– Рекс, фу! – я схватила овчарку за ошейник.
Игорь замер у двери, и я увидела, как шерсть на загривке пса встала дыбом. Четыре месяца одно и то же – раньше Рекс встречал мужа хвостом, прыгал, лизал руки, а теперь рычит, будто на чужого.
– Опять, – Игорь снял куртку, не глядя на собаку. – Может, к ветеринару его?
– Завтра поеду.
Рекс успокоился, только когда муж прошёл в спальню. Я отпустила ошейник, пёс тут же улёгся в коридоре и положил морду на лапы, а глаза его следили за закрытой дверью.
Непонятно. Шесть лет овчарка живёт со мной, умная, послушная, никогда на Игоря не рычала. А тут месяца четыре назад вдруг началось – резко, будто кто-то переключатель щёлкнул.
Я прошла на кухню, где Лиза сидела за столом с телефоном – кофе в чашке уже остыл.
– Балкон разобрала? – спросила я.
– Завтра, – сестра не подняла глаз от экрана.
– Вчера тоже «завтра» обещала.
– Верк, не грузи. Устала.
Два года Лиза у нас живёт, и два года обещает «завтра». Балкон захламлён коробками из–под обуви, пакетами с одеждой, старым чемоданом – пройти туда невозможно. Я просила её раз двадцать минимум, и каждый раз она кивала, виноватой улыбкой отвечала, а дальше ничего не происходило.
– Ужин будешь? – спросила я.
– А что готовила?
– Плов.
Лиза скривилась, как от чего–то кислого:
– Опять рис? Других рецептов нет?
Руки сжались сами. Вчера борщ варила – жидкий, сказала. Позавчера котлеты – сухие. Неделю назад макароны с курицей делала – пресные вышли, оказывается.
– Не нравится – готовь сама, – сказала я, стараясь говорить спокойно.
– Да ладно тебе. Пошутила же.
Лиза встала, подошла к плите, попробовала прямо из кастрюли и поморщилась снова:
– Соли маловато.
Я молчала. Три часа стояла у плиты – мясо отдельно обжаривала, морковь с луком томила, рис промывала раз пять, пока вода прозрачной не стала. А Лиза за три секунды оценила всё одним словом: маловато.
– Балкон, – повторила я. – Когда разберёшь?
– Разберу, разберу. Чего паришься–то?
Она вернулась к столу и уткнулась обратно в телефон, будто разговора не было. Я позвала Игоря, накрыла на стол.
Ужинали молча. Рекс лежал под столом и положил тёплую морду мне на ногу. Игорь ел быстро, глаз не поднимая, а Лиза ковыряла вилкой плов и периодически вздыхала, как будто её заставили есть что-то невкусное.
– Вкусно, – сказал Игорь.
– Солёный всё-таки, – добавила Лиза негромко. – Я же говорила, что много соли.
Она встала, не доев и половины, отнесла тарелку в раковину и вышла из кухни. Через минуту хлопнула дверь её комнаты.
– Не обращай внимания, – сказал Игорь мне. – Характер у неё такой.
– Два года такой характер терплю, – я начала убирать со стола.
– Ну, она младшая же. Привыкла.
Вечером я попыталась выйти на балкон. Дверь открылась сантиметров на двадцать и уперлась во что-то твёрдое. Дальше стояли коробки – восемь штук из-под обуви, три пакета с одеждой, старый чемодан. Два года назад Лиза приехала на неделю: «Поссорилась с парнем, надо переждать». Неделя превратилась в месяц, месяц – в полгода, полгода – в два года.
Я закрыла балконную дверь и вернулась в комнату, где Игорь лежал на диване и смотрел телевизор.
– Поговори с Лизой, – попросила я, садясь рядом. – Балкон захламлён, пройти не могу.
– Завтра поговорю.
– Неделю назад тоже обещал.
Игорь молчал, и на экране началась реклама – он переключил канал, не глядя на меня.
На следующий день я зашла в Лизину комнату. Постель не заправлена, одежда валяется на полу, косметика рассыпана по столу – помада, тени, какие-то кисточки.
– Лиз, давай договоримся, – села я на край кровати. – Балкон – твоя зона теперь. Разберёшь сама, на этой неделе обязательно.
– Угу, – Лиза красила ресницы перед зеркалом, не отвлекаясь.
– Не «угу», а конкретно – когда именно?
– Да разберу я.
– Когда?
