ужин планируем? — спросил он, заглядывая на полки.
— Там курица в контейнере и рис в кастрюле. Разогрей, — ответила она ровным голосом, не отрываясь от экрана ноутбука. Она сидела за обеденным столом и дописывала отчёт.
Кирилл поставил контейнер в микроволновку, сел напротив и принялся листать что-то в телефоне. Инна выждала минуту, закрыла крышку ноутбука и посмотрела на мужа.
— Кирилл, я прочитала чат, — начала она.
— А, да! Мам с Ленкой приезжают в субботу. Надо будет диван в гостиной раскинуть, ну и запастись продуктами. Мама любит, когда стол накрыт к приезду. А Ленка наверняка своего Павлика привезёт, так что нужно подумать, чем мальчишку занять.
Инна молча слушала. Кирилл говорил легко, словно обсуждал доставку из магазина: перечислял пункты, раздавал задачи, строил планы — и всё это с такой интонацией, будто речь шла о чём-то решённом и очевидном.
— Подожди, — она подняла ладонь. — Кого именно ты пригласил?
— Ну, маму и Лену. Лена с Павликом, ему шесть лет, ты помнишь. Приедут в субботу утром, пробудут до вторника. Четыре дня, ничего страшного.
— Четыре дня, — повторила Инна. Она произнесла это без вопросительной интонации, просто фиксируя факт.
— Ну да. Мама давно хотела нас навестить. Я сам предложил. Ленка тоже обрадовалась, говорит, Павлику нужно сменить обстановку — он после садика стал капризный.
— Понятно, — Инна кивнула. — А меня ты когда собирался предупредить?
— Так я же написал в чат! — Кирилл удивлённо развёл руками.
— Ты написал своей маме и сестре. Мне ты не написал ни слова.
— Инн, ну ты же в чате состоишь. Я думал, ты увидишь.
— Увидеть и быть спрошенной — это разные вещи, Кирилл.
Муж отмахнулся и полез доставать контейнер из микроволновки. Запахло разогретой курицей и специями. Он сел обратно, взял вилку и начал есть.
— Ну ладно, извини, что не написал лично. В следующий раз напишу. Но тебе же не сложно? Мама и Лена — не чужие люди.
Инна выпрямилась на стуле. Она сложила руки перед собой и заговорила тем тоном, который Кирилл слышал крайне редко — ровным, чётким, без единой лишней эмоции.
— Кирилл, раз ты позвал — ты и встречай. Корми и развлекай. Я в этом не участвую.
Муж перестал жевать. Он смотрел на жену так, словно она только что заговорила на другом языке.
— Чего? — переспросил он.
— Я сказала: ты пригласил — ты и занимайся. Встречай их, готовь, стели постель, развлекай Павлика, вози маму по магазинам. Я этого делать не буду.
Кирилл хмыкнул, медленно положил вилку и откинулся на спинку стула.
— Инн, ну ты шутишь, да?
— Нет. Я говорю абсолютно серьёзно.
Они смотрели друг на друга секунд десять. Кирилл пытался поймать в её лице хоть тень иронии, подначку, намёк на то, что сейчас она рассмеётся и скажет: «Ладно, шучу». Но Инна не улыбнулась.
— Слушай, ну это же мои родные! — он чуть повысил голос. — Мама один раз в полгода приезжает, а ты устраиваешь целую историю!
— Я не устраиваю историю. Я обозначаю свою позицию. Холодильник я пополнять не буду. Стол накрывать — тоже. Постель стелить, экскурсии устраивать, бегать по магазинам ради их удобства — нет.
— Но как это будет выглядеть?! Мама приедет, а жена сына даже чай не предложит? — Кирилл развёл руками.
— Это будет выглядеть именно так, как ты это устроил. Ты принял решение единолично — значит, и последствия на тебе. Меня никто не спросил — удобно ли мне, есть ли у меня планы на выходные, готова ли я принимать троих людей в своей квартире. Своей, Кирилл. Напоминаю тебе на всякий случай.
Последние слова она произнесла чуть тише, но от этого они прозвучали ещё весомее. Кирилл замолчал. Он знал, что формально квартира принадлежала Инне. Знал, что она купила её сама и что он сюда переехал после свадьбы. Но за три года совместной жизни эта деталь как-то затёрлась в его сознании. Он привык считать квартиру общим домом, а значит — мог распоряжаться ею так же, как она.
