- Если бы мой папа увидел тебя, - сказал Мак (Мак - наш проводник, папуас из племени Ули), - то он сказал бы: «Господи, спасибо что ты сегодня послал мне такую хорошую еду». (Вообще-то он был каннибал. Ну не то чтобы был, он и сейчас живой). - Папа всегда был скромным. Бывало, завалит пару-тройку врагов, но никогда не хвалится, что принес в племя столько еды…
(Из разговора с нашим проводником)
Это было достаточно необычное ощущение - за одну неделю совершить перемещение, как на машине времени, из современнейшего и крупнейшего города Гонконг в джунгли Папуа. Когда-то в школе мы проходили общественно-экономические формации. Первобытно-общинная, рабовладельческая, феодальная и так далее. И вот первобытно-общинный строй общества казался невероятно далеко в прошлом. Но на деле все оказалось не так. Почему человеческое общество замерло в своем развитии в экваториальных и субэкваториальных районах мира? Неужели на это повлиял теплый климат, отсутствие необходимости тяжелым трудом добывать пищу? Хотя, откуда тогда там взялся каннибализм? Много вопросов интересовало нас, когда мы стартовали в Папуа Новую Гвинею.
Папуа - второй по величине остров мира. Административно он поделен на две части: независимую страну и индонезийскую территорию. Как-то так сложилось, что на острове существует едва ли не 15-20% всех языков мира. И по разным оценкам от 700 до 900 различных народностей-племен.
Часть острова – это горы и непроходимые джунгли. Несмотря на возможности современной техники, несмотря на накопленные знания, спутники и развитие навигационных систем, многие территории этого острова очень мало изучены. Поистине есть еще места на планете, куда не добрался навигатор.
Ну и вот… А что собственно вот. Во все времена были те, которые искали на свои задницы приключений. И мы рванули за приключениями.
Независимая Папуа Новая Гвинея оказалась, с моей точки зрения, более цивилизованной, если такое определение вообще возможно по отношению к этому острову. По крайней мере, те племена, которых мы там встречали, контактируют с современной цивилизацией. Они могут ходить голыми, могут практиковать древние ритуалы, может быть даже жрать друг друга втихаря, но в целом осталось ощущение, что практически во все концы этой части острова пробрались хоть плохие, но дороги, хоть ленивые, но миссионеры. Во многом папуасы живут так же, как жили они многие годы назад. Но они как минимум видели белых людей и в своем обиходе используют разные предметы современной цивилизации (котелки, например, или мачете).
Индонезийская часть оказалась более таинственной. На границе - современный таможенный комплекс. Машины вполне современные, самолеты летают, офисы, гостиницы, кондиционеры в офисах, банки, асфальтовые дороги, рестораны... В общем, все как везде. И мы сидим в небольшом кабаке, и наш проводник Мак рассказывает нам про своего отца-людоеда, про женщин-амазонок где-то далеко на северо-западе острова, которых вообще мало кто видел и которые исчезают из поля зрения вертолетов, когда экспедиции пытаются высадиться в тех районах. «У них «мужья» - собаки, а мужчин они убивают и съедают, - вращая глазами вещает наш проводник. - Мы два раза пробовали к ним добраться, но они исчезают. Горел костер, а потом даже углей не остается. Полетели туда?»
Но наша цель - южная часть острова. На небольшом самолете мы перелетаем горный хребет.
С высоты 5000 метров становится понятно, почему в этих джунглях еще не ступала нога современного человека. Влажные экваториальные леса, петляющие по ним реки, практически вертикальные отвесы и глубокие ущелья, покрытые все теми же влажными экваториальными лесами - проплывают в разрывах облаков под крылом самолета.
Когда я рассказывал о нашем путешествии своему другу, упомянул о том, что мы натолкнулись на небольшую общину папуасов из племени каравай, которые еще никогда не видели белых. Мой друг улыбнулся и сказал мне – «никому больше не рассказывай об этом, дай людям (папуасам) спокойно пожить». Поэтому я не буду конкретизировать места, по которым мы ехали, плыли, шли.
С каждым шагом мы углублялись в первобытную страну. Два дня мы плыли по рекам на лодке с мотором, а потом несколько дней шли по джунглям.
Оплотами цивилизации по нашему пути были небольшие магазинчики-фактории. Это как когда-то на Диком Западе, место где можно было купить соль, патроны, спички. Эти фактории-магазины с незамысловатым набором самых необходимых в джунглях вещей и продуктов.
Первые ночевки были у нас в маленьких деревнях. Это дома, построенные не то государством, не то какими-то благотворительными фондами. И в них живут папуасы, которых каким-то образом выманили из джунглей. Они не стали от этого цивилизованными, они остались папуасами. Но мне очень показалось, что они стали несчастными что ли. То есть их вырвали из привычной среды, но не довели до конца в цивилизованное общество.
Условия их жизни убогие, даром что в домах. Ну и чтобы было понятно - дома это только название того сооружения, в которых они живут.
Сами же караваи строят дома на деревьях. По одной версии так защищаться легче, а по другой версии - боялись они некоего красноглазого дьявола, который якобы у них воровал детей, стариков и женщин. Караваи и до сих пор на деревьях живут.
И как в той поговорке, что чем дальше в лес тем толще партизаны, так и тут: чем дальше мы уходили в джунгли, тем более диких караваев мы встречали.
В какой-то момент наши проводники начали сомневаться в маршруте. Мы несколько раз поворачивали назад, перебирались через маленькие и большие реки и в конце концов вылезли на лесную вырубленную поляну, на которой находилось два больших дома на деревьях. В поселке было двое мужчин и три мальчика лет 10-13.
Как потом уже мы узнали, прожив несколько дней в племени, женщины днем занимаются собирательством. Они собирают съедобные травы, личинки насекомых и еще сердцевину саговой пальмы, из которой они делают что-то среднее между густой кашей и сожженной лепешкой.
А мужчины охотятся в сумерках и ночью. Мальчишки же могут ловить рыбу с помощью копий или помогать женщинам в собирательстве. Всего в селении оказалось около двадцати человек. Это три семьи. Я так понимаю, что эти сообщества живут небольшими группами - такими, которые могут прокормиться на небольшой территории. Через год-полтора они снимаются с насиженного места и уходят в другое. Строят на дереве дом и все начинается сначала. Дома строят на высоте метров десять, но я видел дома, которые были построены и на высоте пятидесяти метров.
Вечером собрались женщины и дети. На ужин приготовили лепешки из саго, притащили много личинок какого-то жука, которые женщины наковыряли из-под коры все той же пальмы саго,
Ну а мужчины подстрелили какую-то крысу. Крысу, особо не заморачиваясь, засунули в костер. Шерсть у нее обгорела, и в принципе все. Чистить ее или потрошить никто не стал. Так слопали. Ели все это и мы, потому что альтернативным вариантом могло, наверное, быть то, что сожрали бы нас.
Несколько дней, проведенных в племени дикарей, пролетели невероятно быстро. Есть мысль вернуться туда еще раз. Мир небоскребов, огромных аэропортов, метро, пробок в больших городах, и эта картинка диссонирует с джунглями и домами, построенными на деревьях. А в домах живут первобытные люди, которые охотятся с помощью луков и стрел, женщины занимаются собирательством. Тревоги и заботы этих людей так далеки от привычного нам мира!..
Максим Богатырёв