В Европе, в конце января и середине февраля 2025 года прошли два памятных события, связанных с завершающим этапом Второй мировой войны. Первое из них вызвало гораздо больший ажиотаж и освещение в СМИ, чем второе.
В Польше прошла церемония, посвященная 80-летию со дня освобождения концентрационного лагеря Аушвиц-Биркенау, известного как Освенцим, войсками Красной армией, состоявшегося 27 января 1945 года.
На церемонии присутствовали главы и высокопоставленные представители более 50 государств: президент Польши Анджей Дуда, президент Германии Франц-Вальтер Штайнмайер, канцлер ФРГ Олаф Шольц, президент Франции Эммануэль Макрон, король Великобритании Карл III, король Испании Филипп VI, король Нидерландов Виллем-Александр, президент Украины Владимир Зеленский.
Было произнесено немало пафосных речей и стенания об «уникальной» и «немыслимой» «катастрофе» разнеслись по всему миру. Каждый европейский политик попытался выжать для себя всё возможное как для собственных внутриполитических целей, так и для общего дела борьбы с невыносимо зловещим нацизмом, и другими всевозможными «измами».
Британский премьер Кир Стармер посетил концентрационный лагерь, который он охарактеризовал как "совершенно ужасающее место". В период, когда его рейтинг и рейтинг лейбористской партии стремительно летит в пропасть из-за скандалов вокруг педофилии и изнасилований детей, совершаемыми мигрантскими анклавами, которые не желает расследовать его партия, Стармер испытывает большую потребность в том, чтобы затмить эти проблемы очередной антифашистской истерией и призывами ни в коем случае не допустить правых политиков к власти, под лозунгом: «никогда больше!», иначе, если не остановить их угрожающий подъем, их приход к власти непременно приведет к новым концлагерям и «катастрофам».
Премьер-министр сказал:
- Это случилось, это может случиться снова: это предупреждение о Холокосте для всех нас. И именно поэтому наш общий долг - сделать так, чтобы "никогда больше", наконец, означало то, что в нем написано - никогда больше.
Это мнение разделяет и лидер консерваторов Кеми Баденок:
"Холокост - уникальное зло в истории человечества. Очень важно, чтобы мы усвоили его уроки и продолжали бороться с антисемитизмом, добиваясь того, чтобы "никогда больше" действительно означало "никогда".
То есть «зло уникальное» настолько, что за всю историю человечества, просто никак невозможно найти из тысяч войны, массовых истреблений по совершенно разным причинам, случаев гибели миллионов или же десятков миллионов людей.
Подобные причины и у Макрона в очередной раз заявить о недопустимости прихода «крайне правых» к власти, в тот момент, когда его затягивает политический кризис подобно трясине, а Национальное Объединение укрепляет свои позиции.
Не смог не высказаться по этому поводу и папа Римский, уже давно откровенно пропагандирующий глобалистскую повестку построения в Европе нового Вавилона.
Франциск предупредил о "зле антисемитизма".
В воскресной молитве понтифик сказал: "Ужас истребления миллионов евреев и других людей разных вероисповеданий в те годы никогда не должен быть забыт или отрицаем. Я вновь обращаюсь ко всем с призывом работать вместе, чтобы искоренить бедствие антисемитизма, а также все формы дискриминации и религиозных преследований».
Для политиков ФРГ, которым предстояла менее через месяц, отчаянная схватка на выборах с набирающей силу националистической «Альтернативой для Германии», такое мероприятие было как нельзя кстати. Поскольку перед выборами, чувствовали они себя как-то «тревожно», то это было как раз самое время напомнить немцам о свирепых и невыносимых «ужасах нацизма». Правда эти давно заезженные, тысячекратно избитые заклинания и мантры, повторяемые немецкими властями уже более 30 лет, на вряд ли будут чем-то новым для немцев, нечто таким, что могло бы дать значительный эффект на кануне выборов.
Тут же выявился один неприятный нюанс, озвученный канцлером Олафом Шольцем.
Оказывается, немецкая молодёжь показывает всё более худшие знания о Холокосте с каждым новым опросом и всё меньше им интересуется.
Нескольким немецким СМИ политик СДПГ сказал:
- Нас должно угнетать то, как много молодых людей в Германии почти ничего не знают о Холокосте.
Федеральный министр образования Джем Оздемир также выразил сожаление по поводу пробелов в знаниях о Холокосте. Политик от партии Зеленых сказал:
- Спустя 80 лет после этого цивилизационного краха меня беспокоят огромные пробелы в знаниях, особенно среди молодого поколения.
Оздемир сослался на недавно опубликованные результаты опроса, проведенного среди молодёжи об уровне ее знаний о «Катастрофе» и Холокосте.
«Неприемлемо, что более чем каждый десятый немец в возрасте от 18 до 29 лет никогда не слышал термина "Холокост", а 40 процентов не знают, что во время Холокоста были убиты шесть миллионов евреев, сказал Оздемир. По данным опроса, каждый десятый взрослый не знаком с терминами "Холокост" или "Катастрофа".
Мыслимо ли что-то подобное в государстве, построенном на самоуничижении и ненависти к собственной нации после Второй Мировой войны, где десятилетиями проводились гигантские, дорогостоящие программы по перевоспитанию всего населения, на культивировании политики толерантности, мультикультурализме, внушая целым поколениям священный ужас перед национализмом и подавлении всех правых настроений в обществе!? Оказывается, это возможно. Вдруг оказалось, что немецкая молодежь, которой так много рассказывают о Холокосте в школах и университетах, просто не испытывает к этой теме большого интереса и духовной потребности потреблять это.
Похоже, Германия столкнулась с той же парадоксальной проблемой, что и путинская пропаганда о войне 1941-1945 гг. в РФ. Не смотря на то, что «Победобесие» в РФ разгоняется с каждым годов всё сильнее и безумнее, превращаясь в некую религию «Победы», а тема войны звучит практически из каждого утюга с таким надрывом и пафосом, какого не было даже в СССР, молодежь, тем не менее, показывает всё более ухудшающиеся знания об этой войне. Не смотря на накачку детей пропагандой о войне, огромное количество времени, которое на неё выделяется в школьных программах, знания, демонстрируемые молодежью, часто выглядят просто ужасающе низкими, если не сказать позорно низкими.
Делались также европейскими лидерами и заявления об «ужасающем росте антисемитских настроений» в Европе. Правда умолчали важную деталь, что рост этот в большинстве своём происходит из-за их политики исламизации Европы и наводнения её иммигрантами с Ближнего Востока и Африки. Как хорошо известно, в массовом антиеврейском погроме в Нидерландах, произошедшем в конце осени 2024 г. участие, принимали вовсе не коренные голландцы.
Что касается Польши, то польское руководство получило возможность почувствовать себя в центре внимания европейских государств, будучи хозяйкой мероприятия. Однако, здесь не обошлось без грандиозного международного скандала, которого ранее ещё не было никогда. Сейчас это вообще выглядит чем-то немыслимым, ибо представить подобное лет 10-15 назад было просто невозможно. Самый ключевой гость, представитель Израиля Биньямин Нетаньяху не смог прибыть на 80-ю годовщину памяти жертв Холокоста из-за опасений того, что Польша выполнит ордер на его арест.
Ордер был выдан Международным уголовным судом (МУС) в отношении Нетаньяху и бывшего министра обороны Израиля Йоава Галанта за предполагаемые военные преступления в секторе Газа. Согласно данным ООН, действия Израиля с конца 2023 по конец 2024 гг. в его войне с Хамасом, привели к гибели или целенаправленному уничтожению до 50 000 гражданских лиц, в том числе нескольких тысяч детей.
В последние годы отношения между Израилем и Польшей были напряжёнными, поскольку Польша отвергала обвинения в соучастии в Холокосте. В этот раз руководство Польши дало понять, что оно будет соблюдать решение МУС и, если Нетаньяху прилетит в Польшу, он будет арестован. Нетаньяху был унижен и растоптан на весь мир, да ещё и к столь круглой дате Холокоста.
Униженным себя почувствовало также и руководство РФ, которое не было приглашено на столь масштабное мероприятие, что очень больно ударило по самолюбию государства, которое претендовало и претендует на роль главного борцуна с «мировым фашизмом», «коричневой проказой», где бы и в каких странах она себя не проявляла. Страна, которая первый предложила сделать 27 января международным днем памяти жертв Холокоста в 2005 году. А теперь её туда даже не пригласили. Совершенно невозможно было скрыть ту невыносимую боль и терзания, которые испытывала пресса РФ по этому поводу, возмущаясь тем, как Запад решил «переосмыслить Холокост», «вытеснить роль Советского Союза из памяти об освобождении Освенцима», где «ни слова нет об освобождавшей его Красной армии». Это, несомненно, поведение «очень самостоятельной» и «независимой страны», которой «абсолютно всё равно», что думают о ней европейские лидеры.
После того, как «нацлидер» РФ и его пропаганда не раз на протяжении многих лет грозились превратить «ненавистный им» «растленный и прогнивший» Запад в «ядерный пепел», то есть самим совершить бойню масштабов, превосходящую любой Холокост, они вдруг оказались потрясены, а их душевные фибры были безжалостно растоптаны тем, что их не пустили на порог европейской тусовки, куда им так хотелось попасть, чтобы слиться в едином порыве с так ненавистными им, «растленными» и «прогнившими» «русофобами Европы» против «коричневой чумы», страшнее которой ничего они на всём свете не видят.
Второе событие, 80-летие печально известного уничтожения Дрездена 13-14 февраля 1945 года даже и отдаленно не вызвала такого энтузиазма среди мировой, Европейской элиты и евробюрократии. Поминальные мероприятия в Дрездене – это максимум событие земли Саксония, не достойное внимания лево-либерального истеблишмента. Более того, это то событие, которое правящие элиты вынуждены терпеть сквозь зубы, когда не в силах его полностью игнорировать. Событие, вызывающее у них злобу и раздражение, от которого всё никак не удается отмахнуться как от очень назойливого и больно жалящего слепня. То шило, которое как не утаивай, а оно всё равно вылазит из мешка, то с одной, то с другой стороны и бросает столь неприятную тень на официозные мероприятия в Аушвице.
В значительной степени это связано также и с самим термином – Холокост. Все сторонники теории еврейского Холокоста, фактически полностью монополизировали этот термин и не желают допускать, чтобы он использовался в отношении каких-либо иных преступлений против человечности, но применялся исключительно к событиям массового истребления евреев в нацистских концлагерях.
Но в определении этого термина в Википедии можно прочитать следующее:
«Holokautein (ὁλοκαυτεῖν) — один из двух основных глаголов, обозначающих греческое жертвоприношение, при котором жертва полностью уничтожается и сжигается, в отличие от thúesthai (θύεσθαι), когда жертва разделяется трапезой с богом и другими верующими, совместное жертвоприношение».
То есть, приносимая жертва богам, полностью, без остатков сжигается на костре. Сторонники теории еврейского Холокоста интерпретировали это понятие следующим образом:
«Это слово было выбрано и получило широкое распространение, потому что в конечном проявлении нацистской программы убийств — лагерях уничтожение — тела жертв сжигались целиком в крематориях или на открытых кострах».
Но сожжение тел в крематориях, практика, которая применяется более 100 лет, не является уникальным явлением. Большинство умерших евреев и неевреев – были жертвами болезней, в основном тифа и их тела были кремированы, что задокументировано в книгах мертвых Аушвица. Это не очень соответствует понятию «абсолютной уникальности зла», о котором заявлено было на церемонии памяти в Аушвице.
В тоже время, при уничтожении Дрездена, было применена, хотя и не впервые во Второй мировой войне, но в наиболее масштабном и смертоносном варианте, стратегия искусственного создания гигантского огненного шторма, при помощи которого город превратился в громадную печь, в которой живьём сгорали мирные жители, в основном женщины и дети. А это уже делает данное событие уникальным, поскольку даже бомбардировки Хиросимы и Нагасаки имели меньший истребительных эффект.
Таким образом, термин Холокост в большей степени подходит к уничтожению Дрездена и ещё 60 немецких городов (с населением в 25 млн.), чем к тому, что происходило в Аушвице и других нацистских лагерях.
