Внутри философского мышления заложено одно существенное противоречие. Оно и составляет суть философии, является мотором ее развития, и в то же время устанавливает этому развитию определенные рамки и ограничения.
Речь вот о чём.
С одной стороны, философия осуществляет познание мира с помощью предельно обобщающих философских категорий. Как наука и метод, она выполняет функцию обобщения, поскольку есть определенные тенденции, явления, процессы, происходящие в мире, которые можно увидеть, понять и раскрыть, только оперируя философскими категориями; и – только с позиции философии. Философия возникла, как общее, развивается, как общее, и движется к чему-то общему. В течение всей своей истории она себе в этом не изменяла.
С другой стороны, все философские теории, то есть философия, как таковая, существует в виде конкретных философских концепций, построений, тесно связанных с именами отдельных ученых-философов, т.е. с персоналиями. Узнать философа по стилю письма, по применению категориального аппарата, по другим особенностям, так же легко, как отличить певца, композитора, художника. Когда мы говорим, например, о феноменологии духа, мы сразу думаем о Гегеле. Когда упоминаем критику чистого разума, то вспоминаем Канта. Бытие и Время – сразу Хайдеггер. Так же и с другими философами и мыслителями, оставившими в истории значимый след.
В конечном итоге, все философские теории очень тесно связаны с личностью создавшего их ученого, проникнуты ею, обусловлены. И в этом смысле - субъективны и конкретны. Философия - всегда авторская теория, которая носит на себе отпечаток мировоззрения, убеждений и личности самого философа, его взгляда на мир. И здесь совершенно невозможно избежать того влияния, которое в своё время оказывал на будущего мыслителя целый комплекс факторов, начиная с семейных взаимоотношений. Изучая некую философскую концепцию, мы изучаем не философию как таковую, а то, как смотрит на мир и объясняет мир именно этот конкретный мыслитель.
Получается, что философия – это обобщающий взгляд на мир, восхождение к предельным абстракциям. И в то же время, этот предельно общий взгляд на мир - существует в виде отдельных философских концепций отдельных ученых, часто противоречащих друг другу. Да, они используют общие категории. Однако, общие категории одного философа, например, Хайдеггера, его взгляд на Бытие и Время, могут вступать в конфликт с общим пониманием этих же проблем и выводами другого философа.
Есть, конечно, определенные обобщающие моменты, свойственные для всех. Они позволяют объединить некоторые теории в группы, внести классификацию теорий, выявить преобладающие тенденции в попытках осмысления разных уровней действительности. Но всё это, так сказать, полумеры.
Я склоняюсь к тому, что в перспективе (пока неизвестно, насколько отдаленной) само развитие человеческой цивилизации и соответствующие новым вызовам события поставят вопрос о том, что мы, в конце концов, должны прийти к ЕДИНОМУ пониманию действительности на основе ЕДИНОГО понимания фундаментальных принципов ее устройства и функционирования. Фундаментальных - это означает предельно общих и простых.
Я склоняюсь также и к тому, что поскольку речь идет именно о ТАКИХ принципах, то они не должны и не могут по самому своему определению допускать разнообразных трактовок, ибо лежат в само́й основе устройства Мироздания. Определяют его фундаментальные свойства.
Но если новое понимание этих принципов не оставит уже возможностей для манёвров, вариативности и интерпретаций, то будет ли новая теория, новый тип мышления философией в строгом смысле этого слова?
Возможно, это будет уже теория некоего высшего порядка. Назовем её в рабочем порядке «метафилософия». Она будет обладать такими свойствами, откроет такие законы, даст такие объяснения, – которые окажутся столь просты и очевидны, что будут приняты всеми безоговорочно.
Понимаю, что такие мои предположения вызовут у значительного числа читателей, имеющих отношение к философии, большое сопротивление и много возражений. Делитесь мнениями в комментариях к посту. Обсудим.
Честно говоря, у меня самой тоже – просто дух захватывает порой от такой перспективы! Готово ли общество к тому, чтобы принять такую безличностную, или обезличенную теорию? Не будет ли она мертва и механистична? Останется ли живая трепетная ткань мыслительного процесса, и останется ли здесь место для процесса и развития вообще? Где - сомнения? Где - самовыражение?..
С другой стороны, может быть дело как раз и в том, что общество еще не готово к такой теории?
Сегодня не готово. Но мы меняемся стремительно, и очень сложно предугадать, в какой момент необходимость в метафилософии станет острейшей потребностью, без удовлетворения которой мы не сможем двигаться дальше.