Поражение лейтенанта Лава.
Вечером в среду, 23 июня 1847 года, 1-й лейтенант Джон Лав и рота В, первый драгунский полк, добрались до места, где Влажный Маршрут тракта (тропы) Санта-Фе пересекал реку Пауни – приток реки Арканзас (другое название – Пауни-Форк, рукав реки Арканзас). Издалека Пауни казалась не более чем тонкой линией низкорослых деревьев и россыпью тополей на фоне далекого горизонта. Но по мере того, как они приближались, поток приобретал вид типичного для равнин ручья с быстрым течением и извилистыми и крутыми берегами, за которые цепко держались редкие деревья. Тропа, по которой ехали верхом Лав и его люди, тянулась параллельно ручью, и в нескольких сотнях ярдов от его устья пересекала его.
К юго-востоку от реки линия песчаных дюн излучала золотое сияние в угасающих лучах заходящего солнца, в то время как к северу от переправы угасающий свет падал на белые верхушки двух правительственных обозов снабжения, очерчивая круги их лагерей. Неподалеку, рядом с тропой, группа из четырех фургонов, направлявшаяся на восток, только что пересекла Пауни и собиралась отправиться в путь ночью, в надежде избежать встречи с индейцами.
Река Пауни сегодня, штат Канзас.
Рота В состояла примерно из восьмидесяти человек, в основном молодых рекрутов из восточной части Миссури. После краткого периода обучения в казармах Джефферсона, 15 мая они провели парад в парке Сент-Луиса, а затем отправились маршем в форт Ливенворт, получив приказ отправиться в Санта-Фе в качестве сопровождения казначея, везущего жалованье войскам в Нью-Мексико. Британский авантюрист Джордж Ф. Ракстон, возвращаясь в Штаты, в конце мая проезжал мимо них по тракту Санта-Фе близ западной границы Миссури. Он отметил, что драгуны выглядели великолепно верхом на чистокровных лошадях, высотой в пятнадцати ладоней, но сами драгуны, по его мнению, "не походили на солдат ни по одежде, ни по выправке". После короткого пребывания в форте, они отбыли 7 июня в качестве охранников казначея майора Чарльза Бодина и его каравана из двенадцати фургонов, каждый из которых тянули шесть мулов, и почти 350 000 долларов наличными.
10 июня, примерно в семидесяти пяти милях от форта Ливенворт, к колонне присоединились Томас Фитцпатрик, индейский агент для племен в верховьях рек Платт, Канзас и Арканзас, и майор Джеймс Джон Догерти, который гнал 550 голов мясного скота в Санта-Фе по контракту с армией. Примерно в середине июня стадо Догерти обратилось в панику в Каунсил-Гроув. Хотя большинство скота, в конце концов, было найдено, он оставил животных там, чтобы отправить их в Санта-Фе вместе с добровольческими пехотными войсками штата Миссури под командованием подполковника Дж. Элтон Р. Истона, когда тот вернется в форт Ливенворт.
Миновав Каунсил-Гроув, лейтенант Лав и его солдаты продвигались быстро и без затруднений, пока не достигли берега Пауни После того как они пересекли Малый Арканзас, их повсюду окружали индейские знаки, но первые реальные признаки опасности появились возле Уолнат-Крик. Здесь они обнаружили две свежие могилы: одну – молодого торговца по имени Уильям Тарп, убитого 28 мая, а другую – американца по имени Макгуайр, убитого 3 июня. Тарп и его фургоны находились в караване Бента, Сен-Врэйна и компании, направлявшегося на восток, когда в Уолнат-Крик на них напали, по-видимому, арапахо или команчи, и Тарп был убит.
Уильям Тарп был одним из самых уважаемых индейских торговцев на Арканзасе. Двоюродный брат Серана Сент-Врэйна, он приехал на запад из Сент-Луиса примерно в 1841 году, чтобы стать торговцем в форте Бента. К 1844 году он уже самостоятельно торговал в Пуэбло. Зиму 1846-1847 годов он провел, торгуя с шайенами, разбившими лагерь в Биг-Тимберс, где он и его семья жили в индейской палатке. В свое последнее злополучное путешествие он отправился из Пуэбло 5 мая 1847 года, взяв с собой большое стадо мулов и несколько повозок, набитых шкурами бизонов. Говорят, что если бы он добрался до рынка сбыта, то получил бы прибыль, по меньшей мере, в пять тысяч долларов.
