Рука трясётся. Никогда раньше не тряслась.
Пятьдесят один год прожил, два инфаркта пережил, бизнес в девяностые поднимал под крышей бандитов - рука не дрожала. А сейчас дрожит.
Потому что лежит передо мной на столе конверт. Белый. С печатью медицинской лаборатории. И внутри там правда. Которую боюсь узнать.
Всё началось три недели назад. На крестинах внука.
Первый внук. Продолжение рода Ковалёвых. Я, Роман Ковалёв, деда в третьем поколении. Гордость распирала, когда батюшка окунал малого в купель.
Держал его потом на руках. Вертел. Тяжёлый, здоровый. Головку крутит, глазёнки чёрные, как у меня.
И тут увидел. На шее справа. Родинка.
Коричневая, выпуклая, размером с горошину. Точь-в-точь как моя. На том же месте.
У отца моего такая была. У деда. Фамильная метка Ковалёвых. Передаётся строго по мужской линии, из поколения в поколение.
Обрадовался сначала. Смотри-ка, до правнука дошла! Настоящий Ковалёв растёт!
А потом как молнией ударило.
Смотрю на сына. Максим стоит рядом с женой, улыбается, фотографируется.
Шея у него чистая. Ни одной родинки.
Проверяю младшего, Кирилла. Тот с девушкой своей обнимается, шампанское пьёт.
Шея тоже чистая.
У обоих сыновей - ни одной родинки. Никогда не было.
А у внука - есть. Точная копия моей.
Сначала подумал - может, через поколение перескочила? Генетика штука сложная.
Но потом вспомнил, как отец рассказывал: метка Ковалёвых не пропускает поколений. Есть у отца - будет у сына. Всегда. Триста лет так было.
Если у меня есть, а у Максима нет - немалый...
Стоп.
Не хочу думать об этом. Это же бред. Светка жена верная, двадцать семь лет вместе, любит меня, уважает.
Максим - вылитый я в молодости. Характером точно такой же.
Не может быть.
Но мысль засела. Как заноза под кожей.
Неделю мучился. Спать не мог. На Светлану смотрел - изучал. Лицо, глаза, поведение.
Она спокойная. Обычная. Возится по хозяйству, звонит подружкам, сериалы смотрит.
Ничего подозрительного.
Может, правда генетика сбой дала?
Позвонил другу. Геннадий, профессор, генетикой занимается. Не называя имён, описал ситуацию.
Он послушал и говорит:
"Роман, наследственные признаки так не работают. Родинка не может появиться у внука, если её не было у отца. Это генетически невозможно. Если только..."
"Если только что?"
"Если только этот 'сын' биологически не сын вообще."
Трубку бросил. Сидел два часа на парковке у офиса. Люди мимо ходят, машины ездят, жизнь кипит.
А у меня внутри всё остановилось.
Неделю ещё боролся. Уговаривал себя - не лезь, не копай, живи как жил.
Но не смог. Надо знать.
Поехал к Геннадию. В его частную лабораторию.
"Сделай тест ДНК. Мне. И сыновьям. И внуку."
Посмотрел на меня долго. Потом кивнул:
"Привози образцы."
Объяснил, как собирать - волосы с луковицей, слюна на ватной палочке, зубная щётка.
Три дня собирал. Незаметно.
У Светланы волосы с расчёски взял. У Максима - зубную щётку, когда в гости приехал. У Кирилла проще - живёт с нами, студент ещё.
Внука подержать попросил, невестка рада, думает - дедушка внуком любуется. А я палочкой по щеке малого провёл, слюну собрал.
Свои образцы сдал.
Две недели ждал результаты. Четырнадцать дней ада.
Ходил на работу, разговаривал с людьми, подписывал договора - всё на автомате.
Ночами не спал. Лежал рядом со Светланой, смотрел на неё в темноте.
Двадцать семь лет. Больше половины жизни.
Если правда всплывёт - что тогда?
Позавчера Геннадий позвонил.
"Приезжай. Результаты готовы."
Голос странный. Напряжённый.
"Скажи по телефону."
"Лучше лично. Поверь."
Вчера поехал. Зашёл в кабинет. Он сидит, лицо каменное.
Протягивает конверт:
"Рома, я не знаю, как тебе это сказать..."
"Давай прямо."