Лиза обернулась ко мне, и тушь в её руке замерла в воздухе:
– Ты чего прицепилась вообще? Балкон твой болит, что ли?
– Мой. Квартира моя, на меня оформлена.
Слова вылетели сами собой, и я сразу пожалела. Лиза замерла, а потом голос у неё стал тонким, обиженным:
– То есть ты мне это припоминаешь сейчас? Типа я здесь лишняя?
– Я не это сказала.
– Нет, именно это! «Квартира моя»!
Лиза вскочила с места, и глаза у неё заблестели – ещё секунда, и заплачет. Как всегда в таких случаях: сейчас скажет, что я жёсткая, что родных не ценю, что она осталась совсем одна на свете.
– Хорошо, – сказала я. – Забудь про балкон. Просто чистоту поддерживай хотя бы в своей комнате.
Она выскочила из комнаты, и через секунду входная дверь хлопнула так, что стены задрожали.
Я осталась одна среди разбросанных вещей. Взяла с Лизиного стола пустую чашку из-под кофе и понесла на кухню, хотя могла бы и ей самой убрать.
Вечером, когда Игорь пришёл с работы, он сразу сказал:
– Лиза расстроена сильно.
– Знаю.
– Ты могла бы помягче с ней.
– Я просто попросила балкон разобрать.
– Она же младшая. Характер у неё ранимый, ты знаешь.
– Ей двадцать девять лет уже.
Игорь посмотрел на меня и потёр переносицу – этот жест у него появился недавно, когда нервничает:
– Ладно. Поговорю с ней обязательно.
Но так и не поговорил.
На следующий день Лиза вернулась поздно вечером, прошла мимо меня на кухне, даже не поздоровавшись, и заперлась в своей комнате.
– Обиделась, видишь, – сказал Игорь. – Дай ей время отойти.
Я дала время. Целую неделю молчала про уборку. Но коробки так и стояли на прежнем месте.
***
– Вер, можешь пять тысяч занять? – Лиза зашла на кухню и улыбнулась виновато.
Я мыла посуду после ужина, обернулась к ней. Сестра стояла в дверях и теребила телефон в руках, глаза опущены.
– Опять? – спросила я, стараясь не показывать раздражение.
– Ну, последний раз, честно.
– Неделю назад тоже «последний раз» было.
– Верк, ну пожалуйста. Платье нужно на собеседование срочно.
Я вытерла руки кухонным полотенцем, прошла в комнату, достала кошелёк из сумки. Отсчитала пять тысячных купюр, вернулась и протянула Лизе.
– Спасибо огромное, – Лиза быстро схватила деньги, словно боялась, что я передумаю. – Отдам на следующей неделе обязательно.
– Три месяца назад тоже обещала отдать, но не отдала.
– Верка, ты же знаешь, у меня сейчас сложный период.
– Два года у тебя сложный период.
Лиза сжала губы, и лицо у неё стало обиженным снова:
– Извини, что живу вообще. Не всем так везёт со стабильной работой, как тебе.
Она развернулась и быстро ушла к себе. Я осталась стоять на кухне и начала считать в уме: пятнадцать раз я давала ей деньги за два года, по пять тысяч каждый раз минимум. Семьдесят пять тысяч получается, и ни рубля назад.
Вечером я открыла блокнот, где веду домашние траты, и проверила все даты, когда Лиза просила деньги, и суммы рядом. Подсчитала внимательно – вышло восемьдесят тысяч ровно.
На следующий день я подошла к Лизе, когда она сидела в гостиной с ноутбуком:
– Давай составим график возврата долга.
– Чего? – Лиза оторвалась от экрана.
– Долга твоего. Восемьдесят тысяч.
Лиза рассмеялась, но как-то неуверенно:
– Ты серьёзно сейчас?
– Абсолютно серьёзно.
– Вера, мы же сёстры. Какой тут график может быть?
– Именно поэтому и надо. Чтобы недопонимания не было между нами.
Лиза перестала улыбаться совсем, лицо стало жёстким:
– То есть ты хочешь с меня деньги драть? С родной сестры?
– Я хочу просто, чтобы ты вернула то, что брала.
– Ты охренела совсем? – голос Лизы стал громким. – Я здесь живу, потому что мне больше некуда идти! Ты хоть понимаешь это?
– Понимаю. Два года понимаю.
– И что, теперь будешь счета мне выставлять? За квартиру тоже попросишь плату, да?