Макгуайр был смертельно ранен команчами 3-го июня на Эш-Крик во время нападения на правительственный караван под командованием капитана Фаулера, тот самый караван, который прибыл в форт Манн 28 мая. Позже он скончался и был похоронен на берегу Уолнат-Крик.
Когда казначей и Фитцпатрик в сопровождении лейтенанта Лава достигли Пауни, опасность нападения индейцев стала очевидной. Два каравана, направлявшиеся на запад, стояли лагерем на левом, или северном, берегу Пауни, и везли продовольственные товары для армии в Санта-Фе, которые, наряду со скотом, делали их весьма желанной добычей для налетчиков. Один караван примерно из тридцати фургонов находился в ведении некоего мистера Хайдена и располагался ближе всего к переправе через ручей.
Его сопровождал торговец по имени Генри К. Миллер из Эрроу-Рок, штат Миссури, с двумя фургонами. Другой караван, примерно с таким же количеством фургонов, возглавлял некий мистер Фэган из Платт-Сити, штат Миссури. С караваном Фэгана путешествовали несколько торговцев, в том числе Джеймс С. Уэзеред. Они добрались до переправы двумя или тремя днями ранее и, обнаружив, что Пауни находится в стадии затопления из-за сильных дождей выше по течению, были вынуждены разбить лагерь и ждать, пока вода спадет. На противоположном берегу расположились полковник Рассел, и его отряд, которые сопровождали еще один большой правительственный караван, направлявшийся на восток под командованием мистера Белла. Также, 22 июня, тоже в ожидании спада воды там расположились лагерем торговец Кулидж и его люди.
Утром 23 июня, до прибытия лейтенанта Лава и его людей, вода в Пауни медленно начала спадать. Ожидая, пока реку можно будет перейти вброд, люди из трех лагерей выгнали свой скот пастись. Около 10:00 утра большое стадо бизонов внезапно обратилось в паническое бегство с севера на юго-запад. Более старые, мудрые и опытные жители равнин задались бы вопросом о причине такого внезапного перемещения такого количества животных. Но погонщики всех трех караванов были в основном неопытными новичками: они совершили всего несколько поездок по тракту Санта-Фе, и не имели ни хорошего оружия, ни навыков его использования. Некоторые из тех, кто находился на южной стороне Пауни, вскочили на лошадей и галопом помчались навстречу приближающемуся стаду, надеясь подстрелить парочку, когда животные бросятся врассыпную, в то время как еще двадцать или тридцать человек побежали к берегу ручья, где, по их мнению, могли переправиться бизоны. Когда они были на некотором расстоянии от своего лагеря, из лагеря на северном берегу внезапно донесся крик: "Индейцы!". Передаваемое от лагеря к лагерю, от человека к человеку, это предупреждение быстро остановило массовый натиск на южном берегу Пауни. Оказавшись на открытом месте, многие люди остановились как вкопанные, колеблясь, то ли спрятаться в зарослях деревьев и кустарника вдоль ручья, то ли вернуться в лагерь. После минутного колебания они бросились назад к фургонам.
Оказавшись в безопасности загона, все свои взоры они обратили на звуки суматохи в самом дальнем лагере на северной стороне Пауни – лагере Фэгана и сопровождавших его торговцев. Около пятидесяти команчей, размахивая копьями, атаковали поставленные в круг фургоны, в то время как другие пытались обратить в паническое бегство быков и мулов. Раздались выстрелы, а затем среди фургонов появились клубы дыма, свидетельствующие о том, что торговцы и погонщики дают отпор. Индейцы на мгновение отступали после залпа, а затем снова прорывались через загон, закрывая обзор тем, кто находился в других лагерях. Наконец, после нескольких минут борьбы, команчи прекратили сражение и унесли с собой тело мертвого воина. Они скрылись за холмом на северном берегу Пауни, откуда открывался вид на долину реки Арканзас. Воины ранили трех или четырех человек в лагере Фэгана, один из которых, мистер Смит из отряда Уэзереда, получил семь ранений в шею и грудь, но, в конце концов, выжил. Несмотря на то, что он уже был серьезно ранен и лежал на спине, ему каким-то образом удалось выстрелить в нападавшего индейца.