— Инн, ну давай не будем из-за ерунды ссориться, — сказал он примирительным тоном. — Ну позвал я маму, ну приедут на четыре дня. Что тут такого? Это же обычное семейное гостеприимство. У всех так.
— У всех — не знаю. У нас теперь будет так: кто зовёт, тот и организует. Это не ерунда, Кирилл. Это вопрос уважения.
Он помолчал, потёр переносицу и вздохнул.
— Хорошо. И что мне теперь делать? Отменить?
— Отменять или нет — твоё дело. Я не прошу тебя их не приглашать. Я прошу тебя не перекладывать на меня свои обязательства. Ты пообещал им приём — вот и принимай.
Кирилл встал из-за стола, убрал контейнер в раковину и вышел из кухни, ничего не ответив. Инна услышала, как он прошёл в спальню и закрыл дверь. Не хлопнул — именно закрыл, аккуратно. Это означало, что он не злится, а растерян.
Весь следующий день Кирилл вёл себя так, будто разговора не было. Утром поцеловал жену в щёку, как обычно, и уехал на работу. Вечером вернулся, молча поужинал и сел смотреть футбол. Инна не поднимала тему. Она решила для себя: всё сказано, повторять незачем.
В четверг вечером Кирилл всё-таки заговорил.
— Инн, я подумал… Может, ты хотя бы поможешь мне составить список продуктов? Я правда не очень понимаю, что покупать на четыре дня на пятерых человек, — голос у него был непривычно просительным.
Инна оторвалась от книги и посмотрела на мужа.
— Список я тебе составлю. Но покупать, готовить и подавать будешь сам. Договорились?
— Договорились, — кивнул Кирилл, хотя по его лицу было видно, что он до сих пор надеялся, что жена передумает.
Инна написала ему подробный список — по дням. Завтрак, обед, ужин. Указала, сколько чего купить, какие продукты для каких блюд. Кирилл изучил список и побледнел.
— Это же целая операция! — выдохнул он.
— Именно. И так — каждый раз, когда твоя мама приезжает. Только обычно эту операцию проводила я, а ты даже не замечал.
Кирилл промолчал. Он сложил листок и убрал его в карман.
В пятницу после работы муж отправился в супермаркет. Вернулся через полтора часа — красный, с четырьмя тяжёлыми пакетами. Он сгрузил всё на кухонный стол и принялся разбирать покупки.
— Инн, а макароны — это какие? Спагетти или те, которые в виде спиралек? — крикнул он из кухни.
— Любые, — ответила она из комнаты. Она лежала на кровати с книгой и впервые за последние дни чувствовала какое-то странное облегчение.
Кирилл возился на кухне до десяти вечера. Он пытался замариновать курицу по рецепту из интернета, дважды уронил банку со специями и один раз включил духовку вместо плиты. Инна слышала всё это, но не вышла. Ей не было смешно — скорее, грустно. Грустно оттого, что мужчина, с которым она жила три года, впервые в жизни готовил ужин для собственной матери.
Суббота наступила быстро. Кирилл проснулся раньше обычного. Инна услышала, как он ходит по кухне, гремит посудой, включает воду. Она встала, приняла душ, оделась и вышла в коридор. Кирилл стоял у плиты в фартуке, который она привезла из командировки год назад. На столе расстилалась скатерть — криво, одним углом свисая почти до пола.
— Доброе утро, — сказала Инна.
— Привет, — буркнул Кирилл, не оборачиваясь. Он помешивал что-то в кастрюле и одновременно читал рецепт с телефона, который стоял прислонённым к солонке.
Инна взяла свою чашку, налила кофе из кофемашины и села за стол. Она пила мелкими глотками и смотрела, как муж суетится. Его движения были неуклюжими, он путал очерёдность действий, не мог найти нужную лопатку, два раза переспросил, где стоит растительное масло. Но Инна молчала. Она не помогала и не подсказывала. Не из вредности — из принципа.
В десять утра раздался звонок домофона.
— Это они! — Кирилл вздрогнул и бросился к двери.
Инна осталась за столом. Она слышала, как внизу захлопнулась подъездная дверь, как загудел лифт, как в коридоре послышались голоса.
— Кирюша! Сынок! — свекровь Галина Петровна вошла первой. За ней — Елена, золовка, и маленький Павлик, который тут же рванул по коридору, стуча ботинками по плитке.