Уничтожение Дрездена было названо Холокостом уже тогда в 1945 году, причем сделала это официальное британское радиовещание Австралийское Агентство Australian Associated Press Ltd. В тексте от 4 марта 1945 г. военный корреспондент пишет в статье под названием «Холокост в Дрездене»:
«Дрезденская катастрофа не имеет аналогов. В ночь на 15 февраля в Дрездене находился миллион человек, в том числе 600 000 беженцев с востока. Бушующие пожары неудержимо распространялись по узким улочкам, убивая многих из-за недостатка кислорода. Даже опознание жертв было не возможным».
«Ещё два британских соединения, появившиеся на кроваво-красном горизонте после полуночи, принесли ещё больше разрушений и усугубили холокост. В городе не осталось ни одного живого человека, а здания не подлежат восстановлению. Дрезден стёрт с лица Европы» (The Advertiser, Аделаида, вторник, 6 марта 1945 года, стр. 4)
Судя по тексту статьи ААР, издание, соблюдавшее в основном осторожность относительно разрушение немецких городов, подвергаясь британской цензуре, с весны 1945 г. твердо, без тени сомнения назвало это событие Холокостом, можно сделать вывод, что этот термин появился впервые в отношении немцев, а не евреев, поскольку наиболее точно соответствовал трагедии Дрездена, но был впоследствии присвоен евреями. Таким образом, еврейское безоговорочное право на этот термин является не действительным.
Разумеется, использование этого термина, применительно к Дрездену, коробит от бешенства сторонников теории еврейского холокоста, они воспринимают это как стремление нивелировать или ослабить впечатление от истребления евреев нацистами.
В связи с этим, знаменитый британский историк Дэвид Ирвинг во время телевизионного интервью в ноябре 1991 года заявил, что число жертв Аушвица сильно преувеличено, и добавил: «… мы впятеро больше убили за одну ночь в Дрездене». Как заявляет Ирвинг, поскольку союзники совершили такое массовое убийство в Дрездене, то значение Аушвица-Биркенау, как символа нацистских военных преступлений была чрезмерно раздуто.
Такую позицию еврейские организации и лево-либеральный истеблишмент терпеть не намерены и поэтому они делают всё, чтобы преуменьшить масштаб Дрезденской бойни.
Всякий раз, когда речь заходит о бомбардировке Дрездена, вы можете быть уверены в двух реакциях.
1) Они (немцы) начали это.
2) Это было ответом на бомбардировку Лондона и Ковентри.
Если бы не коррумпированные СМИ, факты были бы известны гораздо лучше.
В этой связи стоит подробнее остановиться на нескольких давно сформировавшихся мифах и малоизвестных фактах, связанных с этим трагическим событием.
Кто сеял ветер?
НЕМЦЫ НЕ НАЧИНАЛИ БОМБАРДИРОВОЧНУЮ ВОЙНУ ПРОТИВ ВЕЛИКОБРИТАНИИ.
Осенью 1940 года будущий командующий бомбардировочной авиацией Королевских ВВС Артур Харрис произнес известную фразу: «Нацисты посеяли ветер, теперь они пожнут бурю».
Эта крылатая фраза так полюбилась апологетам тотальных бомбардировок Второй мировой войны, что стала едва ли не самым надежным обоснованием любых террористических действий, как ответной реакции на агрессивные действия противника, которая в десяти или стократном масштабе может превзойти всё что делал противник до этого. Но эту фразу так любят повторять сторонники бомбардировок в оправдание уничтожения Гамбурга, Дрездена и других городов Германии, что она служит для них уже некой спасительной волшебной палочкой, которую они достают при каждом неудобном моменте, когда речь заходит о совершенно не пропорциональном разрушении немецких городов в сравнении с английскими.
Но это изречение маршала, получившего прозвище «мясник», не более чем демагогическая ложь, прикрывающая его собственные преступления. По сей день широко распространено мнение о том, что немцы спровоцировали воздушные бомбардировки европейских и британских городов и таким образом, «получили по заслугам». В этой связи часто упоминаются немецкие бомбардировки Варшавы, Роттердама, Лондона, Ковентри и Белграда. Эти налеты имели место быть, но в данном случае важны детали и контекст, которые редко обсуждаются и остаются малоизвестными.
Миф о том, что немцы начали бомбить Англию, а удары по Германии были ответными действиями, разоблачает само английское авиационное командование.
Дж. М. Спейт, кавалер ордена Бани, кавалер ордена Британской империи, главный секретарь Министерства авиации о начале бомбовой войны в своей книге «Бомбардировки оправданы» (1944):
«Гитлер начал бомбить британские гражданские объекты только через три месяца после того, как Королевские военно-воздушные силы Великобритании начали бомбить гражданские объекты в Германии. Это исторический факт и его признают повсюду… Гитлер в любой момент был готов остановить эту бойню. Адольф Гитлер искренне стремился достичь с Великобританией соглашения, ограничивающего действия самолётов зонами боевых действий… Была разумная вероятность того, что наша столица и промышленные центры не подверглись бы бомбардировке, если бы мы продолжали воздерживаться от бомбардировки Германии… Мы начали бомбить цели на материковой части Германии ещё до того, как немцы начали бомбить цели на материковой части Великобритании…»
Ф. Дж. П. Вил, британский писатель и юрист в книге «На пути к варварству» тоже не делает секрета из того, кто был зачинщиком бомбовой войны:
«Впервые было продемонстрировано явное пренебрежение к незыблемому правилу о цивилизованном ведении войны, согласно которому боевые действия должны вестись только против регулярных вооруженных сил противника…»
В сентябре 1939 года правительства Великобритании и Франции опубликовали совместное заявление о том, что будут следовать принципам Гаагской и Вашингтонской конвенции и наносить бомбовые удары только по «строго военным объектам в самом узком смысле этого слова».
В Гаагской конвенции о законах и обычаях войны от 18.10.1907 г. говорилось:
Статья 25:
"Воспрещается атаковать или бомбардировать каким бы то ни было способом незащищенные города, селения, жилища или строения."
Статья 27
"При осадах и бомбардировках должны быть приняты все необходимые меры к тому, чтобы щадить, насколько возможно, храмы, здания, служащие целям науки, искусств и благотворительности, исторические памятники, госпитали и места, где собраны больные и раненые, под условием, чтобы таковые здания и места не служили одновременно военным целям."
В 1922 году на Вашингтонской конференции по ограничению вооружений были разработаны Гаагские правила воздушной войны (1923), в которых говорилось: «Воздушные бомбардировки с целью терроризирования гражданского населения, уничтожения или повреждения частной собственности, не имеющей военного значения, или нанесения вреда лицам, не принимающим участия в военных действиях, запрещены».
Затем в сентябре 1938 года Лига Наций приняла единогласно резолюцию «Умышленное бомбардирование гражданского населения является незаконным».
Следует также отметить, что Германия не стремилась к войне с Великобританией и Францией, Гитлер пытался этой войны избежать. Но Англия и Франция объявили войну Германскому Рейху и уже 3-5 сентября 1939 г. первые налёты были совершены на Вильгельмсхафен и Куксхафен. Во время этого рейда погибли 8 солдат Кригсмарине и две бомбы по ошибке упали на город Эсберг в Дании, убив двух человек, ставшие первыми погибшими от британских бомб в войне. Затем налеты англо-французской авиации повторились и первоначально они совершались по военным целям.
Первые немецкие бомбы упали на британскую землю только 13 ноября 1939 г. в ходе налёта на военно-морские объекты на Шетландских островах.
12 января 1940 г. английские бомбы упали на город Вестерланд. Несмотря на это, 25 января 1940 г. Верховное командование Вермахта запретило авианалёты на Британию, в том числе на её порты, за исключением доков в Росайте.
16 марта Люфтваффе нанесло удар по британской военно-морской базе в Скапа-Флоу, в результате чего погиб 1 человек.
20 марта 1940 г. британские 110 фугасные и зажигательные бомбы обрушились на Киль и Хёрнум, в результате чего была разрушена больница.
23 апреля 1940 г. британская авиация совершила бомбовые атаки на Вестерланд и Хайде. Часть бомб упала на сам город и объекты, не имеющие военного значения.
Британский историк Дэвид Ирвинг, в интервью в феврале 2005 года (к 60-летию уничтожения Дрездена) на вопрос можно ли согласиться с мнением, что немцы сами виноваты в нападении на немецкие города, ответил:
«Даже если сравнить цифры, становится ясно, насколько это абсурдно. Немецкая авиация совершила налёт на Гернику в Испании в апреле 1937 года, в результате которого погибло 90 человек. Сегодня говорят о сотнях, даже о тысячах. Я побывал в больницах и на кладбищах Герники и читал статьи в газетах того времени. И вот мы видим, что при немецкой воздушной атаке погибло менее 95 человек, большинство из них — в результате единственного случая, когда бомба упала на психиатрическую лечебницу…
Совсем другим был воздушный налёт на Варшаву в сентябре 1939 года., похожий на то, что недавно сделали американцы в Фаллудже... Немцы тогда потребовали от Варшавы капитуляции и дали населению возможность спастись на заранее указанных улицах. Однако польский комендант Варшавы призвал население остаться в городе. Затем начался артиллерийский обстрел и бомбардировка с воздуха, которые привели к значительному материальному ущербу».
В ходе польской кампании первый налет на Берлин совершила польская авиация 6 сентября 1939 г. Удар пришелся по центру города. Когда немцы подошли к Варшаве, польская армия отступила в столицу и превратила её в крепость. Польскому командованию было предъявлено несколько ультимативных требований о капитуляции с разумным сроком на выполнение, но они отказались. С воздуха также сбрасывались листовки, предупреждающие гражданское население о неминуемой опасности.
Бомбардировка Варшавы началась только 25 сентября, после того как, были предприняты все разумные меры и соблюдены все военные формальности. В ходе разгоревшегося сражения за Варшаву были жертвы среди гражданского населения. Однако население не было намерено выбрано в качестве цели. Люфтваффе бомбили в первую очередь военные объекты в Варшаве, такие как казармы и сортировочные станции, сеть путей и стрелочных переводов, где формировались поезда для отправки в пункты назначения. Гитлер отклонил просьбу летчика – барона Рихтгофена, совершить «разрушительный террористический рейд» на жилые кварталы города.
Даже лево-либеральная Википедия признаёт законность действий немцев с точки зрения правил ведения войны: «Согласно международным правилам ведения воздушной войны 1939 года, Варшава считалась законной военной целью, поскольку город находился на линии фронта во время боевых действий и активно оборонялся польской армией».
Мировая пресса сообщала, что было убито от 20 000 до 40 000 мирных жителей, однако реальное число погибших было значительно ниже. По современным оценкам это от 4000 до 7000 погибших, подавляющее большинство из которых погибла не от ударов авиации, а в результате боёв в самом городе, на улицах которого немцы потеряли более 200 танков. Также, как и 10% зданий подверглись разрушениям в городских боях.
Ирвинг: «Гораздо более важным, по моему мнению, был немецкий авианалёт на Белград в апреле 1941 года. В результате этого налёта погибло около 17 000 человек, как указано в документе того времени, но я не знаю, насколько достоверны эти сведения».
Главная цель немецкого командования при бомбовых ударах по Белграду было парализовать связь между югославскими войсками и их штабом. Эти цели были достигнуты, результатом чего стало быстрое крушение югославского сопротивления. Но удары по Белграду привели с значительному количеству потерь и среди гражданского населения, которые первоначально оценивались в 15 000 – 17 000 человек. Но эта цифра оказалась завышенной. Историк Йозо Томашевич пишет, что «после тщательных и последовательных расследований» число погибших определяется в пределах 3000 – 4000 человек.
Эксперт по воздушной войне Зёнке Нейтцель заключает: «Бесспорно, в первые годы войны все массированные атаки немецких ВВС на города планировались как военные удары и не могут быть определены как террористические рейды». (Darmstädter Echo, 25.09.2004. С. 4).
Британское руководство, начавшее авиационные налёты на Германию, в первые месяцы войны, тоже пыталось придерживаться принципов Гаагской конвенции. 15 февраля 1940 года премьер-министр Невилл Чемберлен заявил, парламенту: «Какими бы ни были действия других, правительство Его Величества никогда не прибегнет к преднамеренному нападению на женщин, детей и других гражданских лиц в целях простого терроризма». Но Чемберлен слишком плохо знал на что способен У.Черчилль.