Фитцпатрик заявил, что в рейдовом отряде были команчи и кайова.
Стремительные действия на противоположном берегу Пауни привлекли внимание тех, кто находился на ее южном берегу. Ошеломленно и недоверчиво наблюдая за происходящим, не обращая внимания на своих собственных волов, которые паслись на некотором расстоянии вверх по течению под охраной всего лишь трех погонщиков, большинство людей просто почувствовали облегчение от того, что они снова оказались в безопасности своего загона, и были благодарны Всевышнему за то, что нападения на них не произошло.
Внезапно раздавшиеся крики охраны дали понять, что команчи появились снова. Они переплывали ручей на своих лошадях, а затем напали на стадо. Больше половины мужчин из отряда Белла-Рассела бросились к пасущимся волам, но к тому времени, когда они повернули к ручью, по меньшей мере, шестьдесят индейцев находились уже среди животных, крича и подгоняя их галопом в сторону высокогорных равнин, прочь от лагеря. Погонщики из каравана Белла, неопытные и напуганные, отступили и не смогли поддержать полковника Рассела и его людей в их усилиях помешать налетчикам.
Без их помощи те, кто шел впереди, ничего не могли сделать, и скот неуклюже двинулся на юго-запад. Проклиная трусость и небрежность погонщиков, Рассел и его люди побежали обратно в лагерь, сели на лошадей и предприняли последнюю попытку спасти стадо. Доблестные усилия привели к спасению 30 волов, но команчам удалось отогнать 160 животных, которых они убили на расстоянии примерно двух миль от места нападения – вне пределов досягаемости ружей белых людей. С относительно небольшой опасностью для себя, индейцы фактически уничтожили один из караванов.
Когда схватка закончилась, полковник Рассел подсчитал потери. Торговец мехами Кулидж потерял двадцать семь животных, и теперь у него осталось только два. Его большие фургоны были загружены одеждой и шкурами, и у него не осталось животных для их перевозки. Для того чтобы хоть как-то помочь ему, Рассел взял столько тюков, сколько смог увезти в своем единственном фургоне. Затем Кулидж договорился с одним из караванов, следовавших обратно в форт Манн, доставить туда его груз и сдать его на хранение, пока он не вернется за ним. Остальное он спрятал в своих собственных фургонах возле переправы. У неумелого Белла и такой же его команды осталось всего двадцать четыре вола (двенадцать упряжек) для их двадцати пяти фургонов, и теперь им ничего не оставалось, как погрузить свое личное имущество и провизию в три из них. Остальные фургоны с их снаряжением и частью государственного имущества были брошены и сожжены на месте. Единственным положительным моментом в этой тяжелой утрате был тот факт, что никто к югу от Пауни не пострадал физически. Однако это произошло в основном из-за того, что погонщики практически не оказали налетчикам никакого сопротивления, иначе крови было бы много.
В течение дня 23 июня уровень воды в Пауни продолжал снижаться, и ближе к вечеру восемьдесят пять человек, тридцать волов и четыре повозки, составлявшие остатки каравана Белла-Кулиджа-Рассела, переправились через ручей на северный берег. Ближе к закату, когда они собирались продолжить свой путь ночью, берега Пауни достигли лейтенант Лав и его драгуны.
Лаву немедленно сообщили о катастрофическом набеге команчей, и он пообещал наказать их. Затем Белл, Кулидж и Рассел двинулись на восток со своими людьми, оставшимся скотом и повозками. Пока его люди разбивали лагерь возле переправы, Лав оценил состояние двух караванов, следовавших на запад, и решил взять их под свою защиту и отправиться с ними в Санта-Фе.