— Мам, привет! Лен, проходите! — Кирилл обнял мать, потом сестру, подхватил Павлика на руки.
Галина Петровна заглянула в кухню и увидела Инну.
— Инночка! Здравствуй, дорогая! — она протянула руки для объятия.
— Здравствуйте, Галина Петровна, — Инна встала, вежливо обняла свекровь и тут же отступила.
— Ой, а чем это пахнет? Кирюша, ты что, готовишь?! — свекровь принюхалась и удивлённо повернулась к сыну.
— Ну да, мам, решил вас встретить по-хозяйски, — Кирилл натянуто улыбнулся.
— Вот это да! Впервые в жизни вижу, чтобы мой сын стоял у плиты! — Галина Петровна рассмеялась и толкнула Елену в бок. — Лен, ты слышала? Кирюша нам завтрак готовит!
Елена хихикнула, но тут же спохватилась, заметив выражение лица брата.
— Мам, не смущай его, пусть старается, — сказала она.
Кирилл повёл гостей в комнату. Инна осталась на кухне. Она допила кофе, вымыла свою чашку и ушла в спальню. Там она открыла ноутбук и занялась работой — у неё как раз накопились задачи, которые она откладывала всю неделю.
Через час из кухни послышался грохот. Потом — голос Кирилла:
— Да ничего страшного, просто крышка упала!
— Кирюш, давай я помогу! — это была свекровь.
— Нет, мам, я сам! Сиди, отдыхай!
Инна поймала себя на том, что улыбается. Она тут же одёрнула себя — ей не хотелось злорадствовать. Но что-то внутри подсказывало: это правильно. Пусть видит. Пусть понимает.
К обеду Кирилл накрыл стол. Получилось неплохо, хотя салат был пересолен, а курица местами пригорела. Галина Петровна ела молча, изредка поглядывая на невестку, которая сидела с краю и ковыряла свою порцию.
— Инночка, а ты почему не помогала Кирюше? — спросила наконец свекровь, не выдержав.
Инна спокойно положила вилку.
— Потому что он сам захотел всё организовать. Правда, Кирилл?
Муж покраснел до ушей. Он посмотрел на мать, потом на сестру, потом снова на жену.
— Ну… да. Решил попробовать свои силы, — выдавил он.
— Молодец, сынок! Мужчина должен уметь всё! — Галина Петровна одобрительно кивнула, хотя в её глазах Инна прочитала настороженность.
После обеда Павлик потребовал внимания. Он бегал по квартире, хватал всё подряд и ныл, что ему скучно. Елена тяжело вздохнула и посмотрела на брата.
— Кирилл, может, сводишь его куда-нибудь? В парк или на площадку?
— Конечно! Павлик, пойдём гулять! — Кирилл натянул куртку и вышел с племянником.
Инна в это время сидела в спальне и читала. Она слышала, как свекровь и золовка тихо переговаривались в гостиной.
— Странно всё это, — донёсся голос Галины Петровны. — Инна будто и не рада нам.
— Мам, может, у неё работа? — осторожно предположила Елена.
— Какая работа в субботу? Просто не хочет с нами возиться, я же вижу. Раньше она хотя бы стол накрывала и улыбалась. А тут — сидит в комнате, как чужая.
— Может, они с Кириллом поссорились?
— Не знаю. Но мне это не нравится.
Инна закрыла книгу и тихо выдохнула. Ей было неприятно слышать этот разговор, но она знала, что поступает верно. Всё, что происходило в этом доме последние три года, строилось на одной и той же схеме: Кирилл приглашал — Инна обслуживала. Он звонил родне — она бежала в магазин. Он обещал маме «тёплый приём» — она готовила, стелила, убирала и улыбалась. И каждый раз после отъезда гостей Инна чувствовала себя не хозяйкой своего дома, а обслугой, которой даже не сказали спасибо.
Первый раз свекровь приехала через полгода после свадьбы. Тогда Инна и правда старалась — хотела произвести впечатление. Она приготовила пять блюд, купила новое постельное бельё для дивана, выдраила квартиру до блеска. Галина Петровна уехала довольная, а Кирилл даже не заметил, что жена к вечеру еле стояла на ногах от усталости.