После смещения Чемберлена, никем не избранный и назначенный премьером в результате политических интриг Черчилль уже 11 мая, в первый день своего премьерства, вместе со своими советниками, просто растоптал все эти обязательства и резко расширил определение «военных объектов», которое использовалось на протяжении более 2-х столетий, включив в него помимо заводов также и общественные здания, то есть любой город или деревню. Решение это не просочилось в британскую прессу.
В этой связи очень важны показания Дж.М.Спейта, который во время войны был главным помощником секретаря Министерства авиации. Защищая идею сжигания городов, в своей книге 1944 года «Бомбардировки оправданы», он писал: «Поскольку мы сомневались в психологическом эффекте искажения правды о том, что именно мы начали стратегические бомбардировки, мы не стали предавать огласке наше великое решение (о неограниченной бомбовой войне) от 11 мая 1940 года, как оно того заслуживало. Это безусловно было ошибкой. Это было великолепное решение». («Bombing Vindicated». London. 1944. P. 47)
Английский историк и военный теоретик Джон Фуллер писал: «именно от рук г-на Черчилля сработал взрыватель, который вызвал взрыв – войну на опустошение и террор, небывалые со времён вторжения сельджуков». (Фуллер Джон Фредерик Чарльз. Вторая мировая война 1939-1945 гг. Стратегический и тактический обзор. Глава 7. Лондон. 1948 г.)
Бомбовый удар по Роттердаму 14 мая 1940 г. часто используется как обвинение Германии в начале ковровых бомбардировок. На деле же, голландцам был предъявлен ультиматум, они отказались сдать город, который был полон войск и стал мишенью. Люфтваффе готовились нанести удар по артиллерийским позициям, казармам и танкам противника и когда самолеты уже поднялись в воздух, голландцы приняли решение о капитуляции, но по трагической случайности атаку не успели отменить. Некоторые подразделения Люфтваффе не увидели сигнальных ракет об отмене атаки из-за горящих нефтехранилищ, подожженных в ходе наземных боёв, в результате чего, в сложившейся неразберихе удар по городу привел к большому пожару, от которого погибло от 800 до 1100 человек.
Ирвинг: «Во время авианалёта на Роттердам… загорелся склад с маргарином и нефтехранилище. Около 900 человек погибли при этом, как мне подтвердили и в самом городе, но это не помешало Черчиллю в своих мемуарах написать о 30 000 погибших… Кстати, в последующие годы мы, англичане, убили в Роттердаме гораздо больше людей в результате авианалётов, чем немцы».
Англо-французская пропаганда взвыла от бешенства, завопив об убийстве от 30 000 до 40 000 голландцев. Некоторые особенно рьяные фантазёры поднимали цифру до 100 000 погибших. Правда о действительном количестве жертв открылась только после войны.
Непреднамеренная трагедия в Роттердаме 14 мая сыграла на руку Черчиллю и стала поводом ужесточить атаки на немецкие города, хотя атаки эти начались уже за несколько дней до этого события.
10-11 мая 36 британских бомбардировщиков «Уитли» и «Хэмпдем» нанесли удар по Мёнхенгладбаху. Бомбы упали в центре города, убив 4 человек, в том числе женщину – гражданку Великобритании. В последующие дни авианалёты последовали на Дортмунд, Эссен, Хамм, Ахен, Ганновер и другие города. Пилоты теперь стали целиться не только в промышленные объекты, но и в жилые дома.
С 10 по 13 мая 1940 г. немецкая сторона зафиксировала в общей сложности 51 воздушную атаку британцев на невоенные объекты и 14 атак на военные объекты. Первая ковровая бомбардировка немецкого города произошла в ночь с 15 на 16 мая 1940 г. в Дуйсбурге.
17-18 мая 78 британских самолета атаковали Гамбург и Бремен. В результате удара по центру Гамбурга погибло 34 мирных жителя. От сброса фугасных и зажигательных бомб в обоих городах возникло 6 больших пожаров, 47 человек погибли и 128 получили ранения. 18 мая командование вермахта сообщило о новых бессмысленных атаках на невоенные объекты и предупредило Великобританию о последствиях. (The strange myth of the Battle of Britain and the Blitz. Simon Webb. 12.04.2024)
Фактически с 11 мая британские бомбардировщики совершали ежедневные авианалёты на Германию, сбрасывая на неё сотни тонн бомб. Это обстоятельство совсем портит картину того, как в отчаянной оборонительной борьбе Британия дала отпор превосходящему противнику.
7 июня 1940 г. был совершен первый налет на Берлин самолетами французской морской авиации, которые сбросили на немецкую столицу 90 бомб.
Девид Ирвинг в интервью 2005 г.:
«Предположительно, воздушная война против столиц началась летом 1940 г. В течение целого года в Лондоне не упало ни одной бомбы. Гитлер запретил бомбить Лондон. Он разрешил бомбить английские авиабазы и портовые сооружения, но на Лондон нельзя было сбрасывать бомбы. Примерно 24 августа 1940 г. через год после начала войны, на одну из улиц в восточной части Лондона упала единственная немецкая бомба. Самолёт заблудился, ему было приказано атаковать нефтехранилище. Никто не погиб, никто не пострадал.
Но когда на следующее утро в девять часов Черчилль узнал об этом, он лично позвонил в штаб-квартиру бомбардировочной авиации в Хай-Уикоме к западу от Лондона и отдал приказ немедленно атаковать Берлин 100 самолётами. Он понимал, что это единственный способ затянуть войну в своих интересах. …
Затем мы четыре раза атаковали Берлин в период с 25 августа по 4 сентября 1940 г. и четыре раза Гитлер отказывался отвечать на эти атаки. Когда Черчилль в четвертый раз приказал атаковать Берлин, Гитлер 4 сентября 1940 г. произнес свою знаменитую речь во Дворце спорта, в которой сказал: „Если они угрожают нападением на наши города, мы сотрем с лица земли их города" и так далее.
В ответ на это Черчилль немедленно отдал приказ ещё раз атаковать центр Берлина в тот же вечер. 6 сентября немецкая авиация появилась над Лондоном в субботу днём — это был не ночной, а дневной налёт. Так началась воздушная война. Черчилль однозначно хотел, чтобы это произошло».
В качестве обвинений Германии в начале «тотальной бомбовой войны» часто приводятся в пример жестокие налёты на Лондон, при этом из памяти обвинителей, каким-то образом полностью вышибается тот факт, что в течение мая-сентября 1940 г. по десяткам немецких городов британская авиация наносила удар за ударом и один только Берлин подвергся восьми налётам.
Гитлер не намерен был продолжать войну и в конце июня выступил с предложениями о мире, которые были отвергнуты британским правительством, а уже 2 июля 1940 г. британская авиация сбросила бомбы на Северную и Западную Германию, удару подвергся Киль, где снова были убитые и раненые. Не смотря на многочисленные британские атаки на немецкие города, происходившие с 10 мая, ответный удар Германия нанесла в середине июля, когда Люфтваффе начали атаковать британские военные и промышленные объекты на южном побережье Англии.
Часто высказывается мнение о том, что сброшенные немцами по ошибке бомбы на Лондон 24 августа стали причиной ответных британских атак на Берлин. Но это не совсем так. Уже в ночь с 19 на 20 августа над Берлином был сбит английский бомбардировщик «Бленхейм», который успел сбросить только несколько бомб, поэтому ущерб городу был минимальный.
После непреднамеренного налета на Лондон 24 августа, который не привел к жертвам, уже 25 августа по приказу Черчилля 81 бомбардировщик британских ВВС совершил свой первый налёт на Берлин, сбросив на него 22 тонны бомб, причинив серьёзные разрушения и убив 12 человек. Затем в ночь с 28 на 29 августа английские бомбы снова ударили по городу, убив ещё 10 жителей Берлина. Всего с 25 августа последовало 5 налетов, на которые Гитлер не хотел отвечать. В результате налёта на Берлин 5 сентября было убито 15 человек, пострадали Бранденбургские ворота и Шарлоттенбургский замок.
И только после этого Люфтваффе совершили свой первый налёт на Лондон 7 сентября 1940 г. Удары по Лондону привели к значительным жертвам среди населения британской столицы, но в тоже время главными целями Люфтваффе были военно-промышленные объекты и коммуникации, а не гражданское население. Согласно приказу Германа Геринга: «Война против Англии должна ограничиться разрушительными атаками на промышленные объекты и военно-воздушные силы… Также подчеркивается, что следует приложить все усилия, чтобы избежать ненужных жертв среди гражданского населения».
Одновременно постоянно нарастали атаки на немецкие города. Перед тем, как был совершен массированный немецкий удар по Ковентри, с сентября по ноябрь 1940 г. в одном только Берлине было разрушено 1 800 зданий и убито свыше 200 человек, а также по меньшей мере 1150 человек или более погибли в других городах. По другим данным: согласно официальным отчетам за период с 1 сентября 1939 г. по 30 сентября 1940 г. в Берлине в результате бомбардировок погибло 515 человек, примерно в двое больше ранено, 1617 зданий было полностью разрушено и 11 477 серьёзно повреждено.
Так же забывается, что Черчилль целенаправленно и упорно подставлял британскую столицу и другие города Англии под удары Люфтваффе, чтобы получить поддержку Парламента и военно-политической элиты на проведение ничем не ограниченной тотальной бомбовой войны. Ответные удары Германии были необходимы для нагнетания бешеной истерии в обществе, без которой продолжение войны становилось крайне сомнительным мероприятием. В середине лета 1940 г. в Англии сильно оживились голоса противников продолжения войны, которая была абсолютно не нужна ни Англии, ни Германии. Если в 1939 г. предлогом для вступления в неё был договор о помощи Польше, которая так и не была ей оказана, а в 1940 г. основанием для продолжения войны, было защита Франции, то после её капитуляции, не было никакого ни основания, ни смысла для её продолжения. Гитлер предлагал Англии превосходные условия мира, при которых она полностью сохраняла своё лицо, все свои колонии и главное жизни своих граждан. Но бесноватый, вечно пьяный боров Черчилль, ни о чем кроме войны не хотел и слышать, потому все мирные предложения Германии он полностью отверг.
Английский историк и писатель Николас Коллерстрем: «Неумелый пьяница, алкоголик, содомит, психопат… и вообще неудачник Уинстон Черчилль и военное министерство создали ситуацию, в которой Лондон должен был подвергнуться бомбардировке, не сообщив людям, что Великобритания начала этот процесс несколькими месяцами ранее».
Но всё это можно было прекратить в любой момент. Это подтверждает Дж.М.Спейт: «Гитлер определенно не хотел, чтобы взаимные бомбардировки продолжались…». Он в любой момент готов был прекратить бойню, если бы англичане пошли на соглашение, как пишет Спейт, по принципу: «Если вы перестанете бомбить нас, мы перестанем бомбить вас… Если бы могли, немцы пошли на заключение перемирия… Такой вид войны был просто не в её (Германии) интересах…».
Следовательно, английское руководство могло прекратить удары по Лондону ещё в сентябре 1940 г. Но оно этого не сделало.
МИФ: ОКО За ОКО (КОВЕНТРИ)
Бомбардировка Люфтваффе английского города Ковентри часто упоминается в качестве оправдания кампании бомбардировок.
Только 14-15 ноября 1940 года Люфтваффе впервые нанесло удар по британскому городу Ковентри, который был центром производства боеприпасов с его важной военной промышленностью и как следствие – легитимной военной целью. Это произошло через несколько месяцев после начала бомбардировок гражданских объектов в Германии. В результате налёта погибло от 380 до 560 человек. А самый массированный за всю войну налёт на Англию был совершен Люфтваффе 10 мая 1941 года, в результате которого погибло 1436 человек.
За весь период войны Ковентри потерял 100 акров земли из-за бомбардировок. Для сравнения: «В те ужасные десять дней в середине 1943 г. британские бомбардировщики уничтожили более шести тысяч акров земли в Гамбурге». - американский писатель Мартин Кейдин.
Филипп Найтли, английский журналист, писатель и исследователь Второй мировой войны: «Ковентри на самом деле был законной военной целью, одним из ключевых объектов для британских военных действий», где располагались такие заводы, как Standard Motor Co., British Piston Ring Co., моторный завод Daimler и завод авиационных двигателей Alvis».
