Окончание
Суховей нахмурился, пытаясь понять, что именно встревожило Гурадзе, но промолчал, ожидая, пока тот заговорит первым. Магара подошёл к ведру у печки, зачерпнул воды кружкой и протянул её Гурадзе.
— На, пей, успокойся, — коротко сказал он, не добавляя лишних слов.
Гурадзе отпил из кружки, его голос был хриплым, словно пересохшее горло не позволяло говорить громко.
— Капитан, — начал он, глядя прямо на Суховея, — мне кажется, я что-то видел.
— Говори.
Видение ускользало, растворялось. Гурадзе отчаянно цеплялся за него.
— Люди... Много людей. Их готовят, будто бы на отправку. Страх... Какой-то молодой парень, отчаянный. Он не понимает, что его ждёт, за что, почему... Врачи...
Магара забрал кружку из рук Гурадзе. Слово «врачи» не понравилось ему. В душе всё сильнее зрела уверенность в том, что им предстоит столкнуться с тем, что он уже видел: лаборатория, эксперименты, опыты над живыми людьми. Он коротко взглянул на часы. Без десяти восемь.
Магара наклонился к лавке, на которой лежал Червонный, завернувшись в бушлат. Лёгким, но точным движением он толкнул его в бок.
— Подъём, — бросил он.
Червонный заворочался, пробормотал что-то невнятное и перевернулся на другой бок.
— Эй, не глухой же. Поднимайся, дело ждёт, — добавил Магара громче.
Червонный открыл один глаз, посмотрел на Магару и недовольно зевнул.
— Вечно вы меня будите, когда сны самые интересные, — пробормотал он, садясь и протирая глаза. — Что, уже рассвет?
Магара не ответил, а лишь указал взглядом в сторону окна. Червонный, всё ещё сонный, поднялся, на ходу натягивая бушлат.
Суховей повернулся к Гурадзе.
— Расскажи подробнее, что ты видел.
Маркс пришёл в себя, закрыл глаза, словно пытаясь собрать образы воедино.
— Там были люди, — начал он медленно. — Они стояли в шеренге, словно их куда-то готовили. У всех одинаковая одежда, похожая на больничные пижамы. Впереди стоял врач. Его лицо я не помню, но он говорил что-то. Я не смог понять. А ещё там был юноша, он сидел в углу. Он был напуган, как зверь, загнанный в ловушку. На него кричали. Один из врачей держал в руках что-то похожее на дубинку и замахивался.
Гурадзе закашлялся, и Магара снова протянул ему кружку с водой.
— Не помню... Туман...
Суховей слушал внимательно, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри всё сжималось. Рассказ был лишён очевидной логики, но звучал настолько правдоподобно, что капитан не мог его игнорировать.
— Люди в пижамах, врачи, — повторял он тихо. — И никакой конкретики. Чем там хоть занимались?
Гурадзе пожал плечами.
Суховей подошёл к столу, обдумывая дальнейшие действия. Магара тем временем помогал Червонному снаряжать оружие.
— Если в этих местах было что-то такое, совершенно точно кто-то должен знать. Ну или хотя бы знать слухи. Он же из местных, — сказал Магара.
Суховей молча согласился. Тревога, возникшая после слов Гурадзе, теперь только крепла. Все знали, что это дело не похоже на другие. И хотя план оставался прежним — обследовать точки нападений, — чувствовалось, что это только начало.
Группа была полностью готова к выходу. Снаряжение было разложено, оружие проверено, но Суховей задержал выход на час. Ему нужно было переговорить со старшиной.
— Магара, за старшего, — бросил капитан, застёгивая воротник.
— Гурадзе со мной.
— Так точно? — коротко ответил Магара, поправляя автомат за спиной.
Суховей и Гурадзе вышли из избы. Мороз всё ещё держался крепко. На улице стояла тишина, лишь снег скрипел под ногами, пока они направлялись к зданию правления.
Старшина встретил их своей ухмылкой, которая сразу же вызвала у Суховея внутреннее раздражение.
— Товарищи, снова вы, — проговорил старшина, вставая из-за стола. — Чем могу помочь?
— Нам нужно уточнить одну вещь, — сказал капитан, не теряя времени на вступления. — Скажите, здесь когда-нибудь было какое-либо медицинское учреждение, где содержались люди?
Вопрос застал старшину врасплох. Он задумчиво почесал затылок.