Я молчала, потому что не знала, что ответить. А Лиза схватила сумку со стула и бросила:
– Знаешь что? Пошла ты.
Дверь хлопнула снова. Я села на диван, и Рекс тут же подошёл, положил морду мне на колени. Я погладила его по широкой голове, и пёс закрыл глаза.
Вечером пришёл Игорь, снял куртку, даже не посмотрев на меня:
– Что случилось у вас с Лизой?
– Она расстроилась.
– Вижу. Мне уже позвонила, всё рассказала.
Он прошёл на кухню, налил воды из фильтра в стакан, а из коридора донёсся тихий рык Рекса.
– Ты чего её прессуешь постоянно? – спросил Игорь, не оборачиваясь.
– Попросила вернуть долг, и всё.
– Долг? Серьёзно ты сейчас?
– Восемьдесят тысяч рублей.
Игорь поставил стакан на стол и повернулся ко мне:
– Вера, она же твоя сестра. Младшая к тому же.
– И что с того?
– Ну, нельзя же так с родными. Деньги требовать.
– Я не требую, я прошу вернуть то, что она брала.
– Это же одно и то же по сути, – он снова потёр переносицу тем характерным жестом. – У неё сейчас сложный период жизни. Дай ей время встать на ноги.
– Два года уже даю.
– Ну, ещё немного подожди. Она встанет, всё вернёт тебе.
Я посмотрела на мужа внимательно. Восемь лет мы вместе живём, и восемь лет он говорит одно и то же: «дай время», «потерпи немного», «она младшая же».
– Больше не дам ей денег, – сказала я твёрдо. – Хватит.
– Вера...
– Нет. Хватит терпеть.
Игорь вздохнул тяжело, как будто я требую от него чего–то невозможного:
– Как хочешь, делай что хочешь.
Он ушёл в спальню и закрыл за собой дверь. Я осталась на кухне одна, и Рекс подошёл снова, лёг рядом на пол – тёплый бок прижался к моей ноге.
На следующий день Лиза из комнаты не выходила вообще. Я слышала, как она разговаривает по телефону – голос громкий, возмущённый такой. Слов я не разбирала, но интонация была понятна без слов: жалуется кому-то.
Вечером мне позвонила мама:
– Вера, что у вас там случилось?
– Ничего особенного.
– Лиза плачет по телефону. Говорит, что ты её выгоняешь из квартиры.
– Не выгоняю я никого. Просто попросила вернуть долг.
– Какой ещё долг? Вы же сёстры!
– Восемьдесят тысяч рублей, мам.
– Ну и что? Она же младшая, ты должна ей помогать!
Я закрыла глаза и прислонилась лбом к холодному стеклу окна. Всегда так было, всю жизнь одно и то же: «она младшая, ты должна». Мне тридцать четыре года, Лизе двадцать девять, но я всё равно обязана помогать ей, терпеть всё, прощать любые выходки.
– Мам, я просто не могу больше так, – сказала я очень тихо.
– Не можешь? А она где тогда жить будет?
– Я не знаю, мам.
– Вера! Как тебе вообще не стыдно!
Мама бросила трубку первой. Я положила телефон на стол и посмотрела в окно – на улице уже стемнело давно.
Игорь пришёл поздно, почти в одиннадцать, и от него пахло сигаретами, хотя раньше он никогда не курил.
– Где ты был так долго? – спросила я.
– Задержался на работе немного.
– В одиннадцать вечера задержался?
– Проект горит. Доделывали срочно.
Рекс поднял голову с лежанки и посмотрел на Игоря, потом зарычал негромко, но явственно.
– Этот пёс меня совсем достал уже, – Игорь прошёл в спальню, даже не раздеваясь толком.
Я осталась в коридоре одна. Присела на корточки, погладила Рекса по голове, и пёс лизнул мне руку шершавым языком, потом снова лёг на своё место.
Что–то было не так. Четыре месяца Рекс рычит на мужа без причины, два последних месяца Игорь приходит поздно постоянно, а Лиза просит деньги каждую неделю по пять тысяч.
Что–то точно было не так.
***
– Ты Лизу обидела вчера, – Игорь сидел на диване с телефоном в руках и даже не поднял на меня глаз.
Я отжала тряпку в ведро и повесила сушиться на край ванны. Игорь так и не поднял глаз от экрана телефона.
– Ты её защищаешь постоянно, – сказала я, возвращаясь в комнату.