«Жители Ковентри, например, продолжали считать, что их страдания были вызваны врождённой злобой Адольфа Гитлера, не подозревая, что решающим фактором в этом случае было решение, великолепное или нет, британского военного кабинета». — Ф. Дж. П. Вил. («На пути к варварству», стр. 169).
В немецком городе Гамбург во время десятидневной бомбардировки погибло в триста раз больше людей, чем в Ковентри за всё время войны, так что это едва ли можно сравнивать.
За всю войну Лондон потерял 600 акров земли, Дрезден за одну ночь - 1600.
Из 131 немецкого города, подвергшегося массированным стратегическим бомбардировкам, в 23 городах было разрушено более 60% территории, а в 46 городах была разрушена половина застроенной территории. В Берлине было разрушено 6427 акров, в Гамбурге — 6200 акров, в Дюссельдорфе — 2003 акра, в Кёльне — 1994 акра. Для сравнения: в Лондоне было разрушено 600 акров, в Плимуте — 400 акров, в Ковентри — 100 акров. (А.Вессерле, The Jornal of Historical Review. 1981. т. 2, P. 381–384).
В 1940 году британские бомбардировщики сбросили на немецкие города 5 000 тонн бомб, тогда как в 1944 году они сбрасывали больше каждый день. Весной 1944 года на немецкие города ежемесячно сбрасывалось более 100 000 тонн бомб. В то же время за всю войну, по разным данным Германия сбросила на Англию от 74 000 до 160 000 тонн бомб. За всю войну на Германию было сброшено 2 млн. тонн англо-американских бомб и ещё около 700 000 тонн бомб на другие государства в Европе.
Сами цифры количества сброшенных бомб на Германию говорят о том, насколько не сопоставим масштаб разрушений и жертв, следовательно не может быть и речи о каком-либо пропорциональном ответе на разрушение Ковентри, тем более, что удары по Ковентри и Лондону – это был ответ на удары по Берлину и другим немецким городам, а не наоборот. Отсюда следует, что бомбардировки немецких городов в 1941-1945 гг. – это был не ответ на немецкую операцию «Блиц» против Британии, а продолжение решения кабинета Черчилля, принятого 10 мая 1940 г. о неограниченной бомбовой войне.
Более верным будет сказать, что действия британской бомбардировочной авиации привели к ответным бомбардировкам Люфтваффе Лондона, Ливерпуля, Манчестера, Ковентри, Плимута и ряда других городов, в результате которых с 1940 по 1944 гг. погибло 60 000 и было ранено 86 000 англичан. Это значительные жертвы, но они, разумеется, не сопоставимы и близко с масштабами бомбардировок Германии. Это число сопоставимо или даже меньше, чем количество погибших гражданских, сгоревших в огненном шторме, в одном только Гамбурге в июле 1943 года.
Послевоенные подсчеты жертв от англо-американских бомбардировок, дают, по всей вероятности заниженную цифру в 635 000 погибших мирных жителей Германии. Но и эта цифра превышает английские потери от немецких бомбовых ударов в 10 раз.
Однако, в течение многих лет считалось, что десятки тысяч мужчин, женщин и детей, погибших во время бомбардировок в Англии, были убиты взрывами немецких бомб. Но это не так. Многие стали жертвами дружественного огня. Английское командование использовало для поражения немецких самолётов тяжёлую артиллерию, как правило, 133-мм корабельные орудия. Результаты применения их в центрах крупных городов были катастрофическими. Поразить ими летящие цели было практически невозможно, многие снаряды не взрывались в воздухе, а те, что взрывались, разбрасывали сотни тысяч тяжёлых металлических осколков. Другие снаряды падали и детонировали только при ударе о землю, круша здания и убивая множество людей. Как следствие, из общего числа погибших за период бомбардировок Англии, по меньшей мере за 25 000 или даже белее чем за 30 000 погибших несёт ответственность британская армия, её артиллерия и военно-политическое руководство в лице Черчилля и его кабинета, которые не могли не знать о таких ужасающих последствиях от огня корабельных орудий. (Simon Webb. How Thousands of Civilians Were Killed by British Shells in the London Blitz. History Hit. 11.02.2020).
Это значит, что в действительности от немецких бомб погибло мирных англичан не в 10, а в 20 раз меньше, чем немцев от английских бомб.
Во время Второй мировой войны на Берлин было сброшено больше бомб, чем на всю Великобританию за всю войну. Многие немецкие города с населением более 50 000 человек были разрушены на 50–80%. Бомбардировки, начатые британским правительством, привели к опустошению 61 немецкого города, с общим населением в 25 миллионов человек.
Помимо немецких были сожжены и десятки других европейских городов, многие из которых просто попали под раздачу, причём не для кого не секрет, что потери мирного населения от англо-американских бомбовых ударов многократно превосходили потери от немецких бомбардировок. Как например, Нидерланды, потеряли до 1200 человек от бомбовых ударов немцев в 1940 г., в то время как от союзных бомбардировок погибло от 14 000 до 20 000 голландцев. На Италию было сброшено 380 000 бомб. Десятки налётов были совершены на Милан, Турин, Рим, просто разрушая города и не достигая никаких военных целей. Неаполь бомбили 76 раз, ставя цель разрушить базу подводных лодок, а в результате разрушили город, убив 25 000 человек. Количество жертв от бомбардировок в Италии полностью установить не удается до сих пор. Называется цифра в 80 000 жертв, однако местные власти насчитали до 130 000 погибших.
Франция, которая, казалось, была союзницей Англии и США по антигитлеровской коалиции, попала под каток бомбовых ударов, на которую обрушилось 570 000 бомб (в 8 раз больше, чем на Британию). Немецкие гарнизоны во французских городах понесли очень незначительные потери, а 95% погибших, были мирными французами. Некоторые города без всякой военной пользы и смысла были разрушены на 80-100%, как Лориан и Сен-Назер. По самым минимальным оценкам, погибло 70 000 французов, хотя французское Министерство ветеранов дало цифру в 117 473 погибших от бомб. Весьма знаковым примером был случай, когда в мае 1944 г. союзники, готовясь к дню «Д», начали массовые бомбардировки железнодорожной сети Франции, Бельгии и Нидерландов, убив при этом более 12 000 мирных жителей. Французское сопротивление сообщило по радио в Лондон, что французы предпочитают немцев, потому что те убивают меньше людей, чем союзники!
Третий и последний этап британского воздушного наступления на Германию начался в марте 1942 г., после того как 22 февраля Командование бомбардировочной авиацией возглавил «мясник» Артур Харрис. Тогда же военным кабинетом был принят план Фредерика Линдеманна, друга и научного консультанта Черчилля, одержимого сатанинской ненавистью к немцам, согласно которому предполагалось значительно расширить масштабы бомбардировок, отказаться от практики уничтожения конкретных целей и выполнять бомбометание по площадям.
Ф.Дж.П.Вил, британский писатель и юрист («На пути к варварству»):
«Бомбардировки в этот период не были, как жаловались немцы, неизбирательными. Напротив, они были сосредоточены на домах рабочего класса, потому что, как утверждал профессор Линдеманн, можно было ожидать большего количества жертв на тонну сброшенной взрывчатки при бомбардировке домов, построенных близко друг к другу, а не при бомбардировке домов высшего класса, окружённых садами… Они (британские военачальники) утверждали, что желаемый результат — сокращение промышленного производства в Германии — будет достигнут быстрее, если разрушить дома рабочих на фабриках; если рабочие будут заняты организацией похорон своих жён и детей, можно будет ожидать, что производительность снизится». (F.J.Veale. Advance to Barbarism. 1953)
Сэр. Арчибальд Синклер, министр авиации Великобритании:
«Я полностью согласен (с бомбардировками). Я за бомбардировки районов проживания рабочего класса в немецких городах. Я сторонник Кромвеля, я верю в „убийство во имя Господа!“
Дж. Ф. К. Фуллер писал в 1948 г. что в результате захвата власти в Великобритании такими «демагогами», как Черчилль, «которые, играя на эмоциях и невежестве масс, создали постоянный военный психоз», в результате чего «уничтожение городов бомбардировками, вероятно, стало самым разрушительным ударом, когда-либо нанесённым цивилизации».
Моральный упадок британского руководства был проиллюстрирован британской «Директивой о бомбардировках по площадям», изданной в феврале 1942 г. Оксфордский учёный, государственный служащий и писатель К.П.Сноу, характеризуя террористическую войну против гражданского населения Германии, писал, что согласно планам организаторов этой войны «бомбардировки должны быть направлены в основном на дома немецкого рабочего класса. Дома среднего класса окружены слишком большим пространством, поэтому бомбы будут расходоваться впустую; о фабриках и «военных объектах» давно забыли, за исключением официальных бюллетеней, поскольку их было слишком трудно найти и поразить».
С 1942 г. бомбовые удары по немецким городам значительно ужесточились, а жертвы после каждого массированного налёта измерялись уже не десятками, а сотнями. Христианские праздники, и места вокруг храмов, на которых было большое скопление женщин и детей, стали излюбленным поводом для кровавых рейдов тех, кого принято называть «Силами Добра».
Артур Харрис с бешеным рвением бросился выполнять своё обещание «выбомбить» Германию из войны. Он был абсолютно убежден в том, что варварская бойня способна подорвать моральный дух гражданского населения Германии и тем самым вызвать у него желания сдаться. Немецкое население, как он полагал, вынуждено будит либо скинуть власть национал-социалистов, либо заставить её капитулировать в войне. Эти расчёты оказались совершенно оторваны от реальности. Нация, обладавшая огромной силой воли и решимостью сражаться не намерена была капитулировать. Его стратегия неоднократно подвергалась критике как за антигуманное содержание, так и за сомнительную военную эффективность.
Но Харрис, который, на замечание полицейского на превышение скорости, сказавшего, что так можно кого-то убить, похвастался: «Каждую ночь я убиваю тысячи людей», с упорством одержимого помышлял лишь о том, как многократно ужесточить бомбовый террор.
После англо-американской конференции в Касабланке в январе 1943 г. где было принято решение о полномасштабном бомбовом наступлении на Германию, Харрис сумел убедить правительство в том, что Германия близка к капитуляции. «Я твердо убежден, что мы находимся у порога к окончательному решению в бомбардировочной войне… Я убежден, что… с помощью бомбардировок мы можем опрокинуть Германию уже в этом году». Результатом стало решение кабинета Черчилля огромные финансовые ресурсы вложить не в подготовку к открытию Второго фронта, а на усиление бомбовой войны. К задаче открытия Второго фронта Харрис относился как к идее второстепенной или вообще не нужной. Он полагал, что при полномасштабном и непрерывном авиационном наступлении, Германия может быть разгромлена и капитулирует без необходимости проведения союзными войсками сухопутной кампании в Западной Европе.
Однако за весь 1943 г. когда он в разы увеличил количество сбрасываемых на Германию бомб, отработал технологию создания «огненного шторма», при помощи которой уничтожил десятки тысяч мирных жителей Гамбурга и других городов, стратегию «опрокидывания Германии» он полностью провалил.
Это, однако, его ни сколько, не смутило, и Харрис продолжал стоять на своём, что без всякого открытия Второго фронта, одним бомбовым террором можно добиться победы даже в 1944 г.
Как отмечает английский историк Макс Хастингс: «В январе 1944 г. – в это трудно поверить – Харрис высказывал убеждение в том, что при условии продолжения усилий в осуществляемой им политике Германию можно поставить в «состояние опустошения, в котором капитуляция станет неизбежной», к 1 апреля». Харрису безразличны были даже громадные потери собственной бомбардировочной авиации. Его баранье упорство, помноженное на чудовищную косность мышления в сочетании с маниакальной одержимостью бомбовым террором, походило на поведение маньяка, вошедшего во вкус от пыток и убийств своих жертв, который уже не в силах остановиться.
С ноября 1943 г. по март 1944 г. происходило массированное авиационное наступление на немецкую столицу, поощряемое Черчиллем и получившее название «битва за Берлин». Но результаты этих жесточайших атак оказались далеки от безумных предсказаний Харриса, поскольку Берлин защищало очень мощное ПВО и хорошо подготовленные части Люфтваффе, потому безнаказанного массового избиения мирных жителей на этот раз не получилось. Британские ВВС понесли катастрофические потери в 1047 бомбардировщиков сбитыми и 1682 самолёта получивших повреждения. Ущерб промышленным объектам был минимальный. Очередной нелепый план Харриса привести бомбардировками Германию в 1944 г. к капитуляции потерпел полный провал.