На рассвете 24 июня оба каравана и команда лейтенанта Лава приготовились к переправе через Пауни. Однако перед отъездом, Лав приказал двум капитанам этих караванов, Хайдену и Фэгану, чтобы до конца их поездки или, по крайней мере, до тех пор, пока они не минуют самую опасную часть, они перемещались и разбивали лагерь как можно ближе к нему каждый день, когда для этого возникнет нужда. Фэган был приятным человеком, но Хайден, упрямый и неразговорчивый человек, был совсем другим. Он заявил, что он получил инструкции от квартирмейстера форта Ливенворт и не будет подчиняться указаниям других лиц. Лейтенант Лав сказал Хайдену, что тот должен подчиняться, потому что нельзя подвергать такое количество ценного государственного имущества риску нападения индейцев. После этого начался переход реки вброд. Из-за высокой воды крутые берега размокли, что сделало переправу медленной и трудной, но, в конце концов, она была завершена без происшествий и потерь. Два правительственных каравана и рота драгун вместе с казначеем и его фургонами разбили отдельные лагеря на южном берегу, готовые продолжить свой путь на следующее утро.
На рассвете 25 июня волы, мулы и лошади были пущены пастись под бдительным присмотром драгун. Когда все было закончено, волы были запряжены в фургоны, которые выстроили в линию, всадники сели на лошадей, и длинная колонна медленно растянулась и начала дневной марш. Хайден, упрямый и обиженный, двигался впереди, значительно опережая остальных. Перед уходом он, согласно одному сообщению, сказал кому-то из своих людей, что "если эти джентльмены в тылу расположатся лагерем рядом с ним этой ночью, им придется отправляться в путь после наступления темноты". Но тяжелогруженые повозки, запряженные волами, никогда не отличались большой скоростью, и хотя караван Хайдена большую часть дня скрывался из виду, остальные догнали его еще до захода солнца. Он поставил свои фургоны в круг в долине Арканзаса, примерно в миле к западу от реки и в пятистах ярдах от того места, где драгуны разбили свой лагерь. Лейтенант Лав разместил своих драгун у реки, где было много травы и воды, и напасть на их лагерь было бы труднее всего.
Этот лагерь, по-видимому, находился недалеко от места для отдыха, известного как Кэмп-Плейн (Лагерь на Равнине), примерно в 4 милях к юго-западу от переправы через Биг-Кун-Крик. Сегодня это место расположено примерно в 5 милях к юго-западу от Гарфилда, штат Канзас. Измерения, проведенные Рэндольфом Б. Марси в 1849 году с помощью одометра, показали, что переправа через Кун-Крик находится в 11,43 милях от переправы через Пауни. В таблице расстояний Генри Л. Кендрика, составленной в 1849 году, также с использованием одометра, указано, что место "Поражения Лава" находится в 16,57 милях от переправы через Пауни-Форк, или в 5,14 милях от переправы через Кун-Крик.
Караван Фэгана также разбил лагерь у реки, примерно в трехстах или четырехстах ярдах позади.
Хотя Лав тревожился в отношении уязвимости места для лагеря, выбранного Хайденом, и раздражена отказом начальника каравана подчиняться приказам, было уже слишком поздно требовать переезда. Он решил в будущем заставить Хайдена выполнять его приказы, затем выставил усиленную охрану и приказал им проявлять максимальную бдительность. После этого все расселись по местам, и остаток ночи прошел без происшествий.
Утро субботы, 26 июня, выдалось ясным, с преобладающим южным бризом, от которого трава в долине слегка колыхалась, словно морская зыбь. Когда первые лучи солнца показались из-за горизонта, люди в лагере Хайдена передвинули одну из своих повозок, открыв загон и позволив загнанным волам выйти наружу и отправиться пастись на равнину. Погонщики из лагеря Фэгана также открыли свой загон, а в лагере драгун лошадей оставили на привязи, чтобы их почистили и накормили утренним зерном. Прежде чем отпустить лошадей пастись, Хайден взобрался на колесо фургона и осмотрел долину Арканзаса сверху донизу. За исключением часовых на краю долины, за пределами трех лагерей не было видно ни лошадей, ни людей. Поскольку никакой видимой опасности не было видно, насколько хватало глаз на ровной равнине, домашнему скоту было позволено выйти из загона и медленно двинуться вереницей на запад, к высокогорным равнинам, где животные могли бы пастись под охраной. Утренняя тишина нарушалась лишь редким ржанием лошадей, фырканьем мулов, мычанием крупного рогатого скота и другими звуками оживленного лагеря, а также криками нескольких птиц, приветствующих новый рассвет.