Открывает папку. Выкладывает бумаги с графиками, процентами, терминами.
"Максим. Совпадение ДНК с тобой - одиннадцать процентов. Это уровень случайного прохожего. Биологически не твой сын."
Сердце остановилось.
"Кирилл. Четыр
надцать процентов. Тоже не твой."
Руки онемели.
"Но есть ещё кое-что. Внук."
Смотрю на него. Жду.
"Внук твой биологический ребёнок. Совпадение сорок восемь процентов. Ты его отец."
"Как?! Я не трогал невестку! Никогда!"
Геннадий разводит руками:
"Тогда не знаю. Но факт остаётся фактом. Генетически мальчик твой сын, а не внук. А Максим ему не отец."
Мир поплыл перед глазами.
"Подожди. ... Лена?"
"Твоя невестка. Да. Родила от тебя. Но ты говоришь, что не было близости?"
"Никогда! Клянусь!"
Он думает. Потом осторожно:
"Роман, бывают случаи... Искусственного оплодотворения. Биоматериал могли взять без твоего ведома."
"Что за бред?!"
"Сперму. Из использованного презерватива, скажем. Или..."
"Прекрати!"
Но мысль запала.
Максим женился два года назад. Год жили без детей. Потом Лена забеременела.
Помню
, год назад приезжала ко мне в офис. Нужна была подпись на документах для Максима. Кредит брали на квартиру.
Я подписал. Она кофе принесла. Попила. Ушла.
Стакан остался. Одноразовый. Я его в мусорку выбросил.
Слюна там осталась. Моя слюна.
Господи...
"Геннадий, можно из слюны взять ДНК для искусственного оплодотворения?"
"по идее да. Нужна специальная лаборатория, оборудование. Но возможно."
"Зачем ей это? Зачем от меня?!"
Он молчит. Потом тихо говорит:
"Может, у Максима проблемы с зачатием? Бесплодие? И они решили... Использовать твой материал. Чтобы ребёнок был хоть генетически из вашей семьи."
"Без моего ведома?!"
"Люди на отчаянные вещи идут, когда детей хотят."
Встаю. Хожу по кабинету.
заметный так. Максим и Кирилл - не мои. Двадцать семь лет растил чужих детей.
Светлана изменяла. Дважды. С кем? Когда? Как я не заметил?
А невестка... Украла мою сперму. Родила от меня ребёнка. Выдала за внука.
Чёртов бардак.
"Что делать?" - спрашиваю.
Геннадий вздыхает:
"Ты хочешь моего совета? Забудь. Выброси эти бумаги. Живи как жил. Максим и Кирилл считают тебя отцом. Ты их вырастил, воспитал. Это твои сыновья по факту жизни."
"Но не по крови."
"Кровь - это просто биология. Семья - это больше."
"Светлана меня предала. Дважды. Родила чужих детей. Двадцать семь лет врала."
"Она любит тебя. Видел я вас вместе. Она хорошая жена."
"Которая изменяла!"
"Давно. Может, молодость. Ошибка."
"Две ошибки? С разными мужиками? И молчала всю жизнь?"
Он опускает глаза:
"Решать тебе, Роман."
Забираю конверт. Ухожу.
Сижу сейчас дома. В кабинете. Один.
Светлана спит в спальне. Ни о чём не подозревает.
Сыновья живут своей жизнью. Считают меня отцом.
Внук растёт. Мой биологический сын. Но все думают - внук.
Открываю конверт. Достаю листы с результатами.
Чёрным по белому. Проценты. Графики. Заключения.
Максим Ковалёв - биологически не является сыном Романа Ковалёва.
Кирилл Ковалёв - биологически не является сыном Романа Ковалёва.
Ковалёв Артём (внук) - биологический сын Романа Ковалёва.
Наливаю водки. Залпом.
Наливаю ещё. Ещё.
Не пьянею. Только злость растёт.
Двадцать семь лет обмана. Вся жизнь - ложь.
Встаю. Иду в спальню. Включаю свет.
Светлана просыпается:
"Рома? Что случилось? Который час?"
Бросаю конверт на кровать:
"Читай."
"Что это?"
"Читай, говорю!"
Берёт. Открывает. Смотрит.
Не понимает сначала. Потом доходит.
Лицо белеет. Руки трясутся.