– Не защищаю я никого. Просто не понимаю, зачем ты на неё давишь.
– Восемьдесят тысяч рублей – это я давлю?
– Да, давишь.
Я подошла к дивану и села рядом с мужем:
– Игорь, скажи честно – что происходит?
– Ничего не происходит, – он продолжал смотреть в телефон.
– Последний месяц ты приходишь очень поздно с работы. Защищаешь Лизу во всём. А Рекс на тебя рычит без остановки.
– Ну, работы просто много сейчас. А Рекса давно пора к ветеринару отвести, я тебе уже сто раз говорил об этом.
– Игорь, посмотри на меня.
Он наконец поднял глаза от экрана:
– Ну что?
– Скажи мне правду, пожалуйста.
– Какую ещё правду тебе сказать?
– Что на самом деле происходит с нами.
Он посмотрел мне в глаза несколько секунд, потом снова потёр переносицу:
– Ты паранойишь, Вера. Совсем ничего не происходит.
Встал с дивана и ушёл в спальню, закрыв дверь за собой. Я осталась сидеть одна, и Рекс тут же подошёл ко мне, положил голову на колени.
На следующий день я проснулась в шесть утра – Игоря в постели рядом не было. Вышла в коридор и увидела, что муж стоит у зеркала и застёгивает рубашку.
– Куда ты так рано собрался? – спросила я, протирая глаза.
– На работу еду.
– В семь утра в субботу?
– Совещание назначено.
– В субботу совещание?
– Да, в субботу. Какие–то проблемы что ли?
Он схватил куртку с вешалки, вышел из квартиры, и дверь захлопнулась резко, с грохотом.
Я подошла к окну и посмотрела вниз. Игорь вышел из подъезда, сел в нашу машину и уехал быстро. Я смотрела на пустое парковочное место, где только что стояла машина.
Что–то здесь совсем не так.
Днём я позвонила Игорю на мобильный – он не взял трубку. Написала в мессенджер короткое сообщение: «Как прошло совещание?» Он прочитал сообщение через час, но так и не ответил ничего.
Вечером Игорь пришёл около десяти, и выглядел он весёлым, даже расслабленным каким-то.
– Как прошло совещание? – спросила я.
– Нормально прошло.
– Долго очень.
– Ну, после совещания мы посидели с коллегами немного.
– Где именно посидели?
Игорь остановился посреди коридора и повернулся ко мне:
– Вера, что за допрос устраиваешь?
– Я просто спрашиваю.
– В баре на Ленина сидели. Довольна теперь?
– А кто был из коллег?
– Коллеги обычные были. Вера, ты серьёзно сейчас?
Он прошёл в спальню и захлопнул за собой дверь так, что даже картина на стене качнулась.
Рекс не ошибается в людях. Собаки всегда чувствуют что–то, что люди не видят.
На следующее утро я решила записать Рекса на приём к ветеринару – позвонила в клинику и записалась на понедельник к часу дня. Потом набрала номер Игоря:
– Я везу Рекса в ветеринарную клинику в понедельник. В час дня будем там.
– Ладно, хорошо.
– Может быть, поедешь со мной?
– Не могу, Вера. Работа.
– Игорь, это действительно важно для меня.
– Вера, я просто не могу никак. Сама справишься отлично.
Он бросил трубку, даже не попрощавшись. Я посмотрела на Рекса – пёс сидел рядом и смотрел на меня умными карими глазами.
– Ладно, пойдём вдвоём, – сказала я ему. – Разберёмся как-нибудь сами.
***
Ветеринарная клиника находилась на окраине. Приём прошёл быстро – врач осмотрел Рекса, сказал, что физически пёс здоров. Просто стресс, возможно. Порекомендовал понаблюдать.
Я вышла из клиники в половине второго. Игорь думал, что я вернусь к трём – так я ему и сказала утром.
Мы с Рексом доехали на метро, вышли у нашей станции. Пёс шёл рядом спокойно, я думала о словах ветеринара. Стресс. От чего?
Подошли к подъезду. Я достала ключи.
И тут Рекс вдруг напрягся. Шерсть на загривке встала дыбом, он застыл у двери.
– Рекс? – я посмотрела на него.
Пёс зарычал. Тихо, зло, смотрел на дверь подъезда.
Я открыла дверь, мы вошли внутрь. Поднялись на наш этаж. Рекс рычал всю дорогу, тянул вперёд.