Высокогорные равнины, или Высокие Равнины - обширное плато высотой от 700 до 1000 метров над уровнем моря на западе Канзасе. Заметный подъем начинается близ устья Пауни-Форк, где происходили описываемые события (А.К.)
Когда волы достигли края долины, на значительном расстоянии от каравана, погонщики внезапно были потрясены душераздирающими криками. Словно призраки, материализующиеся в слабом свете раннего утра, команчи верхом на лошадях, с угрожающе поднятыми щитами и длинными боевыми копьями в руках, поднимались из травы со всех сторон. Еще больше раскрашенных воинов без предупреждения выскочили из оврага у Биг-Кун-Крик, их головные уборы с рогами буйвола отчетливо вырисовывались на фоне низкого горизонта. Многие держали в руках погремушки гремучей змеи, другие привязали их к хвостам своих лошадей, третьи трясли бизоньими шкурами. Их крики, хлопающие в воздухе накидки, грохот погремушек и скачущих лошадей, заставили волов сначала сгрудиться, а затем обратиться в паническое бегство. Около 250-300 воинов бросились в погоню за быками, на ходу проткнув нескольких копьями. Шум, запах крови и натиск индейцев и лошадей так напугали животных, что они бросились врассыпную из лагеря в долине. Погонщики предприняли героическую попытку остановить скачку индейцев и восстановить контроль над стадом. Потерпев неудачу, они попытались встать в линию между индейцами и паникующим скотом. Воины прорвались сквозь толпу, ранив по ходу троих копьями. Лейтенант Лав находился на возвышенности, откуда открывался вид на лагерь, и осматривал окрестности. Он делал это каждое утро перед тем, как выгнать лошадей роты пастись. В этот день его подзорная труба ничего не обнаружила. Когда он услышал шум в лагере Хайдена и увидел, что происходит, то галопом вернулся в лагерь драгун. Оказавшись в лагере, он отдал приказ своим людям седлать лошадей и готовиться к бою. Прозвучал сигнал "по коням", и солдаты вскочили в седла. Затем лейтенант Лав приготовился возглавить погоню за быстро исчезающим стадом быков. Однако как только солдаты были сформированы, на юго-восточном берегу реки, прямо напротив лагеря драгун, появился новый отряд команчей, очевидно, намеревавшийся атаковать, как только солдаты уйдут. Поначалу казалось, что их было от пятидесяти до ста, но вскоре их стало больше, и, в конце концов, их число выросло почти до двухсот. Первой обязанностью Лава была защита казначея, его фургонов и денег, полагающихся войскам в Нью-Мексико. Он с неохотой отдал приказ спешиться и сражаться в пешем строю всем, кроме примерно двадцати пяти человек. Последних он передал под командование сержанта Бена Бишопа с приказом преследовать индейцев и отбить волов из обоза Хайдена. Затем он развернул остальных своих солдат вокруг лагеря драгун, чтобы отразить ожидаемое нападение.
Сержант Бишоп и его люди, не теряя времени, бросились в погоню. Они поскакали на запад вслед за стадом, пересекли Ракун-Крик и достигли края долины примерно в миле от своего лагеря. Когда они приблизились к команчам на расстояние 150 ярдов, Бишоп остановил своих людей и выстроил их в линию для атаки, рассчитывая "сплотить" погонщиков и пастухов из каравана Хайдена, которые пытались вернуть своих животных. Как только его люди выстроились в линию, Бишоп приказал атаковать, и двадцать пять храбрых солдат поскакали прямо на команчей, которых было в десять или двенадцать раз больше, и которые гнали быков на равнину. Сначала индейцы, казалось, отступили, что заставило солдат отъехать еще дальше от лагеря и от всякой надежды на помощь. В то же время большой отряд команчей, угрожавший лагерю драгун, пересек реку на небольшом расстоянии вверх по течению и бросился в погоню за Бишопом и его людьми. Погонщики Хайдена, испугавшись такого количества воинов, не смогли поддержать Бишопа и отступили к своему лагерю. То, что изначально было попыткой вернуть скот, теперь превратилось в борьбу за выживание осажденных солдат, которые оказались зажатыми между двумя отрядами индейцев и быстро были окружены. Окруженные волнами рогатых