Харрис не смог ни уничтожить, ни сильно парализовать или значительно приостановить военное производство Германии. Однако он и не проявлял к этому большого рвения. В действительности бомбардир Харрис бы явно заинтересован в терроре как самоцелью. И он не делал из этого большого секрета. В своих приказах он достаточно ясно излагал свои цели, отмечая, что успешное поражение какого-либо завода или военной цели можно рассматривать скорее, как «бонус», при удачном выполнении задания.
Теория бомбовой войны
В основе англо-американской стратегии тотальных бомбардировок, лежала теория итальянского генерала Д.Дуэ, обосновавшего бомбовый терроризм. Потрясенный адом позиционной бойни Первой мировой войны, когда в атаках на укрепленные рубежи обороны погибали целые армии, а фронт почти не сдвигался с места, он пришел к выводу о том, что выход из этого тупика может быть достигнут молниеносными ударами по тылам врага, которые может реализовать только авиация. Эту стратегию Дуэ стал проповедовать в своей книге «Господство в воздухе» (1921), согласно которой первостепенную роль в боевых действиях должна играть авиация, цель которой сначала уничтожить авиацию противника на аэродромах, чтобы он не смог нанести ответный удар, а затем громить его тылы, причем не только военные и промышленные объекты, а в большей степени без всякой жалости и сантиментов бомбить города и гражданское население. Сухопутные войска, по его мнению, не способны сыграть значительную роль из-за возросшей силы оборонительных линий, в то время как авиация своими ударами в самые центры государств противника, способна посеять там хаос и панику, и чем больше будет разрушений и убитых гражданских, тем сильнее произойдет его моральный надлом, а затем и капитуляция в войне.
Однако в Англии подобного рода доктрина сформировалась ещё в годы Первой мировой войны, автором которой стал маршал авиации Хью Тренчард. Он с потрясающим цинизмом хладнокровного убийцы утверждал, что жилые районы противника должны стать естественными целями, поскольку промышленные рабочие в тылу производят оружие и снаряжение для фронта, то, следовательно, они являются такими же участниками боевых действий, как и солдаты на фронте.
Стратегия США по применению бомбардировочной авиации первоначально несколько отличалась от британской, она была ориентирована на более точное поражение военно-промышленных объектов, но и там в ходе войны верх взяли сторонники ковровых бомбардировок по городам.
И ещё весьма важным фактом является то, кто обладал и создавал в наибольшем количестве такой инструмент бомбового террора как тяжелые бомбардировщики. Этот инструмент у союзников был, в то время как Германия его не имела. Немецкие бомбардировщики были значительно меньше и предназначались для тактической поддержки сухопутных войск и танковых сражений и не шли ни в какое сравнение с теми колоссальными масштабами строительства бомбардировочной авиации, которые были у США и Великобритании.
Ещё с 1923 г. в Англии была принята наступательная доктрина «воздушного устрашения», в соответствии с которой уже с середины 30-х годов и началось массовое производство тяжелых бомбардировщиков, с очень большой грузоподъемностью и дальностью полёта. Уже в 1935 г. англичане были уверены, что в ближайшие 4 года им нужны будут не фронтовая авиация, не самолёты для поддержки своей пехоты, не штурмовики, не пикировщики, а тяжелые бомбардировщики с огромной бомбовой нагрузкой и дальностью полёта в 2600 км. Одних только четырехмоторных монстров «Ланкастеров», «Стирлингов» и «Галифаксов» Британия за годы войны произвела около 16 000 и ещё 14 000 двухмоторных. Это, не считая около 100 000 бомбардировщиков всех типов (в том числе 25 504 сверхтяжелых четырехмоторных), которые произвели США с 1934 по 1945 гг.
Макс Хастингс в книге «Командование бомбардировочной авиации» отмечал: «Ланкастеры» были тяжелыми бомбардировщиками, равных которым не было ни у одной страны в мире».
Отсюда достаточно очевидный вывод, оружие для истребительной бомбовой войны производили те, кто был намерен был её проводить. Только наличие огромного количества сил, позволяло на каждый город совершать налёты сотен тяжёлых бомбардировщиков и только так можно было реализовать технологию «огненного шторма». С теми силами легких «Ju-87» и средних, двухмоторных «He–111», которых было у Германии около 18 000, о создании «огненного шторма», даже если бы немцы этого сильно захотели, нечего было и думать.
Реальность была такова, что тяжелая авиация, способная стирать с лица земли города была только у тех, кого принято называть «силами Добра». А вот «силы Тьмы», технологией «огненного шторма» за всю войну так и не овладели. Из-за своей «отсталости» они её применение даже не планировали. И вместо войны с населением решили использовать бомбардировщики в качестве тактической фронтовой авиации, для прицельных ударов по скоплениям техники, живой силы, железнодорожным узлам, заводам и укрепленным позициям противника.
Кроме того, и сам Гитлер крайне негативно был настроен к идее бомбовых ударов по гражданскому населению и перед войной предлагал отказаться от такой стратегии:
«От строительства бомбардировщиков вскоре отказались бы как от не нужных и неэффективных, если бы бомбардировщики как таковые были признаны незаконным варварством. Если благодаря Конвенции Красного Креста стало возможным предотвращать убийство беззащитного или пленного, то с помощью аналогичной конвенции можно было бы в конечном счёте остановить бомбардировки столь же беззащитного гражданского населения.
В силу своего положения я обязан не допустить никаких сомнений относительно возможности поддержания мира. Люди хотят мира. У правительства должна быть возможность поддерживать его. Мы считаем, что, если бы страны мира могли договориться уничтожить все свои газовые, зажигательные и фугасные бомбы, это было бы гораздо более полезным достижением, чем использовать их для уничтожение друг друга».
Но у Черчилля были совершенно другие планы на этот счет. В 1925 г. в мировой прессе появилась его статья, посвящённая будущему «бомбовому террору»:
«Всё произошедшее за 4 года мировой войны было лишь прелюдией того, что я приготовил для пятого года войны. В несостоявшейся битве 1919 г. враг стал бы свидетелем гигантского увеличения разрушительных сил. Тысячи самолётов забросали бы бомбами немецкие города, включая Берлин. В 1919 г. эта битва не состоялось, но её идеи живут дальше. Смерть стоит наготове, она только ждёт боевого приказа. Возможно, в следующий раз речь пойдёт только об уничтожении гражданского населения, то есть женщин и детей, и богиня победы обвенчается с тем, кто окажется в состоянии организовать это в огромном масштабе. Впервые одной группе цивилизованных людей представляется возможность довести другую группу людей до состояния полной беспомощности».
Так выражался Черчилль в 1925 г. Подобные мысли, ставшие ужасной реальностью в период Второй мировой войны, он повторил в своих мемуарах под названием «После войны».
То есть, бомбардировки никак нельзя оправдать ответной реакцией на действия Гитлера, поскольку больной психопат Черчилль грезил о массовых истреблениях мирных граждан и уничтожении городов ещё в середине 20-х годов, задолго до прихода Гитлера к власти.
Или ещё некоторые из его высказываний, характеризующие его моральный облик и полное презрение к каким-либо правилам цивилизованного ведения войны, о которых помалкивают биографы Черчелля:
«Хемниц — город, расположенный примерно в 60 километрах западнее Дрездена: это намного меньшая цель. Вы полетите туда, чтобы уничтожить всех беженцев, которые смогут живыми покинуть Дрезден и бежать в Хемниц» (приказ 3-му бомбардировочному флоту).
«Аахен — самый большой немецкий город, попавший в наши руки. Он представляет собой самое волнующее зрелище, увиденное мною за последние годы. В насчитывающем около 170 000 жителей не осталось ни единого пригодного к проживанию дома… Десятки тысяч людей, как крысы, живут в подвалах среди руин».
«Если потребуется, мы надеемся, что сможем разрушить почти каждый дом в каждом немецком городе».
Бывший французский министр внутренних дел Д’Астье рассказывал о своём посещении Черчилля во время войны: «Черчилль, дымя сигарой, провёл меня в просторную комнату, где находился целый ряд стереоскопов, которые, как указательные столбики, были расположены друг около друга. Каждый в отдельности был посвящён одному разрушенному городу. Черчилль таскал меня от одного к другому, чтобы я своими глазами мог обозреть ужасные картины разрушенных Кёльна, Дюссельдорфа или Гамбурга. Сам он при этом испытывал такой восторг, как будто находился на футбольном матче. Он ликовал, превозносил опустошения, хвалил наиболее точные попадания».
Девид Ирвинг сумел найти ценную цитату Черчилля в Историческом архиве и службе записей Королевских воздушных сил, которая проливает много света на личную роль Черчилля в вопросах террористических бомбардировок гражданского населения. Главный маршал авиации сэр Уилфрид Фримен, сделал запись заявления Черчилля от 26 января 1945 г. в момент обсуждения ударов по объектам вокруг Дрездена: «Я не желаю выслушивать предложения о том, как нам лучше разрушить важные военные цели в пригородах Дрездена, я хочу слышать предложения, как нам зажарить 600 000 беженцев из Бреслау в самом Дрездене». (Air Historical Branch, file CMS 608)
Эти цитаты устраняют всякие сомнения относительно того, что целями бомбового геноцида, устроенного нравственным уродом Черчиллем, одержимым людоедскими идеями сожжения живьем сотен тысяч людей, было исключительно истребление как можно большего числа женщин, детей и стариков, а не уничтожение промышленного потенциала Германии. Предполагалось, что эти массовые испепеления людей смогут подорвать дух немецкой нации и способность к сопротивлению.
Также не стоит забывать, что и президент США Т.Рузвельт несет полную ответственность за стратегию геноцида и преступления против цивилизации наравне с Черчиллем. Различия были в том, что Черчилль свои варварские цели обозначал в более открытой, истерической и разнузданной манере. В августе 1944 г. Черчилль ознакомил Рузвельта со свои планом операции «Гром» по полному уничтожению Берлина и истреблению 200 000 его жителей при помощи атаки на него 2000 бомбардировщиков. В нём также отмечалось, что главная цель удара – это исключительно жилые дома и гражданские объекты, при том подчеркивалось: «Главная цель таких бомбардировок в первую очередь направлена против морали обычного населения и служит психологическим целям… Весьма важно, чтобы вся операция… не расширялась на пригороды, на такие цели как танковые заводы или, скажем, на самолётостроительные предприятия и т.д.».
Рузвельт полностью одобрил этот план, отметив при этом: «Мы должны быть жестокими по отношению к немцам, я имею ввиду немцев как нацию, а не только нацистов. Либо мы должны кастрировать немецкий народ, либо так с ними обращаться, чтобы они не производили на свет потомство, способное и дальше вести себя как в прошлом».
Слова поистине хладнокровного убийцы, скрывающегося за маской умиротворенного, тихого, задумчивого старичка, спокойно философствующего о необходимости садизма, крайней жестокости и убийства миллионов людей нации, которая не сделала ни его стране, ни ему лично ничего плохого.
Однако, идеи, рожденные в отравленном никотином и алкоголем мозгу озверевшего от бешеной злобы к немецкому народу, вечно пьяного выродка Черчилля, имели свои обратные и прямо противоположные поставленным целям последствия. Немцы, увидев беспощадные и свирепые действия союзников, все кошмарные последствия бомбардировок не надломились, они пришли к выводу, что союзники намерены их полностью поголовно истребить и не видели никакого другого решения, кроме как ещё сильнее сплотиться вокруг Гитлера и сражаться на смерть с ещё большим упорством и ожесточением, что привело к большим потерям союзников как на Восточном, так и на Западном фронтах. Последние месяцы войны были одними из самых кровопролитных. В декабре 1944 – январе 1945 гг. англо-американские войска потеряли 88 000 солдат в битве за Арденны, советские войска потеряли свыше 350 000 при штурме Берлина. Упорно оборонялись и другие города. Это ещё раз доказывает, что у стратегии бомбового террора не было никакого рационального смысла, практически она не ускорила победу союзников, а затянула её, увеличив количество жертв со всех сторон.