"Рома... Это... Откуда?.."
"Тест ДНК. Твои сыновья не мои. От кого они?"
Молчит. Губы дрожат.
"Светлана! От кого?!"
Начинает плакать:
"Рома, прости... Я не хотела... Это было так давно..."
"Кто отец Максима?!"
Рыдает. Закрывает лицо руками.
"Игорь... Твой партнёр по бизнесу... Мы тогда... Один раз... Ты в командировке был..."
Игорь. Партнёр. Друг.
Хочу убить.
"А Кирилл? Тоже Игорь?"
Мотает головой:
"Нет... Другой... Не знаю даже имени... На корпоративе... Пьяная была... Переспала... Забеременела..."
Смотрю на неё. На женщину с которой двадцать семь лет прожил.
Не узнаю.
"Ты... Ты шлюха. Обычная шлюха."
"Рома, прости! Я молодая была, глупая! Любила тебя! Люблю!"
"Любила? Родила двоих от других! Молчала всю жизнь! Это любовь?!"
"Я боялась! Боялась потерять тебя! Семью!"
"Ты потеряла. Сейчас. В эту секунду."
"Нет! Роман, не надо! Подумай о сыновьях!"
"Это не мои сыновья! Ты только что сама сказала!"
"Но ты их вырастил! Они тебя любят!"
"На лжи всё! На вранье!"
Разворачиваюсь. Ухожу из спальни.
Она бежит за мной:
"Рома! Куда ты?!"
"Прочь от тебя. Навсегда."
"Нет! Не уходи! Мы всё обсудим!"
Одеваюсь. Беру ключи от машины.
Она хватает за руку:
"Рома, остановись! Давай поговорим!"
Отталкиваю. Не сильно. Но она падает на пол. Рыдает.
"Двадцать семь лет, Светлана. Двадцать семь лет ты меня дурачила. Хватит."
Выхожу из дома. Сажусь в машину. Еду.
Куда - не знаю. Просто еду.
Телефон звонит. Светлана. Сброс.
Ещё звонит. Ещё. Отключаю.
Ут
ром снимаю номер в гостинице. Дорогой. Люкс.
Ложусь на кровать. Смотрю в потолок.
Вся жизнь рухнула за одну ночь.
Семьи нет. Сыновей нет. Жены нет.
Остался только бизнес. И правда. Горькая, как полынь.
Три дня не выхожу из номера. Светлана названивает. Сыновья звонят. Не беру трубку.
На четвёртый день приходит Максим. Администратор пустил. Сын всё-таки. Вернее, не сын.
Стучит в дверь:
"Пап! Открой! Что происходит?! Мама рыдает третий день!"
Открываю. Стоит на пороге. Высокий. Широкоплечий. Похож на меня.
Но не мой.
"Заходи."
Заходит. Смотр
Заходит. Смотрит на меня обеспокоенно:
"Пап, ты чего? Что случилось? Мать говорит - ушёл, не объясняя."
Протягиваю конверт:
"Вот. Читай."
Берёт. Открывает. Читает.
Лицо меняется. Сначала непонимание. Потом шок.
"Это... Что ?"
"То и весомый. Ты не мой сын. Биологически. И Кирилл не мой. Мать изменяла. Дважды. Ты от моего партнёра Игоря. Кирилл от какого-то случайного на корпоративе."
Он опускается на диван. Бумаги выпадают из рук.
"Не может быть..."
"Генетика не врёт."
Молчит долго. Потом поднимает голову:
"Но ты же... Ты меня растил. Двадцать пять лет. На футбол водил. Учил машину водить. В институт устроил."
"Потому что не знал правды."
"И что теперь? Ты откажешься от меня? От Кирилла?"
Смотрю на него. На парня которого считал сыном четверть века.
"Не знаю, Максим. Честно не знаю."
"Я люблю тебя. Ты мой отец. Единственный. Какая разница, чья кровь?"
"Для меня разница есть."
Встаёт. Подходит. Смотрит в глаза:
"Пап, ну нельзя так. Я же не виноват! Кирилл не виноват! Мы не выбирали!"
"Я тоже не выбирал. Быть обманутым двадцать семь лет."
"Мать виновата. Не мы."
"Вы её дети. Плоды её измен."
Отступает. Лицо каменеет:
"Понял. внушительный, мы теперь чужие."