воинов, солдаты были вынуждены вступить в рукопашную схватку на саблях, когда каждому из них противостояли от шести до десяти конных воинов. Они сражались храбро, но индейцев было не просто много. Лошади драгун, хотя и были чистокровными и красивыми, еще никогда не сталкивались с шумом и хаосом битвы. Некоторые из индейцев начали размахивать одеялами, и в сочетании с шумом и запахами боя это привело многих животных в панику и сделало их неуправляемыми. Солдаты храбро защищались, но их единственной надеждой на выживание было отступление. Пятеро из них были убиты и еще шестеро ранены, четверо тяжело, когда Бишоп отдал приказ прекратить бой и как можно быстрее мчаться к их лагерю. Прорвавшись сквозь толпу команчей, уцелевшие солдаты, не оглядываясь, поскакали на восток. Оказавшись на расстоянии пушечного выстрела от трех лагерей, преследовавшие их команчи прекратили преследование. Индейцы, тем временем, сняли скальпы с трех убитых солдат, одному перерезали горло от уха до уха, а другому отрезали уши. Они забрали лошадей, снаряжение, оружие, боеприпасы и униформу всех погибших, а затем погнали волов из каравана Хайдена. С того момента, как сержант Бишоп повел своих людей в атаку и до их возвращения, бой по времени занял около двадцати минут.
Когда сержант Бишоп и его люди добрались до охраняемого лагеря драгун, Лейтенант Лав оценил ситуацию. Рядовые Джонатан Арледж, Мозес Шорт, Джон Дикхарт, Джордж Гаскилл и Джей Х. Блейк были убиты, сержант Бен Бишоп и рядовые Генри Уонкастер, Джон Лавлейс и Томас Уорд были тяжело ранены, а рядовые Джеймс Буш и Уиллис Уилсон получили легкие ранения. Было замечено, якобы, что от двенадцати до пятнадцати команчей упали, но их тут же унесли другие воины, и невозможно было сказать, сколько из них было убито или ранено.
Индейцы оставили на поле боя только четырех мертвых лошадей. После того, как стало ясно, что команчи ушли, к месту сражения выдвинулись отряды из лагеря драгун и лагеря Хайдена. Тела погибших были найдены и захоронены в могилах на обочине тропы. Было обнаружено, что у некоторых из них было от двенадцати до четырнадцати ранений копьями, а также увечья, нанесенные уже после их смерти. Хайден оглядел местность, где впервые появились команчи и обратили в паническое бегство его быков. Там он обнаружил углубления в траве, где лежали индейцы со своими лошадьми, ожидая начала атаки на рассвете, когда скот будет отведен на пастбище. Они незаметно проникли за линию оцепления в предрассветные часы. Им удалось угнать 130 упряжек волов из обоза Хайдена и 30 упряжек, принадлежавших торговцу Генри К. Миллеру.
Тяжесть ранений, нанесенных Бишопу и трем другим драгунам, вынудила их остаться в лагере на берегу Арканзаса. После того, как о раненых позаботились, лейтенант Лав приказал погонщикам из каравана Хайдена, включая Миллера и его людей, в целях безопасности расположиться лагерем вместе с Фэганом. Затем он отправил нарочного в форт Ливенворт, чтобы сообщить о произошедшем и о том, что правительственный караван из тридцати фургонов, застрял. Он попросил направить новые группы в форт Манн, чтобы они присоединились к каравану до Санта-Фе. В ожидании их прибытия, он намеревался разделить упряжки из каравана Фэгана, чтобы можно было перевезти фургоны Хайдена в безопасное место на этом посту. 27 июня Лав написал рапорт о случившемся и отправил его в канцелярию генерал-адъютанта в Вашингтоне. Затем и солдаты, и водители фургонов просто ждали, когда раненые достаточно поправятся для того, чтобы их можно было перевезти.
Лав и его люди вместе с двумя правительственными караванами стояли лагерем вдоль реки Арканзас недалеко от места сражения до 2 июля. Утром 27 июня они заметили небольшой обоз из восьми фургонов, принадлежащий нескольким торговцам из Санта-Фе, под командованием Соломона Хоука из Бунвилля, штат Миссури, двигавшийся по дороге на восток, через возвышенности. Среди торговцев были Хоук, Джеймс Дж. Уэбб из Сент-Луиса, Корнелиус Дэви из Индепенденса, Кристофер К. Бранхам из Платт-Сити и брат Бранхама из Колумбии.