Макс Хейстингс отмечал: «Почти невозможно поверить, что немецкая армия продолжала так эффективно сопротивляться даже среди руин страны. Упорное отступление вермахта и продолжавшаяся до последних недель работа заводов сделали концепцию моральных бомбардировок окончательно абсурдной».
Результаты бомбового террора
Однако есть мнение, которое звучит довольно часто, что стратегические бомбардировки, хотя мероприятие весьма сомнительное с моральной точки зрения и не соответствует законам ведения войны, тем не менее, они имели если не прямой, то косвенный успех в том, что позволили сократить и ослабить военное производство Германии или даже нанести ему серьёзный урон.
Тезис этот весьма спорный. По этому поводу английский историк А.Верриер в своей книге «Бомбардировочное наступление» пишет: «Нам теперь известно, что германская тяжелая промышленность и основные производственные мощности не понесли в 1943 г. серьёзного ущерба. Не смотря на опустошение Рура, металлургические и другие предприятия продолжали работать; не было острой нехватки сырьевых материалов».
Историк А.Тейлор также приходит к выводу о том, что надежды на разрушение немецкой промышленности не оправдались: «В 1942 г. англичане сбросили 48 000 тонн бомб; немцы произвели 36 804 единицы оружия (тяжелых орудий, танков и самолетов). В 1943 г. англичане и американцы сбросили 207 600 тонн бомб; немцы выпустили 71 693 единицы оружия».
На 1944 год пришелся пик бомбовых ударов союзников, достигнув колоссального количества в 915 091 тонну бомб, сброшенных на Германию. Но и производство Германии также достигло своего пика, когда удалось произвести 116 500 единиц техники. В 1941 году Германия произвела всего 3 700 танков и САУ, в 1942 г. – более 6000, в 1943 г. – более 12 000. А в 1944 году был создан самый большой танковый парк за всю историю Третьего Рейха, численностью в 18 800 единиц.
Не удалось союзникам добиться также полного уничтожения синтетического производства горючего. В 1944 г. немцы произвели его более 3,8 млн. тонн.
В Гамбурге в 1943 г. было уничтожены почти все общественные заведения: магазины, банки, почтовые отделения, театры, полицейские участки, больницы, офисы, кинотеатры и т.д. – всё это сгорело или было разрушено, однако промышленное производство, которое часто перемещалось под землю, пострадало слабо и через несколько недель или месяцев, бежавшие немецкие рабочие вернулись обратно и заводы заработали вновь. Немцам удалось оптимизировать своё производство, более тщательно проводить маскировку заводов, значительную часть их переводить под землю, усиливать защиту. Вокруг военно-промышленных объектов устанавливалась мощная система ПВО, поэтому бомбить их было гораздо тяжелее, в то время как сжигать мирные города было делом менее рискованным. Союзная авиация так и не решилась или не смогла разбомбить единственный на всю Германию завод, производящий дибромэтан – незаменимый компонент авиационного горючего, чем могла бы поставить авиацию Рейха в крайне тяжелое положение.
Ещё одной причиной была не высокая точность бомбометания. Опасность поражения немецкой зенитной артиллерией заставляла бомбардировщики подниматься на большие высоты, что сильно затрудняло точность бомбометания по промышленным объектам, особенно с учетом того, что половина всех бомб на Германию была сброшена ночью. Попасть точно с высоты 5-6 км. ночью в здание завода было практически невозможно. При таких обстоятельствах отклонение бомб от цели могло достигать 8 км. Американские «Летающие крепости» B-17 наносили удары днём. Считалось, что на их самолётах стояли более точные прицелы, позволяющие лучше поражать цели. Но и они бомбили с тех же высот, а результаты их оказались ненамного лучше. Американцы работали над улучшением точности бомбометания, пытались усовершенствовать тактику и прицелы наведения, но даже к концу войны среднее отклонение бомб от цели оставалось в пределах 3-4 км. До 60% бомб падали примерно с таким или большим отклонением и только для менее чем 10% отклонение могло достигать около 350 метров. При снижении на несколько километров, отклонение можно было уменьшить, однако это приводило к катастрофическому росту потерь бомбардировщиков. Немецкие зенитные орудия создавали сплошную стену из разрывов снарядов, куда входил плотный строй бомбардировщиков, не имея никакой возможности от неё отклонится и разрушить боевой порядок. И тогда для бомбардировщиков начиналась адская мясорубка.
Были и другие проблемы, связанные с управлением, не достатком точных карт и сведений, сбоем радаров, сложной ориентировкой в ночное время. Отсюда самолеты союзников часто сбивались с курса, сбрасывали бомбы на совершенно не те объекты, находящиеся за сотни километров от цели. Бомбы падали и убивали сотни людей даже в нейтральной Швейцарии.
В конце войны США решили провести исследование, насколько эффективны оказались бомбардировки европейских городов. По его итогам было установлено, что рост военного производства остановлен не был. В 1943 г. его объемы удалось снизить всего лишь на 10%, а на его пике в 1944 г. объемы ВПК Рейха снизились на 17%. Но это не помешало военному производству Германии возрасти в 1,5 раза больше, чем в 1943 г.
Однако сторонники доктрины Дуэ могут возразить, что воздушные удары, хотя и не остановили, но сдерживали рост немецкого производства, поскольку без ударов он был бы ещё выше. А убийство рабочей силы, их семей, разрушение их домов, всё же косвенно отражалось на производстве, заставляло бежать людей из городов, создавая хаос в административном управлении. Для защиты городов требовалось выделять значительные силы ПВО, авиации, зенитные 88-мм орудия, которые были очень опасны для танков и могли бы быть использованы на Восточном фронте. Из этого часто складывается впечатление, что бомбардировки всё же сдерживали рост ВПК Германии и сковывали её ресурсы, не позволяя их использовать в полную силу против СССР, и как следствие всё же играли существенную роль в войне.
Во многом это действительно так. Однако в этом случае, часто не принимается в расчет довольно значительный факт, что война на истощение обоюдоострая. И если союзники таким образом сковывали и истощали ресурсы своего противника, то в тоже время и они тратили громадные ресурсы на войну в небе Европы. А поскольку ресурсы США и Британской империи значительно превосходили немецкие, то если бы на 17% снизившегося объема производства Германии приходились бы в процентном отношении хотя бы такие же затраты на авиацию союзников, то эти затраты были бы уже выше немецких. В действительности же англо-американцы тратили значительно больше на производство стратегических бомбардировщиков, чем 17% от своих собственных затрат на все виды вооружений. Реальные их затраты на авиастроение, снаряжение, боеприпасы, бомбы, подготовку пилотов, составляли совершенно безумные 35-40% от всех военных затрат, которые шли на стратегические бомбардировки, в то время как они моги бы быть применены более рационально. У них была возможность использовать огромное количество материалов, технологий, денег, высоко квалифицированных специалистов для производства другого вооружения, необходимого для оснащения сухопутной армии, артиллерии, фронтовой авиации для поддержки армии, десантных судов, на улучшение подготовки войск к десантным операциям, что позволило бы им совершить высадку во Франции в 1943 г. и завершить войну на год раньше. Снижение объемов производства Рейха в таком случае, было гораздо большим, но не в следствие бомбардировок, а в результате занятия войсками союзников промышленных районов во Франции, Италии и Восточной Европе.
Но стоит ли сильно удивляться тому, что промышленный потенциал Германии подорвать бомбардировками не удалось, если к такой цели, организаторы этой бойни и не стремились?
И это, не говоря о самих катастрофических потерях англо-американских ВВС. Из 125 000 членов экипажей Королевских ВВС погибли 56 000, что составляет ужасающие 44,4%. Ещё 8403 были ранены в боях и около 10 000 попали в плен. К весне 1943 г. менее 20% экипажей Королевских ВВС доживали до конца боевого вылета из 30 миссий. Безвозвратные потери экипажей бомбардировщиков Великобритании достигли 65 338 человек и 20 000 самолетов, в том числе от 8500 до 10 688 – потери самолетов бомбардировочной авиации. ВВС США потеряли в налётах на Германию 32 000 летчиков и 18 418 самолетов, в том числе 5548 тяжёлых бомбардировщиков. И это были самые лучшие превосходно подготовленные летчики, элита из элиты, перемолотые своим безответственным руководством в лице «мясника» Харриса и бесноватого борова Черчилля.
Отказываясь от идеи открытия Второго фронта в 1943 г., Харрис, Портал и Черчилль гнались за мифической идеей, миражом, в который они поверили. Как следствие, цель уничтожение или сильное ослабление немецкого промышленного потенциала не была достигнута, потому как она и не преследовалась по причине того, что все силы были брошены на другую цель – подрыв морального духа при помощи массовых убийства и сожжений мирных жителей, которая также не была и не могла быть достигнута, ибо жестокость и зверства союзников ещё сильнее сплачивали сильную духом нацию, готовую биться на смерть.
Следовательно, союзники, изматывали в большей степени себя, сжигая колоссальные средства на малоэффективную и варварскую войну, которая заставляла сражаться немецкий народ ещё более ожесточенно, не приближая, тем самым, а оттягивая конец войне и увеличивая потери всех сторон в мировой бойне.
Но находятся и те, кто полностью убеждён в том, что какими бы ни были чудовищные и преступные бомбардировки немецких городов, Германия и немецкий народ это заслужили за то, что устроили массовые убийства в концентрационных лагерях, что было признано Нюрнбергским трибуналом. Однако объективность этого трибунала вызывает очень большие сомнения, поскольку он вообще не занимался преступлениями союзников по антигитлеровской коалиции и даже делал всё чтобы замолчать их, пресечь всякое о них упоминание. Если это была просто расправа победителей над побежденными, то на каком основании мы должны считать такой процесс авторитетным и заслуживающим доверия, принимать его как истину в последней инстанции, как наделенный некой безупречной моральной сверхсилой? Когда он выпячивал и преувеличивал одни преступления и тотально замалчивал другие.
На это можно ответить цитатой Лидио Мачадо Бандейра де Мелло, профессора уголовного права; автора более 40 работ по праву и философии:
«Нация, которая распространяет над другой нацией смертоносные газы, или уничтожает целые города взрывом атомных бомб, не имеет права судить кого-либо за военные преступления; она уже совершила величайшее злодеяние, не имеющее себе равных; она убила сотни тысяч невинных людей, причинив им невыразимые страдания».
Битва Дэвида Ирвинга с политкорректными фальсификаторами
Дрезденская бойня, устроенная военным преступником – Черчиллем, возможно одно из самых отвратительных и чудовищных преступлений XX века. Однако внимание, которое оно привлекает у лево-либеральной элиты ЕС, не сопоставимо меньше, в десятки, сотни раз меньше, чем тот психоз, который уже десятилетиями нагнетается вокруг Аушвица-Биркенау. В отличие от еврейского Холокоста, ни европейский кинематограф, ни Голливуд не снимают никаких масштабных кинолент, осуждающих это преступление. Ни сам Черчилль, возведенный непонятно за какие заслуги в ранг «величайшего политика в истории Великобритании», ни один летчик, участвовавший в этих преступлениях, ответственности не понес. Ах, да, совсем забыл, конечно, их нельзя было судить, потому что они «просто выполняли приказы». Но этот принцип, правда, совершенно не работал против немецких функционеров Третьего Рейха, осужденных в Нюрнберге.
Разумеется, никакого Холокоста, кроме еврейского, европейская элита признавать не намерена. Яркие политические акции Национал Демократической Партии Германии в середине нулевых годов в Дрездене, посвященные памятным датам уничтожения города, а также их публичные выступления, направленные на разрушения установленных табу на многие темы, неудобные для правящих элит, вызвали у руководство ФРГ страх и бешенство. После того как в 2004 г. крайне правая НДПГ получила места в парламенте Саксонии и стала чаще высказываться по этому вопросу, государственные чиновники решили, что для решения проблемы необходима комиссия.
Это был момент, когда правящие элиты ФРГ перешли от простого игнорирования темы бомбового террора Второй Мировой войны к наглой и беззастенчивой лжи с целью максимально сократить масштаб и количество жертв Дрезденской бойни, чтобы она не затмевала собой главное их религиозное культовое событие – еврейскую катастрофу в Аушвице.