"Всегда были чужими. Просто я не знал."
"Нет. Мы были семьёй. Настоящей. А теперь ты всё разрушаешь из-за каких-то анализов."
"Не я разрушил. Твоя мать."
Идёт к двери. Останавливается:
"Знаешь что, Роман Петрович? Ты прав. Биология важнее. Спасибо, что объяснил. Теперь понятно, почему у тебя никогда не было настоящих чувств."
"У меня были чувства! Пока не узнал правду!"
"Правду? Правда в том, что ты двадцать пять лет был мне отцом. А теперь одним анализом всё перечёркиваешь. Вот твоя правда."
Хлопает дверью. Уходит.
Сижу один. Тишина звенит в ушах.
Может, он прав? Может, я не прав?
Нет. Обманывать нельзя. Двадцать семь лет обмана - это чудовищно.
Через неделю подаю на официальное Расстались.
Светлана не сопротивляется. Подписывает всё.
При встрече в офисе адвоката пытается говорить:
"Рома, может ещё подумаешь?..."
"Нет."
"Столько лет вместе..."
"Лет лжи."
"Сыновья страдают."
"Это не мои сыновья."
Адвокат кашляет неловко:
"По закону они ваши. Вы в свидетельстве о рождении указаны отцом."
"Хочу оспорить отцовство. Есть тест ДНК."
"Они совершеннолетние. Это уже не имеет юридического значения."
"Тогда просто разведите нас."
Делим имущество. Дом ей отписываю. Машину. Половину счетов.
Забираю только бизнес. Он полностью мой, построен до брака и в браке без её участия.
Через три месяца разрыв брака оформлен.
Свободен.
Снимаю квартиру. Небольшую. Мне одному много не надо.
Работаю с утра до ночи. Новые проекты. Строительство. Контракты.
Заглушаю работой пустоту внутри.
Максим и Кирилл звонят первый месяц. Пытаются встретиться.
Не беру трубки. Не отвечаю на сообщения.
Потом перестают. Понимают - бесполезно.
Однажды ночью звонок. Незнакомый номер. Беру.
"Папа..."
Максим. Голос пьяный.
"Не называй меня так."
"Пап... У Кирилла депрессия. Из универа вылетел. Психолога посещает. Говорит, что во всём виноват. Что он причина развода."
Молчу.
"Ему двадцать два года. Он ребёнок ещё. Не справляется."
"Это не моя проблема."
"Он твой сын!"
"Нет."
"По бумагам - твой! Ты его всю жизнь отцом был!"
"До того момента как узнал правду."
"Какая правда?! Что мать ошиблась тридцать лет назад?! Мы-то при чём?!"
"Вы живое напоминание её измен."
"Мы твои дети! Может, не по крови, но по жизни! Ты нас вырастил!"
"Хватит. Не звони больше."
Сбрасываю. Блокирую номер.
Наливаю виски. Сижу у окна. Смотрю на ночной город.
Пятьдесят один год. Один. Снова один, как в двадцать пять.
Семья разрушена. Дети отреклись. Жена бывшая.
Но я прав. Должен быть прав.
Нельзя прощать такое предательство. Нельзя жить во лжи.
Я поступил правильно.
Правда?
Проходит год.
Бизнес растёт. Открываю новый филиал. Деньги текут рекой.
Квартира большая теперь. С видом на реку. Дорогая мебель.
Техника.
Всё есть.
Только приходить некому. Звонить никто не звонит. Праздники встречаю один.
На улице вижу иногда отцов с детьми. Смотрят на меня - и отворачиваются.
Однажды встречаю Светлану в торговом центре. Постарела. Поседела. Худая.
Смотрит на меня с болью:
"Как ты?"
"Нормально."
"Кирилл в больнице лежал. Попытка..."
Сердце ёкает.
"Спасли. Но он... Сломан."
Разворачивается. Уходит.
Стою посреди торгового центра. Люди обтекают меня со всех сторон.
Кирилл пытался... Из-за меня?
Нет. Из-за матери. Это её вина. Не моя.
Я прав.
Я прав?
Сегодня мне пятьдесят два.
День рождения. Раньше семья собиралась. Торт. Подарки. Смех.
Сегодня сижу один. В дорогой квартире. С бокалом коллекционного коньяка.