Второй раз — через три месяца. Свекровь приехала с золовкой и Павликом. Инна снова готовила, стирала, развлекала ребёнка, водила всех по городу. Кирилл в это время ходил на работу и возвращался к готовому ужину, как если бы ничего особенного не происходило.
Третий раз, четвёртый, пятый — схема не менялась. Кирилл приглашал, Инна принимала. Он ни разу не поинтересовался, удобно ли ей, не тяжело ли. Для него всё было просто: жена дома — значит, справится.
И вот теперь, на шестой раз, Инна сказала «нет». Не криком, не скандалом — тихим, спокойным, твёрдым отказом.
Вечером Кирилл вернулся с прогулки мокрый. Павлик влетел в квартиру с диким визгом и тут же побежал в гостиную к маме. Кирилл снял куртку, разулся и зашёл на кухню. Там его ждала гора грязной посуды после обеда. Он посмотрел на раковину, потом на часы, потом снова на раковину.
— Инн… — начал он, появившись в дверях спальни.
— Да? — она подняла голову от книги.
— Там посуда…
— Я вижу. Ты справишься.
Кирилл постоял ещё секунду, потом развернулся и пошёл мыть тарелки. Инна слышала, как он чертыхается, роняя что-то в раковину, как скрипит губка по сковородке. Через двадцать минут он снова появился в дверях.
— Инн, а что на ужин?
— Не знаю. Ты же хозяин приёма, тебе виднее.
Кирилл потёр лоб и вышел. Через полчаса из кухни запахло подгоревшим маслом. Потом — чесноком. Потом Инна услышала голос свекрови:
— Кирюша, да давай я сама! Ты же масло перегрел!
— Мам, я справлюсь!
— Сынок, у тебя же каша из этих макарон получится! Дай сюда лопатку!
— Мама!
Инна уткнулась в подушку и беззвучно рассмеялась. Потом выпрямилась, привела лицо в порядок и вышла в коридор — ей нужно было в ванную.
Проходя мимо кухни, она на секунду задержалась. Кирилл стоял у плиты в том же фартуке, весь в брызгах. Галина Петровна сидела за столом и руководила процессом. Елена кормила Павлика хлебом с маслом — видимо, ребёнок не мог ждать ужина.
Инна прошла мимо, не задерживаясь.
Ужин получился поздним и скомканным. Макароны слиплись, соус вышел слишком жидким, а хлеб, который Кирилл купил накануне, уже подсох. Галина Петровна ела молча, Елена занималась Павликом, а Кирилл сидел с таким лицом, будто только что пробежал марафон.
После ужина свекровь попросила чай. Кирилл поставил чайник и пошёл стелить ей постель на диване. Инна заглянула в гостиную — муж стоял с простынёй в руках и крутил её так и сяк, пытаясь понять, какой стороной натягивать на матрас.
— Резинкой вниз, — тихо сказала Инна, проходя мимо.
Кирилл вздрогнул и обернулся. Он посмотрел на жену — и в его глазах Инна впервые за все эти дни увидела не раздражение, не обиду. Там было что-то похожее на понимание. Зыбкое, неоформленное, но настоящее.
— Спасибо, — сказал он тихо.
Инна кивнула и ушла в спальню.
Следующие два дня прошли по тому же сценарию. Кирилл готовил — криво, неумело, но готовил. Мыл посуду. Стирал полотенца. Водил Павлика гулять. Возил маму в аптеку — Галина Петровна вспомнила, что ей нужно купить какие-то витамины. Елена помогала брату по мере сил, но в основном занималась сыном.
Инна жила своей обычной жизнью. Работала, читала, по вечерам гуляла одна в парке неподалёку. Она здоровалась с гостями, перекидывалась парой фраз и уходила к себе. Не демонстративно, не напоказ — просто так, как было удобно ей.
Во вторник утром гости уезжали. Галина Петровна стояла в прихожей с сумкой и смотрела на Инну, которая вышла попрощаться.
— До свидания, Галина Петровна. Хорошей дороги, — сказала Инна.
Свекровь помедлила, потом наклонилась к невестке и тихо сказала:
— Ты не злая, Инна. Я это вижу. Просто… не стоит так-то уж строго с ним. Он ведь старался.
— Я знаю, что он старался, — ответила Инна. — Именно поэтому всё правильно.
Галина Петровна посмотрела на неё долгим взглядом, потом молча кивнула и вышла. Елена торопливо обняла невестку и побежала за матерью. Павлик помахал на прощание и скрылся в лифте.