— В смысле, больница? Ну, у нас в посёлке есть фельдшерский пункт.
— А что, приболели? — старшина усмехнулся.
Суховей приблизился.
— Я имею в виду не больницы и не фельдшерские пункты, а закрытые учреждения. Отвечайте по существу.
Сначала старшина хотел просто послать приехавшего капитана, но заданный тон его отрезвил. Да и опять-таки спрашивал не простой капитан, а сотрудник НКВД. Ещё и с погонами — он переборщил. Могли начаться проблемы.
Старшина встал из-за стола.
— В начале тридцатых, может, позже... Слыхал я, что был тут дом, куда больных, а может, и со всего Союза, свозили душевнобольных. Лечили их или что с ними делали — я не знаю.
— И что с ним стало? — уточнил Суховей, внимательно глядя на старшину.
— Да закрылся он ещё до войны. Подопечных перевели куда-то, а здание то ли забрали, то ли сгорело — и всё. Да и далековато отсюда, километров сто будет.
— А чего вас так заинтересовало?
Суховей хотел задать ещё один вопрос, но вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к своей руке. Гурадзе, молча стоявший за спиной, едва заметно коснулся локтя.
Суховей услышал голос Гурадзе в своей голове: «Я кое-что увидел».
Тайга шла своей жизнью, чуждой человеку. Гулкий треск замерзших ветвей, шорох снежных крон. Группа Суховея углублялась в чащу, двигаясь по старой просеке, когда-то проложенной для лесозаготовок. Теперь она была едва заметной, поросшей низким кустарником, который цеплялся за одежду, словно удерживая от дальнейшего пути.
Червонный шёл впереди, крепко держа автомат. Но его уверенность, обычно ярко выраженная в подшучиваниях над товарищами, сегодня была как будто подорвана. Он всё время оглядывался, бросая короткие взгляды на тени деревьев.
— Не нравится мне это место, — пробормотал он себе под нос, но его слова услышал Магара.
— У тебя и городская площадь подозрения вызывает, и если пустая будет, — Магара пытался держать будничный тон, стараясь не дать напряжению взять верх. Однако и сам Магара чувствовал что-то странное. Лес был слишком тихим, будто наблюдал за ними, сдерживая дыхание.
Гурадзе замыкал группу, но через какое-то время он ускорил шаг, поравнявшись с капитаном.
— Товарищ капитан, — тихо произнёс он, стараясь, чтобы его голос не разорвал зыбкую тишину.
Суховей мельком взглянул на него.
— Что?
— Мне кажется... Старшина имеет к этому отношение. Он тоже был там. Рядом с людьми в шеренге. Я не вижу его конкретно, но чувствую его жесты, слышу голос... Он смеялся.
Суховей нахмурился.
— Зачем ты мне это сейчас рассказываешь?
Гурадзе замолчал, словно обдумывая ответ, а потом медленно покачал головой.
— Потому что я чувствую их страх. И хуже.
Суховей задержал на нём взгляд, затем махнул рукой.
— Двигаемся вперёд, к месту нападения на геолога.
Они снова тронулись в путь, но напряжение росло. Ветви деревьев, покачивающиеся на ветру, казались живыми. Они шептали что-то неразборчивое.
Червонный, шедший впереди, вдруг резко остановился.
— Товарищ капитан! — начал он, оглядываясь через плечо. — У меня чувство, что за нами следят.
Замыкающий Магара нахмурился.
— Не предупреждай Червонного, это лес. Здесь всегда что-то шуршит.
Но Червонный не слушал его. Его глаза метались, руки сильнее сжимали автомат. Внезапно в стороне от них мелькнула тень — быстро, бесшумно, словно сама часть леса, она скользнула между деревьями.
— Чёрт! — закричал Червонный и открыл огонь, короткими очередями полоснув по кустам.
— Твою мать! — рявкнул Магара, тоже вскидывая винтовку и стреляя туда, где исчезла тень.
Суховей резко поднял руку.
— Прекратить огонь!
Выстрелы затихли, оставив после себя звенящую тишину. Снег, осыпавшийся с деревьев, лёг на землю.
Суховей быстро шагнул к Червонному.
— Что случилось? — требовательно спросил он, хватая бойца за плечо.
Червонный тяжело дышал, лицо его было белым, глаза полны напряжения.