Всего было около семидесяти человек, в том числе двадцать три бывших рейнджера из Лакледа, возвращавшихся домой. Они ехали сухим путем (Ридж-Роуд) по тракту Санта-Фе, и у них было много лишних мулов. Увидев это, лейтенанты Лав и Фитцпатрик прискакали из долины внизу. Они сообщили о столкновении, потери волов и нужде Генри Миллера, которому грозило банкротство, если он не сможет перевезти свои две повозки с товарами в Санта-Фе. Они надеялись организовать продажу или обмен нескольких лишних мулов. Торговцы свернули с тропы и отправились в лагерь вместе с Лавом и остальными. Среди них был торговец из Таоса Питер Джозеф, который бежал от восстания индейцев пуэбло и направлялся в Штаты.
Во второй половине дня Джозеф и Миллер начали торговаться, и вскоре Джозеф приобрел фургоны и товары, принадлежащие Миллеру. Затем он договорился об обмене упряжки мулов на упряжку волов. К полудню следующего дня они завершили свою сделку, и Миллер приготовился вернуться к себе домой в Миссури вместе с Хоуком, в то время как Джозеф должен был сопроводить караван Фэгана в Нью-Мексико.
2 июля состояние раненых стабилизировалось. Лейтенант Лав приказал драгунам свернуть лагерь и возобновить марш в Санта-Фе. Сократив количество волов, тянущих караван Фэгана, погонщики смогли изготовить достаточное количество упряжей, чтобы тащить фургоны Хавйдена, используя две-три упряжи на каждый. В лагере на реке Арканзас они спрятали 180 воловьих упряжей и оставили семнадцать фургонов. Затем они медленно двинулись к форту Манн, делая по пять-восемь миль в день. Они нашли форт заброшенным, но, по крайней мере, он обеспечивал хоть какую-то защиту; они оставили там Хайдена, его людей и фургоны. Лав и его драгуны, Фитцпатрик, казначей и его компания, караван Фэгана, Уэзеред и другие торговцы покинули форт Манн 8 или 9 июля, пересекли Арканзас примерно 11 июля и достигли Санта-Фе 6 августа. Подполковник Истон и его четыре роты добровольцев из Миссури достигли форта Манн 23 июля. С ними прибыл скот, который майор Догерти оставил в Каунсил-Гроув; 360 голов этого скота были запряжены в оставшиеся фургоны каравана Хайдена, когда привезли припрятанные на месте сражения упряжи. Хайден наконец-то вернулся на тропу, и к 13 августа он и его караван достигли Санта-Фе.
Марш лейтенанта Лава и роты В, первого драгунского полка, продемонстрировал, что индейцы равнин, команчи, главным образом, не боятся нападать на американских солдат довольно большими отрядами и могут быть грозными противниками. Такие бои по большей части представляли собой внезапные налеты, обычно направленные на то, чтобы отогнать скот, который тащил караваны, и, по возможности, захватить все, что могло бы пригодиться. Сражение, произошедшее 26 июня 1847 года, позже было названо в газетах "Поражение лейтенанта Лава", несмотря на благоразумие, проявленное Лавом при защите казначея, а также на проявленное к нему уважение со стороны Томаса Фитцпатрика и его подчиненных. Место на берегу Арканзаса, где произошел бой, много лет после этого называлось "Поражение Лава". Хотя это и унизительно для добросовестного и компетентного офицера, но, возможно, было уместно. Это нельзя было назвать победой, как часто бывало в отчетах офицеров примерно в таких же ситуациях.
Сержант Бишоп и его люди были быстро окружены воинами-команчами. Их попытка вернуть казенных быков превратилась в борьбу за выживание, каждый из которых сражался с шестью-десятью команчами. Когда они прекратили бой, пять драгун были убиты и шестеро ранены.
Dangerous passage by William Chalfant.
Дополнительно по команчам и пауни на тропе Санта-Фе давнишняя работа https://dzen.ru/a/Xl_MwEmEfzyjPSZO