Я вставила ключ в замок своей квартиры. Повернула бесшумно. Приоткрыла дверь.
Из гостиной доносились голоса. Лизин смех. И голос Игоря – низкий, довольный.
Я толкнула дверь шире и вошла в прихожую тихо. Рекс рванулся вперёд, я еле удержала поводок.
Сделала шаг к гостиной. Ещё один.
Игорь и Лиза сидели на диване. Очень близко. Лизина голова лежала у него на плече, его рука обнимала её за талию.
Рекс взорвался лаем.
Они вскочили с дивана одновременно. Лиза отпрыгнула в сторону, Игорь побелел лицом.
Я стояла в дверях и смотрела на них.
– Вера, – Игорь сделал шаг вперёд. – Ты же...
– Рано вернулась, – закончила я за него.
Рекс рвался с поводка, скалил зубы, лаял не переставая. Я держала ошейник изо всех сил.
– Это не то, что ты думаешь, – начала Лиза, но голос дрожал.
Я посмотрела на сестру. На её растрёпанные волосы. На помаду, размазанную у края губ. На Игоря – рубашка наполовину расстёгнута.
– Четыре месяца, – сказала я тихо.
Игорь молчал.
– Четыре месяца Рекс на тебя рычит. Я думала, он болен.
Лиза отвернулась к окну.
– Вера, давай поговорим спокойно, – Игорь потёр переносицу.
– Молчи.
Рекс бросился вперёд, я не удержала. Пёс прыгнул на Игоря, ударил лапами в грудь. Муж упал на пол.
– Рекс, ко мне! – крикнула я.
Пёс отошёл, но продолжал рычать, стоя надо мной.
Игорь поднялся, держась за диван. Лиза прижалась к стене.
Я посмотрела на них обоих.
– Деньги, – сказала я Лизе. – Каждую неделю просила. На что тратила?
Лиза молчала.
– На свидания? – спросила я. – С моим мужем? В моей квартире?
– Вера, это случайно вышло, – начал Игорь.
– Заткнись, – я даже не повысила голос.
Он замолчал.
Я отпустила поводок. Рекс успокоился, сел рядом со мной.
– Два года, – сказала я, глядя на Лизу. – Ты живёшь здесь два года. В моей квартире. Спишь с моим мужем.
– Верка, мы не хотели, – начала Лиза, и слёзы потекли по её лицу.
– Сколько раз? – спросила я. – Сколько раз вы здесь были, пока меня не было?
Лиза молчала. Игорь смотрел в пол.
– Деньги, которые ты просила, – продолжила я. – На что они шли? На отели? На рестораны с ним?
– Я верну, – прошептала Лиза.
Я засмеялась. Коротко, зло.
– Конечно, вернёшь.
Я прошла в Лизину комнату. Достала с антресолей её старую дорожную сумку и начала складывать туда вещи быстро – косметику со стола, одежду с пола и из шкафа, туфли из-под кровати. Всё подряд, без разбора, в одну большую сумку.
Открыла прикроватную тумбочку – там лежал кожаный кошелёк Лизы. Я открыла его и увидела деньги. Пятьдесят тысяч рублей новенькими купюрами.
Я взяла все деньги и положила себе в карман джинсов.
Это мои деньги. Мой долг.
Доложила в сумку остальные вещи и вынесла всё в коридор к входной двери.
Потом прошла в спальню. Открыла шкаф с Игоревой одеждой и достала его рубашки, джинсы, спортивную куртку – всё это тоже в большую сумку.
Лиза и Игорь стояли в гостиной и молчали. Рекс сидел между ними, смотрел на них.
– Забирайте вещи, – сказала я, показывая на сумки у двери.
– Вера, давай поговорим, – начал Игорь.
– Нет.
– Мы восемь лет вместе!
– Были вместе.
– Дай мне шанс объяснить!
– Не надо.
Лиза подошла к своей сумке, открыла, заглянула внутрь торопливо:
– Где деньги?
– Какие деньги? – спросила я спокойно.
– В кошельке было пятьдесят тысяч!
– А у меня долг был восемьдесят.
– Ты украла мои деньги?!
Я посмотрела на сестру без эмоций:
– Я забрала свои.
– Вера! – Лиза схватила меня за рукав. – Верни немедленно!
Я спокойно высвободила руку:
– Нет.
– Ты охренела совсем?! Это воровство!
– Это возврат долга.