— Товарищ капитан, я... я видел. Там кто-то был. — Он мотнул подбородком в сторону леса. — Честное слово, видел.
Суховей внимательно смотрел на него, но ничего не говорил.
— Не врую, не на месте, — добавил Червонный тише, словно сам не верил своим словам. — Но кто-то есть. И это чувствуется.
Магара подошёл ближе, его взгляд был серьёзным, но он тоже молчал. Все трое уставились в глубь леса, где исчезла тень, но ничего не увидели.
Суховей поморщился, глядя на деревья, чьи чёрные силуэты будто смыкались в сплошную стену.
— Ладно, — сказал он жёстко. — Продолжаем движение.
Они двинулись дальше, но теперь напряжение висело в воздухе, как тягучий дым. Даже ветер, гулявший между деревьями, казалось, шептал что-то зловещее.
Группа двигалась по тропе. Тишина вокруг казалась Суховею гнетущей. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, как из-за деревьев сбоку в их сторону вырвались две тёмные фигуры. Их появление было молниеносным, движения — стремительными и бешеными.
Магара увидел их первым и успел выкрикнуть:
— Контакт! Рассредоточиться!
Он резко пригнулся, вскидывая автомат, но одно из существ оказалось слишком близко. Оно было человекоподобным, но его тело покрывала густая поросль — не шерсть, а именно волосы. Искажённые черты лица делали его пугающе чуждым. На нём висели лохмотья, испачканная грязью, а глаза горели бешеной яростью.
Существо прыгнуло на Червонного, повалив его в снег.
— Держись! — крикнул Магара, бросаясь вперёд.
Магара первым ринулся в рукопашную схватку. Он летел на второго нападавшего, который направлялся к Гурадзе. Одним мощным движением сержант сбил его с ног, но существо, несмотря на свой вес, оказалось невероятно ловким. Оно перекатилось и вскочило на ноги, издав низкое, хриплое рычание.
— Тварь! — рявкнул Магара и с разворота ударил нападавшего прикладом винтовки в бок.
Удар был сильным, существо отшатнулось, но не упало. В это время Суховей вскинул пистолет-пулемёт и дал короткую очередь, стараясь прицелиться так, чтобы не задеть своих. Пули прошли слишком близко к существу, сражающемуся с Магарой. Заставив его на мгновение замереть, это дало Магаре шанс врезать локтем по оскаленной морде.
Тем временем Червонный отчаянно пытался высвободиться из-под второго существа. Оно придавило его к земле, выставив вперёд огромные руки. Червонный с трудом удерживал его, одной рукой схватившись за горло нападавшего, а другой вытаскивая нож из ножен.
— Сейчас ты у меня получишь! — прошипел он и всадил лезвие в бок существа.
Оно взвыло, резко дёрнулось назад, держась за бок, и побежало в сторону леса. Червонный увидел капли красной крови на снегу и своей ладони.
Магара, отбросив второго нападавшего в сугроб, тут же прицелился и выстрелил короткой очередью. Но существо, несмотря на раны, выпрыгнуло на четвереньки и стремительно побежало в лес, поднимаясь и снова падая.
— Они уходят! — крикнул Червонный, резко поднимаясь на ноги и хватая автомат.
— Не дадим скрыться! — рявкнул Магара и первым побежал вслед за парой по кровавым следам.
Суховей поднял руку, пытаясь их остановить.
— Стойте, Магара, Червонный, вернитесь! — но те уже скрылись в чаще.
Именно в этот момент, откуда-то из глубины леса, но с противоположной стороны, раздался пронзительный человеческий крик. Он был полон ужаса, режущего слух, как ржавый нож.
— За мной! — бросил он Гурадзе и, не дожидаясь ответа, побежал на звук.
Гурадзе и Суховей шли следом за ним. Крик прозвучал снова, затихая в глухом эхе между стволами деревьев.
— Кто-то живой, — выдохнул Гурадзе, ускоряя шаг, на ходу вынимая ТТ из кобуры.
— Увидим, — бросил Суховей, крепче сжимая оружие.
Тем временем Магара и Червонный нагнали существа — их силуэты едва угадывались между деревьями. Раненные, они двигались быстро, но оставляли за собой явные следы: кровь, сломанные ветки.
— Они нас куда-то ведут! — выкрикнул Червонный.
— Неважно! Они не уйдут! — рявкнул Магара, на бегу меняя магазин.