Правительство Германии наняло ряд «серьёзных экспертов», на деле же профессиональных конформистов, приспособленцев, лжецов и фальсификаторов, которые работали от имени официальной историографии, выполняя заказ руководства ФРГ, получавших щедрую оплату за то, чтобы заблокировать раскрытие правды. С учетом того, какая политическая система сложилась в ФРГ, направленная на подавление инакомыслия, усиление цензуры и жестких, неприкасаемых табу, становится ясно почему эти вульгарные фальсификаторы от истории так нагло и бесстыдно занизили число жертв Дрезденского Холокоста на несколько сотен тысяч человек.
В то время как наиболее профессиональный историк Второй мировой войны Дэвид Ирвинг в своей книге «Преступление века. Уничтожение Дрездена», вышедшей впервые в 1963 и переизданной в 1966 и 1995 гг., склонялся к цифре в 135 000 но в тоже время допускал, что она могла превышать и 200 000 погибших, официозные историки резко снизили её до 35 000 – цифры, которой придерживалось послевоенное руководство ГДР. Но и эта цифра их устраивала не в полной мере, поэтому решено было снова её занизить.
Хотя известно, что коммунистический режим ГДР и его преемники, а также сторонники левых взглядов в годы Холодной войны предпочли цифру 35 000 погибших, цифру, которую все эксперты, находившиеся в Дрездене в то время, отвергли как смехотворно низкую. Как утверждал Дэвид Ирвинг, руководство ГДР не намерено было увеличивать эту цифру, поскольку главным преступлением считало ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, совершенные их противниками в Холодной войне, поэтому их не устраивала версия о том, что обычные не ядерные бомбовые удары по городам могут быть ещё более смертоносными, чем удары ядерными бомбами. Советские власти ГДР отказались принять оценку числа погибших Ирвинга в 135 000 человек. По мнению Ирвинга, они «просто вычеркнули первую цифру», отсюда родилась их оценка в 35 000.
Но современные фальсификаторы и услужливые конформисты от истории, обслуживающие политическую систему ФРГ, пошли дальше и переплюнули коммунистическое руководство ГДР в своей наглой, бесцеремонной лжи.
В 2004-2008 гг. группа экспертов из 13 человек, финансируемая государством во главе с Рольфом-Дитером Мюллером, провела «масштабное исследование» и пришла к однозначному выводу, что погибло не более 25 000 человек.
В заявлении комиссии говорится: «Комиссия в этом предварительном отчёте считает, что во время февральской воздушной атаки погибло не более 25 000 человек».
Но и эта цифра показалась им тоже недостаточно низкой, и они постарались уменьшить её ещё раз.
Целая группа «университетских профессоров, военных историков и архивистов за четыре года исследовательского проекта подтвердила 18 000 смертей», возведя наглую ложь на новый рекордный уровень. Итого, команда изучившая «почти километр документов» в государственных архивах, определила количество жертв в диапазоне от 18 000 до 25 000 человек, низведя их до неправдоподобно низких цифр, которые звучат как пощечина всем жителям Дрездена. Проделанную работу комиссия очевидно посчитала своим большим «научным достижением», которое должно было опровергнуть «нацистские манипуляции с цифрами жертв». Комиссию при этом, похоже совершенно не интересовало то, как столь невероятно низкие цифры соотносятся с масштабами разрушений, беспрецедентно огромным огненным штормом и другими обстоятельствами бомбового удара.
При этом комиссия почему-то не посчитала нужным пригласить для работы самого лучшего эксперта по этому вопросу – Девида Ирвинга, изучавшего тему разрушения Дрездена с начала 60-х годов. Но это и понятно, со своими книгами Ирвинг стал для элит ФРГ как кость в горле, от которого всё никак не удавалось отделаться. Совершенно очевидно, что он бы не согласился с выводами комиссии, а на то, чтобы оспорить позицию Ирвинга у самопровозглашенных «экспертов» не хватало ни профессионализма, ни знаний, ни опыта, ни желания искать новые документы там, где искал Ирвинг. Более того, правительство, не желая быть опозоренным в целенаправленном занижении жертв бомбардировок, позаботилось о том, чтобы вычеркнуть имя Ирвинга изо всех упоминаний о воздушном налёте, а самого его изгнать с немецкой земли, запретить въезд в Германию и присутствовать на каких-либо церемониях памяти.
В итоге, Ирвинг так и не согласился с окончательными выводами комиссии в 2008 г. заявив при этом, что у него «есть четкое мнение о новых «открытиях», которые, похоже, руководствуются политкорректностью».
Конформистские историки в свою очередь попытались уличить Ирвинга в использовании поддельных документов с целью завысить число жертв. Его обвинили в фальсификациях из-за того, что в первоначальных своих исследованиях, он использовал сомнительный и по всей вероятности, поддельный документ «ТB-47» (Tagesbefehl №47, или «Ежедневный приказ № 47»), обнаруженный в 1963 г. при необычных обстоятельствах, который он сначала принял за подлинный. Ирвинг приписывал авторство этого документа доктору Фунфаку. В действительности, после того как выяснились подробности, оказалось, что доктор Фунфак был обычным очевидцем, не располагавшим секретными данными и не имевший отношения к документу. В самом документе «ТВ-47» утверждается, что в ходе авианалета на Дрезден было убито 202 040 человек, и вероятное число погибших – 250 000. В нём также говорится, что на Альтмарке (городской площади) было сожжено 68 650 тел. Однако, в 1965 г. появился подлинный «ТВ-47», и в нём было написано, что всего убитых было обнаружено 20 204 человека, вероятное общее число погибших – 25 000, а количество сожженных на Альтмарке тел – 6 865. То есть показаны цифры ровно в 10 раз меньшие. Отсюда возник вывод, что кто-то, возможно в Министерстве пропаганды Рейха добавил к цифрам ноль, чтобы возмутить немецкую и мировую общественность.
Это обстоятельство, тем не менее, не означает, что жертв действительно было в 10 раз меньше, чем в документе «ТВ-47», однако Ирвинг, после собственных исследований подлинности документа и ознакомлением с новыми документами, предоставленными ему городской администрацией Дрездена в апреле 1966 г. посчитал, что на столь сомнительный документ он ссылаться более не должен и уже летом 1966 г. после выхода его первой книги о Дрездене, внёс исправления и устранил неточности относительно ТВ-47. В тоже время, он кардинально не стал пересматривать цифры жертв в пользу их снижения. В издании «Разрушения Дрездена» 1966 г. Ирвинг определял цифру в пределах «от 100 до 250 000» убитых. В 1993 г. в ролике, сделанном для австрийской публики, Ирвинг заявил: «В авианалёте было убито более 135 000 человек».
У конформистских историков нежелание Ирвинга кардинально уменьшать цифры жертв вызвало сильное раздражение и попытки обвинить его во лжи и фальсификациях, они пришли к выводу, что он продолжает использовать поддельный документ «ТВ-47», который был признан недостоверным ещё в 1965 г.
Как утверждали конформисты: «Ирвинг влюбился в подделку, сделанную пропагандистским аппаратом Геббельса… Тем не менее, даже после этого Ирвинг всё ещё пытался изобразить большее число жертв, чем заслуживало доверия, с частично довольно абсурдными заявлениями…»
Эти обвинения звучали крайне нелепо, особенно с учетом того, что Ирвинг был одним из первых, кто изучал подлинный «ТВ-47» и 7 июля 1966 г. в лондонской газете Times сделал по этому поводу заявление.
«Два года назад я получил из частного источника в Восточной Германии то, что якобы было выдержками из доклада начальника полиции, в котором приводился окончательный список погибших – «четверть миллиона». Другие статистические данные в нём были точны, но теперь очевидно, что список погибших был сфальсифицирован, вероятно, в 1945 году». «Я не заинтересован в продвижении или увековечивании ложных легенд и считаю важным внести ясность в этом вопросе».
Но почему, в таком случае, Ирвинг не сократил число жертв в десять раз, если он сам признал поддельность «ТВ-47»? Дело в том, что дальнейшие исследования архивов Восточной Германии, которые он проводил с 90-х и до 2010-го года, а также беседы со свидетелями трагедии, привели его к выводу, что реальное количество жертв, вероятно, не так сильно расходится с цифрами поддельного «ТВ-47». Тем не менее, конформистские историки, взявшие курс на отбеливание бомбардировочной бойни союзников, упорно утверждают, что у Ирвинга нет ничего для подтверждения своих слов, кроме подделки Геббельсовской пропаганды.
В тоже время, имеет смысл узнать, а какими новыми данными обладают верные защитники политкорректных табу современной ФРГ, позволяющие им понизить цифры жертв до 18 000 - 25 000? Но как комиссия «очень крутых экспертов» по налету на Дрезден получила эти столь низкие цифры? Ей удалось найти и ввести в оборот новые, ранее не известные документы, которые всё поменяли? Оказывается, что нет, в действительности, ничего нового в том самом «километре документов», который они пересмотрели, найдено не было, а опирались они на уже известные документы с 1960-х годов.
Это всего два документа. Первый, - это уже упомянутый выше подлинный «ТВ-47», появившийся в 1965 году, в котором сказано, что общее количество убитых на момент 22 марта составило 20 204 человека, сожженных на Альтмарке – 6 865, и вероятное общее число погибших – 25 000 человек.
Второй – это записка, подписанная офицером полиции Максом Юрком под диктовку, на которой стоит подпись полковника полиции Вольфганга Тьерига. В нём говорится:
«К 10.03.1945 г. предварительные данные: 18 375 погибших, 2 212 тяжело раненых, 13 718 легко раненых, 350 000 бездомных и долгосрочное переселение…». Общее число погибших в нём «оценивается примерно в 25 000 человек». Документ впервые был опубликован в книге Вайдауэра 1966 г. «Адский Дрезден».
Вот, собственно, для того, чтобы повторить эти самые данные, появившиеся в 1965-1966 годах, комиссия очень «крутых экспертов» поглотившая большой финансовый пирог от правительства ФРГ, проработавшая 4 года не сумела ввести в оборот ничего нового, никаких принципиально новых документов, подтверждающих её выводы, тем не менее, бодро отчиталась о том, что выполнила заказ государства по крайнему занижению числа жертв Дрезденской бойни. С этих дней всех, кто придерживался цифр Ирвинга, можно считать еретиками, «безосновательными и безответственными манипуляторами с цифрами», поддерживающих «неонацистские нарративы».
Но ещё за несколько лет до работы этой комиссии, в 2000 г. на судебном процессе Ирвинга против Деборы Липштадт, судья Грей в своём постановлении заявил, что «оценки в 100 000 и более смертей, которые Ирвинг продолжал приводить в 1990-х годах, не имели под собой доказательной базы и не были сделаны ни одним ответственным историком». Цифры по Дрездену из книги Ирвинга, как утверждал судья, являются примером «случаев, когда Ирвинг так извращенно и вопиюще обращается с историческими свидетельствами, что трудно поверить, что это произошло случайно».
Но теперь вопрос, что представляет собой доказательная база Ирвинга?
Во время своей работы над первым изданием книги о Дрездене, он собирал все возможные свидетельства, которые удавалось найти, помимо документальных, также и людей, которые могли иметь если не прямую, то, хотя бы косвенную связь со службами, ведущими подсчет жертв.
На доктора Фюнфака, работавшего урологом в военном госпитале, можно было опираться лишь отчасти. Он всячески избегал какой-либо своей причастности к официальным данным и документам и пытался всячески отмежеваться от них, по-видимому, опасаясь проблем с властями и спецслужбами ГДР. В письме Ирвингу 19 января 1965 г. он тем не менее делится некоторыми любопытными замечаниями, рассказывая, что выжил «благодаря чистой случайности, так как укрылся в здании Красного Креста на Тиргартенштрассе. Все мои соседи по Паркштрассе были убиты, без исключения».
Он пишет о том, что не видел документов и не знает истинных цифр, но помнит некоторые сообщения чиновников, проводивших подсчет жертв:
«Как и любой другой пострадавший, я узнал цифры только из третьих рук – от коменданта города, который был моим другом, из Гражданской противовоздушной обороны и т.д. Но цифры всегда существенно отличались.
Я сам был на Альтмарке только один раз во время кремации, в остальном я был совершенно не при чём. Я никогда не был военным врачом в Дрездене, ни заместителем военного врача, а просто работал урологом в военном госпитале…
Хотя я не могу делать никаких официальных заявлений о количестве погибших, я могу лишь повторить то, что мне сообщили. Городской комендант генерал Менерт 22 февраля 1945 г. говорил о 140 000 погибших, профессор Фетчер из гражданской обороны – о 180 000. Но я никогда не видел письменных свидетельств».
