Ростов‑папа десятилетиями живёт с репутацией города с горячим нравом. В нулевых к этому добавился новый ярлык — «столица русского рэпа», родина «Касты», Басты и ростовского уличного вайба, который будто бы качает из каждого подъезда. Но действительно ли весь Ростов живёт в ритме фастфлоу, и у каждого второго тут есть свой трек о разбитом сердце?
Ведущая проекта «Ярлыки на карте» Оля Гульчак отправилась в Ростов-на-Дону, чтобы разобраться, откуда взялся этот ярлык и что сегодня на самом деле слушают ростовчане.
Первая остановка: двор «Моей игры»
Маршрут по рэп‑столице начинается там, где «Моя игра» впервые прозвучала во дворе, а не на сцене. Те самые подворотни, где Вася Вакуленко, будущий Баста, читает строки, которые потом станут гимном поколения, сегодня кажутся почти паломническим местом — здесь до сих пор ищут тот самый ростовский вайб. Местные рэперы объясняют, почему всё началось именно во дворах: в девяностые не было ни торговых центров, ни коворкингов, были улицы, баскетбольные площадки, граффити и вечные «посидеть с лимонадом» — из этой смеси выросла субкультура, в которой трушность важнее любых просмотров.
Вторая остановка: музыкальная студия
Из дворов Оля переезжает в студию и за один вечер записывает рэп-трек — как учебник по-местному фастфлоу в действии. Здесь быстро объясняют негласное правило жанра: сначала тебя не воспринимают всерьёз, потом смеются, и только потом начинают слушать. В припеве — «город дал мне шанс, ты один из нас» — неожиданно точно формулируется ростовская логика: в этот круг принимают не по статусу и технике исполнения, а по честности.
Третья остановка: уличный вайб
Чтобы узнать, как ярлык живёт вне студий и дворов, Оля выходит на стрит‑ток. Кто‑то уверенно называет Ростов столицей рэпа, кто‑то морщится и говорит, что «запретил бы весь этот рэп с матом» и вообще слушает рок, джаз или шансон. На Пушкинской улице и на набережной одни гордятся Бастой и «Кастой», другие вспоминают Макана или повторяют, что «сейчас любой город может претендовать на рэп‑столицу». Рэп здесь не доминирует, но присутствует как культурный код — его уважают, о нём спорят, его принимают или отвергают, но почти никто не игнорирует.
Четвёртая остановка: ритм города
Фотограф и городской активист Александр Столяров показывает Ростов без прикрас — как город резких контрастов. Здесь старые доходные дома соседствуют с новостройками, а Парамоновские склады, оставаясь в руинах, по-прежнему воспринимаются местными как важная точка притяжения. За разговорами об архитектуре всё время проступает знакомая интонация: в Ростове ценят прямоту и не любят делать вид, что проблем не существует. О городе говорят так же, как и читают рэп, — без сглаживания углов и с готовностью называть вещи своими именами.
Итог
Ростов в финале оказывается не столько «столицей русского рэпа», сколько городом, где рэп стал способом говорить о себе — резким, ироничным, иногда грубым, но честным языком, выросшим из южного характера. Здесь по‑прежнему записывают треки, цитируют «Сансару» и вспоминают Басту с «Кастой», но сам город шире этого ярлыка - кажется, ему в нём уже тесновато.