Суховей и Гурадзе пробирались через густой подлесок, когда впереди между деревьями показались несколько покосившихся крыш. Это был маленький починок, давно заброшенный. Кривые, подгнившие избы, на которых время оставило свои глубокие следы.
Возле одной из таких изб стоял мужчина. Его лицо было искажено криком.
— Юля! Юлька! — приложив ладони ко рту, кричал он.
Ускорив шаги, мужчина резко обернулся. Увидев вооружённых людей, он сначала вздрогнул, но затем побежал навстречу.
— Товарищи, товарищи! — его голос сорвался на хриплый вопль. — У меня дочку украли!
Мужчина едва не споткнулся, подбегая ближе. Его лицо было бледным, а взгляд тревожным и испуганным.
— Кто украл? — резко спросил Суховей, перехватывая автомат.
— Тварь какая-то! — мужчина схватился за голову, тяжело дыша. — Я из тайги вернулся, а в избе баба. Этот дур... из-за ребёнка не доглядела. Мелет какую-то чепуху: говорит, из леса вышел леший, а потом Юльку утащил. Я в лесу выстрелы слышал!
Он сорвался на крик, то хватаясь за голову, то бросая тревожные взгляды в сторону леса.
— Успокойся! — рявкнул Суховей, заставляя мужчину замолчать. — Показывай, где следы?
— Там! — махнул рукой мужик в сторону чаще.
— Умоляю, товарищи!
— Ясно. Идём, — коротко сказал Суховей.
Втроём они бросились к лесу. Мрак сгущался, и зловещие тени деревьев становились длиннее. Гурадзе шёл рядом, молча оглядываясь, и его взгляд казался ещё более отрешённым, чем обычно. Мужик бежал впереди, иногда сбиваясь с дыхания, он причитал, но не останавливался.
Следы за ним путались, как будто тварь, забравшая девочку, пыталась сбить с пути преследователей. Скорее мужик споткнулся, тяжело опустился на колени и заплакал.
— Не могу... Дальше не могу...
Суховей не остановился. Он видел, куда ведут следы, и уже понимал, что они приближаются к чему-то. Лес разрядился, и они вышли на поляну.
В центре поляны на нетронутом снегу сидела девочка. На вид ей было лет шесть или семь. Она возилась со снегом, что-то лепила, тихо напевая себе под нос. И рядом с ней на корточках находилось то, что на мгновение заставило всех замереть.
Существо. Человекообразное, заросшее шерстью, облачённое в длинную рубаху. Оно ворковало, издавая странные гортанные звуки, которые, несмотря на свою природу, казались успокаивающими. Тварь слегка наклонилась к девочке, будто защищая её своим массивным телом.
Суховей не раздумывал. Он резко поднял автомат, целясь прямо в голову существа.
— Не надо! — закричал Гурадзе, хватая капитана за руку. — Остановись!
Капитан не успел среагировать, и выстрел прозвучал, но рывок Гурадзе помешал сделать точный выстрел. Пуля ударила в плечо существа, откидывая его в бок. Тварь издала глухой, протяжённый звук, похожий на стон, и рухнула в снег.
Девочка обернулась на выстрел, округлила глаза, вскочила на ноги и бросилась к раненому существу.
— Нет, не надо! — Гурадзе с ужасом смотрел на происходящее. — Зачем? — прошептал он.
Суховей молча стоял, держа автомат в руках. Он перевёл взгляд на Гурадзе, потом снова на девочку. Лес молчал, словно наблюдая за тем, что произошло. Тишина давила осуждением свершённой несправедливости.
На поляне всё стало на свои места. Только люди, стоящие здесь, ещё не до конца это поняли.
Мужчина, держа девочку на руках, молча направился в сторону починка. Его шаги были неуверенными, он до конца не понимал, что только что произошло. Девочка тихо всхлипывала, уткнувшись в его плечо, но не плакала. Лес словно расступался перед ними, провожая их в тишине.
Суховей стоял, глядя им вслед, пока они не скрылись между деревьями. Затем он перевёл взгляд на Гурадзе. Маркс понял всё без объяснений. Он закрыл глаза, сосредоточился, и невидимая волна мысли, подобная ветру, скользнула вслед за девочкой и её отцом. В их сознание ворвался импульс, заставивший забыть всё, что произошло за последний час: лица, фигуры, сам момент на поляне. Всё стёрлось, словно и не было.