Фюнфак находился в некотором волнении из-за того, что его имя появилось в прессе ГДР, а он подвергся нескольким допросам спецслужб, о чем он сказал в письме Ирвингу от 16 марта 1965 г. В этом письме он также подтверждает:
«Генерал-лейтенант Карл Менерт был комендантом и моим близким другом… С ним я часто говорил о воздушных налётах, и мы обсуждали список погибших. Мы оба были поражены тем, что в прессе была опубликована цифра в 35 000 человек». То есть, были поражены тем, что цифра была сильно занижена.
Но одним из главных источников для Ирвинга был вовсе не доктор Фюнфак, как об этом упорно твердили его оппоненты, а Ганс Фойгт, который в 1945 г. был назначен в Abteilung Tole – Бюро по розыску пропавших без вести в Дрездене, в котором возглавил отдел по работе с погибшими. Он составил огромный картотечный каталог и вёл дневник. В 1960 г. он подсчитал для Ирвинга, что общее число погибших в Дрездене достигло 135 000 человек. Эту оценку он и предложил Ирвингу в качестве средней цифры, которую впоследствии также использовал и писатель Курт Воннегут в романе «Бойня №5». Другие городские чиновники давали сопоставимые оценки в пределах от 130 000 до 150 000.
В тоже время, левый по политическим взглядам профессор Фетчер, руководитель гражданской обороны города в 1945 г. считал, что жертв было – 180 000. Карл Боденшатц, глава министерства Германа Геринга, посетивший Дрезден через несколько дней после бомбардировок, в плену рассказал о 150 000 погибших.
На суде по делу Липштадт, оппонент Ирвинга Р.Дж.Эванс просто назвал эти источники «нацистскими», даже левого Фетчера и Фойгта назвал «ярыми фашистами», и тем самым попытался дискредитировать, их как не надежные источники, после чего Ирвинг подловил его на этом невежестве и разнес как лжеца и наглого фальсификатора.
Даже после завершения работы комиссии по подсчету жертв налета, Ирвинг не намерен был отказываться от своих цифр и продолжал искать им новое подтверждение. Совет депутатов британских евреев был взбешён этим и через своего представителя Оливера Камма раскритиковал писателя Курта Воннегута и Ирвинга, сказав, что у них «устаревшие взгляды» на Дрезден. Такое отрицание бомбового Холокоста, стало в обществе, пронизанном насквозь ложью и лицемерием политкорректности, неким стандартом поведения элиты, готовой во что бы то ни стало не допустить крушения своих «сакральных табу». Ирвинг ответил с характерным ему язвительным сарказмом: «Что, если бы ревизионисты писали с насмешкой об «устаревших взглядах на Холокост»?
Всё это усиливало анти-Ирвинговскую кампанию, проводимую оголтелыми лево-либеральными антифашистами и еврейскими организациями.
В тоже время, в Государственном архиве Германии, Ирвинг, изучая тома шифровок СС и полиции, рассекреченных в середине нулевых годов, откопал две очень важные находки в апреле 2009 г.
Он наткнулся на отчёт, который был составлен в начале апреля 1945 г. о потерях, понесенных полицейскими из Бреслау, оказавшимися в ловушке во время адского шторма в Дрездене 13 февраля 1945 г.
5 апреля их командир докладывает в зашифрованном виде:
«два сотрудника шуцполиции убиты, 35 пропали без вести; полиция гражданской обороны: 25 убитых, 151 пропавший без вести; украинская вспомогательная полиция: 43 убитых, 192 пропавших без вести».
«Большинство пропавших без вести, - уточняет он, - скорее всего, полностью обуглились и поэтому не подлежат опознанию».
Это весьма важная деталь. Несмотря на то, что историки-конформисты, не приводя никаких доводов, просто утверждали, что сожжения тел до пепла или фрагментов, смешанных с обломками зданий, в огромных количествах, значительно превышающих число опознанных жертв быть не могло, этот эпизод – убедительное свидетельство обратного. При чудовищной температуре в огненном шторме, доходившей до 1000 градусов по Цельсию, подобное становилось более чем возможным. Потери полиции показывают, что на каждый опознанный труп приходилось от 4 до 6 трупов, которые либо превратились в головешки и сильно уменьшились, либо от них вообще ничего не осталось, порой даже пепел найти было сложно. Следовательно, к 35 000 опознанных тел есть все основания прибавить ещё цифру в 5 раз большую, и тогда мы получим общее число в 210 000 погибших.
Второй важнейшей находкой Ирвинга стал новый секретный документ, подписанный начальником полиции Дрездена и расшифрованный британцами через несколько недель после войны. В огромных томах, заполненных стенограммами из шифровок полиции и СС нет ничего, что было бы написано для послевоенного антуража, и в этом их высочайшая ценность, поскольку никто не предполагал, что когда-нибудь кто-то будет читать эти секретные шифровки. Этот документ подтверждает, по меньшей мере, оценки Фогйгта, если не дает оснований задуматься о ещё более высоких цифрах жертв авианалета.
В 2008 г. элита ФРГ, казалось, решила неудобную проблему с цифрой Фойгхта, которая стала занозой в боку обоих правительств ФРГ и ГДР, упорно стремившихся занизить число воздушного налёта, при помощи Комиссии Рольфа Мюллера, состоявшей из заискивающих, кланяющихся и пресмыкающихся историков, решивших добровольно поставить на себя печать позора.
Как оказалось, они просто ухватились за самую низкую цифру, которая им больше всего понравилась, за найденную в 1965 г. в отчете начальника полиции от начала марта 1945 г. и не более. В действительности, никакими углубленными исследованиями эта комиссия напыщенных лентяев и пожирателей гос. бюджетов не занималась. Максимум, на что у конформистов хватило ума – это попытаться очернить Фойгта, назвав его лжецом и «нацистом», каким он не был, случайно забыв при этом, что сами они пользовались «нацистскими» данными из отчёта Тьерига и хватило наглости утверждать, что никого Бюро по поиску пропавших без вести вообще не существовало.
Совершенно очевидно, что никакой «километр документов» эти невообразимо «крутые эксперты» не просматривали, ибо в противном случае, они должны были бы найти тот документ, который Дэвид Ирвинг смог найти в апреле 2009 года, не обладая и сотой долей тех финансовых возможностей, которой располагала целая комиссия. Но упорство, энтузиазм и терпение Ирвинга, пересмотревшего более 50 огромных томов секретных расшифровок, было вознаграждено.
Он нашел документ от 24 марта 1945 г. в котором дрезденский политпрезидент доложил оберфюреру СС доктору Дитрихсу следующее:
«Re: Ситуация с пропавшими без вести в районе противовоздушной обороны Дрездена.
Оберштурмбанфюрер города Дрездена учредил: А) Центральное бюро по делам пропавших без вести и девять реестров, пропавших без вести. В) На данный момент зарегистрировано от 80 до 100 000 заявлений о пропавших без вести. С) 9720 заявлений о пропавших без вести подтверждены как случаи со смертельным исходом. D) На сегодняшний день опубликована информация о 20 000 пропавших без вести. Е) Точные статистические данные будут доступны позже».
Отсюда следует, что Бюро действительно существовало и Р.Дж.Эванс на суде против Ирвинга, как и другие конформисты лгали, отрицая это, или просто не хотели ничего слышать о нём. Фойгт действительно там работал, вел подсчет и его цифры очень близки к тем данным, которые можно видеть в документе. Помимо 35 000 опознанных тел, без вести пропало более 100 000, из которых едва ли десятую часть можно было подтвердить, как случаи «со смертельным исходом». Найти следы или установить судьбу остальных пропавших после колоссальных масштабов огненной бури, похоже не представлялось возможным, и она так и не могла быть выполнена.
Ещё одна важная деталь, которая кажется предельно ясной: те, кто числился «пропавшим без вести», - в дополнение к телам, которые были официально опознаны и похоронены или сожжены к 24 марта – дате этой телеграммы, - никогда не вернулись бы. Говоря словами телеграммы, найденной Ирвингом, они были мертвы, «обуглены» и не опознаваемы.
Но даже цифра в 100 тыс. пропавших без вести, о которых сообщено в телеграмме, должна быть заниженной. На улицах Дрездена было более полумиллиона бездомных беженцев, спасавшихся от осады Красной армией Бреслау на востоке. Целые семьи беженцев, очевидно, погибли во время адского шторма, из которых в живых не оставалось никого, чтобы сообщить о них как о «пропавших без вести». Следовательно, реальная цифра Дрезденского Холокоста может быть выше цифры Фойгхта.
Эти данные разоблачают ещё одно нелепое утверждение сторонников минимизации потерь авианалёта, которые заявляют, что 25 000 – это все будто бы подсчитанные тела, которых только удалось найти и захоронить с документами или без них по завершении работ к 22 марта. В это число включают также обнаруженные после войны останки ещё 1858 человек. Затем предпринимается следующий трюк: утверждается будто число в 35 000 – это число потерь, «названное германским командованием до окончания работ». Далее, выясняется, что «10 000 тех, кто был объявлен погибшим или пропавшим без вести, остались в живых, но, когда в город вошли советские войска, им передали именно предварительную оценку». Получается 35 000 – 10 000 выживших – в итоге 25 000. Всё вроде бы просто и складно. (Алексей Исаев. Мирослав Морозов. Мифы Великой Отечественной. Илья Кричевский. Дрезденский миф. 2010 г.)
Только вот сочинители подобного мифотворчества либо вообще не знают, либо игнорируют тот факт, что никакого завершения работ по извлечению тел к 22 марта не произошло, как ни произошло и в течение всего апреля и начала мая. Извлечение гигантского количества останков, а также поиск пропавших без вести происходили непрерывно, не останавливаясь ни на один день до самого момента капитуляции Германии! Все работы по поиску тел погибших прекратились и были остановлены только после того, как советские войска вошли в город 8 мая и расформировали Бюро, занимающееся этими поисками. По сути, поиски так и небыли завершены. Интересно, также, что за «германское командование» называло предварительную цифру в 35 000, когда самым информированным человеком в городе мог быть только Ганс Фойгхт, у которого и были все цифры, вся картотека о погибших, опознанных и пропавших без вести и который создал 4 категории опознания тел погибших?
Он не раз говорил, что это те, кого удалось идентифицировать, в то время как громадное количество извлечённых трупов опознать не представлялось возможным. На это не было ни сил, ни времени. Всего, по четырём категориям, используя эти системы учета, Гансу Фойгхту удалось установить личности не 35 000, а около 40 000 погибших к 6 мая 1945 года.
Если 10 000 в итоге нашлись как выжившие, это очень хорошо, но вот только как быть с остальными 100 000 пропавшими без вести? Они тоже все нашлись живыми и в добром здравии? Или, быть может, с ними что-то случилось?
Данные Фойгхта в любом случае, заслуживаю гораздо больше доверия, чем измышления сборища конъюнктурных лизоблюдов, услужливо работающих над сохранением политкорректных табу в политической системе ФРГ, поскольку Фойгхт не только работал с обширной документацией, но и видел своими глазами все ужасы, связанные с извлечением тел.
Что после этого можно сказать о Государственной комиссии «супер-экспертов», на деле же из напыщенных, ленивых и самодовольных конформистов, ставших обслугой элиты ФРГ? Они бы никогда не нашли этот документ, и даже не стали бы его искать.
Это всё, что следует знать о так называемом «масштабном исследовании» 2004-2008 годов группы Ральфа-Дита Мюллера о дрезденской трагедии. Комиссию, очевидно вообще не интересовал вопрос такого огромного количества, пропавших без вести. Все их «открытия», основанные на устаревших, давно известных двух документах, не более чем фальсификация и наглое, лживое и позорное отрицание Дрезденского Холокоста. Но они могут быть спокойны, никто в суд за это отрицание их не потащит, как это делают с теми, кто пересматривает число жертв Аушвица.
Несомненно, своими находками в 2009 году Девид Ирвинг испортил фальсификаторам триумф, успевшим раструбить о «разоблачении нацистской лжи» о жертвах Дрездена.