Игорь потёр переносицу и вздохнул тяжело:
– Вера, ну давай по-человечески решим это.
– По-человечески? – я усмехнулась. – Хорошо. Выметайтесь оба из моей квартиры.
– Верка, ты не можешь меня выгнать! – Лиза заплакала. – Я твоя сестра!
– Была сестрой.
– Мама всё узнает!
– Пусть узнаёт.
Я открыла входную дверь настежь:
– Уходите. Сейчас же.
Игорь поднял с пола обе сумки:
– Вера, я позвоню. Мы ещё поговорим.
– Не звони.
Они вышли из квартиры. Я закрыла за ними дверь и прислонилась к ней спиной.
Тихо стало. Совсем тихо.
Рекс подошёл и лизнул мне руку. Я присела рядом с ним на пол и обняла за шею:
– Спасибо, – сказала я псу. – Спасибо, что показал мне.
Пёс лизнул мне лицо в ответ.
Я встала с пола, прошла на кухню и налила себе воды из фильтра в стакан. Выпила залпом, потом подошла к окну и посмотрела вниз.
Игорь и Лиза стояли внизу возле подъезда и о чём-то разговаривали. Лиза размахивала руками активно и явно кричала что-то. Игорь стоял молча.
Потом они оба сели в машину и уехали быстро.
Я вернулась в комнату и легла на диван. Рекс запрыгнул следом и положил свою тяжёлую голову мне на живот.
Я гладила его по мягкой шерсти и смотрела в белый потолок.
Восемь лет я прожила с Игорем. Два года Лиза жила с нами в одной квартире.
А Рекс знал всё это время. Четыре месяца назад он почувствовал правду первым и всё время пытался показать мне. И я наконец поняла.
Вечером мне позвонила мама:
– Вера! Что ты вообще наделала?!
– Выгнала их обоих из квартиры.
– Как ты вообще могла?! Лиза же твоя родная сестра!
– Она спала с моим мужем, мам.
– Ну и что с того! Это же совсем не повод рвать всю семью!
Я положила трубку, не отвечая больше ничего.
Ночью я не спала совсем. Лежала в темноте и смотрела в потолок. Рекс сопел тихо рядом.
Утром я встала рано, приготовила себе кофе и села у окна в кресле.
Тихо было. Балкон всё ещё захламлён Лизиными коробками и пакетами. Но тихо.
***
Прошло три недели с того дня.
Игорь живёт теперь у своей мамы в другом районе. Он звонит мне каждый день по несколько раз, но я не беру трубку никогда. Пишет длинные сообщения в мессенджере: «давай встретимся хоть раз», «мне нужно с тобой поговорить», «я всё объясню». Я не отвечаю ему.
Лиза написала в соцсетях очень длинный пост о том, как я «украла её деньги», «выгнала родную сестру на улицу», «бросила её в самую трудную минуту жизни». Под постом много комментариев – одни пишут ей «держись, сестрёнка», другие пишут «как она вообще могла так поступить».
Мать звонила мне пять раз за эти три недели. Каждый раз кричала одно и то же: «Она же младшая!», «Ты обязана простить её!», «Ты сама разрушила семью своими руками!»
Я не отвечаю маме больше. Я удалила все свои соцсети полностью. Вчера вызвала мастера и поменяла замки на входной двери.
Позавчера пришло письмо от Игоря обычной почтой – на бумаге, в конверте. Длинное письмо на трёх исписанных страницах: «Я очень люблю тебя», «это было совсем ничего не значащее», «дай мне последний шанс всё исправить».
Я разорвала письмо на мелкие кусочки и выбросила в мусорное ведро.
Сегодня ночью Рекс спал абсолютно спокойно. Не вскакивал среди ночи, не рычал во сне. Это первый раз за последние четыре месяца.
Я лежала рядом с ним, гладила по тёплому боку и слушала тишину вокруг.
Балкон всё ещё захламлён Лизиными вещами – восемь коробок из-под обуви, три больших пакета с одеждой, старый чемодан. Завтра я разберу это всё сама наконец. Одна.
Мать каждый день говорит одно и то же: «Она же младшая твоя сестра. Ты обязана простить её».
А я сижу и думаю о тех пятидесяти тысячах рублей, которые лежат в моём кармане. О восьмидесяти тысячах общего долга. О двух годах жизни.
Перегнула я тогда с этими деньгами? Или я правильно забрала своё?