Суховей глубоко выдохнул.
— Возвращаемся.
Мужчина сидел на лавке в избе, осунувшись, словно его сломила нечто большее, чем просто усталость. Он оглядел Суховея, который стоял напротив, и не понимал, как и почему оказался здесь.
— Вы из экспедиции, что ли? — наконец выдавил он, моргая, пытаясь собраться с мыслями.
Суховей ничего не ответил. Он внимательно наблюдал за мужчиной, оценивая его состояние. Тот явно был на грани нервного срыва, но сохранял крупицы разума, чтобы не сорваться окончательно.
Прошло несколько минут, и за дверью послышались шаги. Вошли Магара и Червонный. Оба выглядели уставшими, их лица были напряжёнными. Во взгляде Магары сквозили отрешённость, смешанная с недоверием.
— Мы их упустили, шеф, — хрипло начал он, стягивая рукавицы. — Но одно могу сказать точно: это были люди. Волосатые, дикие, но люди. Точно говорю. Я не знаю, что с ними случилось. Откуда они взялись...
Червонный стоял рядом, но промолчал, оглядываясь на дверь, будто ждал, что за ней кто-то появится.
Суховей тяжело вздохнул, обвёл всех взглядом и указал на выход.
— Выходим.
Вся группа направилась наружу. Вечер уже окончательно перешёл в ночь, но снег отражал лунный свет, делая окрестности почти яркими. Мороз щипал кожу, ветер шевелил ветви деревьев на окраине починка.
— Они были людьми, — снова сказал Магара, когда все остановились у крайней избы на площадке перед домами. Он говорил неуверенно, будто сам не хотел верить в то, что только что произнёс.
Суховей ничего не сказал, только сжал губы.
— А вы что думаете, товарищ капитан? — спросил Червонный, его голос был сухим, почти злым.
Прежде чем Суховей успел ответить, Гурадзе молча поднял руку и указал в сторону леса. Его глаза, как всегда, были неподвижны, но в них появилась какая-то холодная решимость.
— Оттуда, — тихо сказал он. — Они пришли оттуда.
Все замерли. Тайга в указанном направлении показалась ещё темнее, ещё глуше вокруг. Магара поёжился, Червонный зачем-то проверил, снят ли его автомат с предохранителя.
— Что именно там? — спросил Суховей.
Гурадзе опустил руку и повернулся к нему.
— Не знаю. Но там что-то. Я чувствую это. И оно ждёт нас.
Тишина, которая повисла между ними, казалась гуще, чем воздух морозной ночи. Тайга снова звала их в свои глубины, но теперь каждый из них понимал: вернуться назад будет сложнее, чем пойти вперёд.
Магара, как опытный следопыт, первым возглавил движение. Он внимательно осматривал землю, проверял тропы, всматривался в сломанные ветки и вмятины в снегу. Лес был густым, таёжная глухомань надёжно прятала свои тайны, но Магара шёл уверенно, и остальная группа следовала за ним.
Спустя несколько часов, рассекая мрак фонариками и держа оружие на чеку, они наткнулись на берлогу. Это была глубокая яма в буреломе, искусно замаскированная лапником. Лаз был узким и низким.
Магара осторожно откинул лапник в сторону. Суховей опустился на колени и осторожно пролез внутрь. Тёмное, душное пространство встретило его сыростью и запахом гнили. Он осветил пространство фонариком. На полу берлоги лежали настилы из подсохших еловых лап. В углу валялась какая-то сгнившая тряпка.
Суховей поднял её, и истлевшая ткань в полоску оказалась, будто старая наволочка от больничного матраса. Суховей бросил тряпку и осмотрелся. Подняв зажигалку выше, он увидел коряво нацарапанный рисунок: солнце — обычный круг с лучами, расходящимися из центра. Под ним было выведено одно-единственное слово, будто детской рукой: «Мама».
Суховей замер, глядя на нацарапанную надпись. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри что-то дрогнуло. Он медленно провёл пальцем по слову, ощутив его на ощупь.
Гурадзе, пригнувшись, осторожно пролез внутрь берлоги. Его взгляд упал на нацарапанное солнце. Он остановился, протянул руку и прикоснулся к грубым линиям, выведенным по сосновому дереву. В тот же миг его тело пронзило спазмом. Скрутило мышцы, дыхание перехватило, а глаза широко распахнулись, наполняясь невыразимой мукой.