Кирилл закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Он стоял так секунд десять, потом повернулся к Инне.
— Знаешь что? — сказал он.
— Что?
— Я даже не представлял, сколько всего ты делала, когда они приезжали. Это же… целая работа. Натуральная, без выходных.
Инна ничего не ответила. Она просто стояла в коридоре и смотрела на мужа — уставшего, с тёмными кругами под глазами, со следами муки на рукаве рубашки.
— Я не прошу тебя извиняться, — наконец сказала она. — Я прошу тебя запомнить. Когда человек зовёт других в чужой ритм — он должен быть готов взять ответственность. Полностью. Иначе приглашения заканчиваются быстрее, чем визиты.
Кирилл медленно кивнул. Потом подошёл к жене, осторожно обнял её — не по привычке, а будто в первый раз.
— Я запомню, — сказал он.
Инна не обняла его в ответ. Не потому что не хотела — просто ей нужно было время, чтобы поверить. Она мягко отстранилась, прошла на кухню и включила кофемашину.
За окном дождь наконец прекратился, и в кухню пробился тонкий луч солнца. Инна смотрела на него и думала о том, что одни люди учатся уважать чужое пространство с первого раза, а другим нужно самим простоять четыре дня у чужой плиты, чтобы понять простую вещь: дом — это не стены. Это человек, который в этих стенах живёт. И если этот человек говорит «нет» — значит, пора услышать.
Кирилл в тот день впервые сам помыл за собой всю посуду. Не потому что Инна попросила. А потому что наконец понял — просить и не нужно было. Нужно было просто видеть.
Через неделю Инна заметила, что Кирилл стал по-другому относиться к бытовым мелочам. Не кардинально — не стоит думать, что человек меняется за четыре дня готовки. Но кое-что сдвинулось. Он стал убирать за собой со стола, не дожидаясь напоминания. Стал спрашивать, нужно ли что-то купить по дороге с работы. Однажды вечером сам протёр пол в прихожей — просто потому что наследил мокрыми ботинками.
Инна не комментировала и не хвалила. Она видела эти перемены, принимала их к сведению и ждала. Ждала, потому что знала: настоящая проверка — это не то, что человек делает сразу после урока. Настоящая проверка — то, что он будет делать через месяц, через полгода, когда впечатления сотрутся, а привычки потянут обратно.
Спустя три недели в семейном чате мужа появилось новое сообщение от Галины Петровны: «Кирюша, а можно мы с Леночкой снова к вам приедем? На майские? Павлик всё время спрашивает, когда мы поедем к дяде Кире». Инна увидела это сообщение, и пальцы привычно сжались на телефоне. Она ждала, что Кирилл тут же напишет «Конечно, мам, приезжайте!» — как делал это всегда.
Но прошла минута, другая, пять. Кирилл не отвечал. Инна выглянула из спальни — муж сидел на кухне с телефоном в руках и молча смотрел на экран. Потом он поднял глаза на жену.
— Инн, мама хочет приехать на майские. С Леной и Павликом, — сказал он. — Как ты на это смотришь?
Инна прислонилась плечом к дверному косяку. Она смотрела на мужа и молчала — не потому что думала, а потому что ей нужно было прожить этот момент целиком. Впервые за три года совместной жизни Кирилл спрашивал её разрешения. Не ставил перед фактом, не писал матери за спиной, не решал за двоих. Спрашивал.
— Я не против, — ответила она после паузы. — Но давай обсудим, как всё организуем. Вместе.
— Давай, — Кирилл кивнул и отложил телефон.
В тот вечер они впервые за долгое время сидели на кухне и разговаривали — не о работе, не о счетах, не о бытовой ерунде. Они говорили о том, как устроен их дом, кто за что отвечает, что допустимо, а что нет. Кирилл слушал, иногда спорил, но больше не отмахивался. Инна говорила спокойно, без нажима, но твёрдо — так, как умела только она.
Когда они наконец разошлись по своим делам, Кирилл написал матери в чат: «Мам, мы с Инной обсудили. Приезжайте, будем рады. Но мы всё организуем вместе, чтобы всем было комфортно». Инна прочитала это сообщение и впервые за долгое время почувствовала, что слово «вместе» в устах мужа наконец-то означает именно то, что должно.