Перед его мысленным взором замелькали картины. Людей, истощённых, обессиленных, с пустыми глазами, как скот, загоняли в тентованный кузов машины. Они дрожали от холода, цеплялись за края кузова, но их толкали прикладами, выкрикивая команды. Машина тронулась, увозя их прочь от клиники — дома для душевнобольных. А потом — лес, таёжная глушь. Их выбрасывали из кузова одного за другим. Кто-то пытался убежать, но в спину гремели выстрелы. Люди падали в снег, их кровь окрашивала подтаявший снег. Среди тех, кто стрелял, Гурадзе узнал лицо старшины из Нижнего Таскана. Он стоял хмурый, хладнокровно целился в бегущих, будто это была обычная работа.
Но не все умерли. Кто-то остался жив. Эти несчастные, изломленные не только телом, но и разумом, разбрелись по тайге, скрываясь в глухих чащах. Их тела со временем грубели, а лица утратили человеческие черты. Они стали частью леса, частью звериного мира, который не знал ни жалости, ни сострадания. Гурадзе видел, как они скитались, голодали, боролись за жизнь, превращаясь в то, чем их сделали человеческая жестокость и равнодушие.
Магара и Червонный переговаривались снаружи, но их голоса были далёкими. На несколько долгих мгновений в этой убогой берлоге остались только Суховей, Гурадзе и свидетельство того, кем были обнаруженные существа, прежде чем стать ещё одной из таёжных легенд.
Пелена, которая так долго скрывала правду от Гурадзе, нарушая его внутреннее видение, наконец рассеялась. Расплывчатые очертания вдруг стали чёткими, позволив увидеть всё в истинном свете. Теперь в глазах Гурадзе плескалась уверенность.
На следующее утро Суховей сидел за грубым деревянным столом. Напротив него устроился Гурадзе. На столе лежали чистые листы бумаги, карандаш и зажигалка. Пламя печи трепетало, создавая странное противоречие той атмосфере, что царила в комнате.
— Говори, — сказал Суховей, глядя прямо на Гурадзе. — Расскажи, что ты видел.
Гурадзе глубоко вздохнул.
— Нападение на конвой, — тихо начал он, его голос звучал ровно, но в нём слышалась скрытая боль. Суховей не перебивал.
— Заключённый, которого конвоировали, боялся зверской охраны. Он был истощён, едва шёл, спотыкаясь, падал на каждом шагу. Охранник злился. Его раздражение нарастало всё сильнее. Он пинал заключённого, бил прикладом по спине, кричал на него. Его злоба была как открытая рана, и существо почувствовало её. Оно не понимало слов, но эмоции для него были ясны как день, и оно решило защитить заключённого.
Суховей записал это, а затем поднял глаза.
— А куда потом сбежал заключённый?
Гурадзе закрыл глаза, и его голос снова стал отстранённым.
— Существо выходило его в своей берлоге, а после отпустило.
Суховей задал следующий вопрос:
— Что с геологом?
Гурадзе наконец улыбнулся, но эта улыбка была горькой, будто от осознания всей нелепости ситуации.
— Это было просто. Он был голоден, капитан. Очень голоден. Тайга не всегда давала ему то, что нужно, а склад... Запах еды привёл его.
Суховей отложил ручку и посмотрел на Гурадзе.
— Значит, всё это — только инстинкты? Только эмоции? — спросил он, пытаясь осмыслить услышанное.
— А что с той девочкой, дочерью мужика из починка?
Гурадзе опустил голову, тихо ответил:
— Человек, зверевший в тайге, пытался её защитить.
Комната наполнилась тишиной. Магара, стоявший у окна, глядел на улицу, где начинали сгущаться вечерние тени. Его лицо оставалось непроницаемым, взгляд был тяжёлым.
— От кого? — прошептал Гурадзе. — От нас. От людей с оружием. Если бы мы не появились в лесу, ничего этого не было бы.
— И что мы могли сделать? — спросил Суховей, глядя на бумагу.
Гурадзе посмотрел на него, его глаза потемнели от грусти.
— Иногда люди делают то, что считают правильным. Но это не значит, что это правильно на самом деле.
Суховей встал, подошёл к окну и посмотрел в сторону леса. Тайга была такой же, как и всегда. Но теперь она казалась ещё более чужой и загадочной.