А вы, Елена Сергеевна, не обижайтесь, но вы, кажется, немного… скуф?, заявила будущая невестка свекрови.
Мой сын, Артём, уже который месяц шептал о своей новой пассии, Юле. Сначала я думала, что это просто очередной очередная пассия, страсть и любовь, быстро пройдёт. Но, когда он, к моему полному удивлению, он заявил: "Мам, пап, сегодня Юля придёт знакомиться!", я поняла – дело серьёзное. И, вот, этот день настал. Я, как будто на экзамен, нарядилась, приготовила свой коронный пирог с яблоками, а папа, Михаил Петрович, с невозмутимым видом полировал старый кальян, видимо, чтобы продемонстрировать свою "круть".
Дверной звонок прозвучал как сигнал к началу чего-то невиданного. На пороге стояла… ну, скажем так, настоящая альтушка. Яркие синие волосы, собранные в два кривоватых хвостика, которые, казалось, жили своей жизнью. Одежда – целая история: огромные, будто украденные у гиганта, джинсы, массивные черные ботинки, топ с каким-то непонятным, но явно брутальным логотипом, и макияж, который делал её глаза похожими на два черных притягательных омута. Она излучала энергию, которой позавидовал бы любой аккумулятор.
– Привет, – её голос был низким, с лёгкой хрипотцой. Она протянула руку моему мужу. – Артем, мне столько про вас рассказывал, надеюсь, не подведете
Михаил Петрович, который обычно с лёгкостью разруливал любые ситуации, от налоговых проверок до застрявшего лифта, растерянно моргнул.
– Добро пожаловать, – выдавил он, всё ещё пытаясь понять, что за "альтушка" перед ним. – Меня зовут Михаил Петрович, это моя жена, Елена Сергеевна.
– Юля, – представилась она, её взгляд обратился на меня по мне, потом по папе, затем по комнате, оценивая её, как будто это была игровая карта. – У вас тут вайб такой… спокойный. Как будто в музее. Ауф.
– Вайб? Ауф? – Мой мозг заискрил. Это был язык, который я не знала, но чувствовала – он полон скрытых смыслов.
– Да, тут такой… аутентичный, – попыталась я, чувствуя себя полным нормисом.
– Ещё бы! – Юля плюхнулась на диван, который, казалось, едва не утонул под её массивными ботинками. – Я так проголодалась, как будто весь учебник по физике ботала.
"Ботала" – это зубрить, я где-то это слышала. Артём, который до этого прятался за её спиной, как будто пытался провалиться сквозь пол, покраснел.
– Юля, ты чего? – прошипел он.
– Да норм, масик, успокойся, – отмахнулась она, её глаза весело блеснули. – Просто такой вайб. Обычно у меня всё как-то… кринжово.
– Кринжово? – моя реакция, видимо, позабавила её.
– Ну, типа, "испанский стыд", – пояснила она, жестом показывая, как ей бывает неловко. – Вот не так давно был полный кринж: я своему крашу пыталась пруфы показать, что я не фейк, а он думал, что я его рофлю. Такой треш начался…
"Краш", "пруфы", "рофлить", "треш"… Я чувствовала себя как герой какого-то очень странного сериала, где все говорят на непонятном языке.
– Артём, ты у нас такой, внушительный, "масик"? – решила я, решив сыграть по её правилам.
– Я? – Артём замялся. – Я просто… я.
– А, так вот ты какой, сигма, – хитро улыбнулась Юля, обращаясь к сыну. – Не боишься быть собой, да? Не то, что некоторые…
Она повернулась ко мне.
– А вы, Елена Сергеевна, не обижайтесь, но вы, кажется, немного… скуф?, заявила будущая невестка свекрови.
– Скуф?! – Я едва не выронила пирог, который держала в руках.
– Ну, типа, не следите за собой, – Юля прищурилась, но в её глазах мелькнул намёк на шутку. – Не, я шучу. Просто у вас тут всё так… классика. А я люблю, когда что-то такое… другое. Чтобы выпадало из Огайо.
– Огайо? – на этот раз папа, казалось, понял намёк. – Ты про этот мем?
– Ауф, вы шарите! – Юля оживилась, словно нашла родственную душу. – Вот обычное дело. А то я боялась, что вы совсем нормисы.
– Нормисы – это плохо? – спросила я, чувствуя, как мой мозг плавится.
– Это… обычно, – Юля пожала плечами. – А я люблю, чтобы был свой стиль, свой флекс. Мне вот нравятся такие вещи, которые, ну, скибиди. Непонятно, но залипательно.
– Скибиди? – я уже представляла себе танцующие унитазы.
– Да! – Юля расплылась в улыбке. – Это когда полный отвал башки. Как этот пирог. Он такой… ламповый.
– Ламповый? – удивилась я. – Я думала, это про свет.
– Ну, и про свет тоже, – Юля подмигнула. – Но ещё про уют. Про такой тёплый вайб.
– Юля, ты чего? – уже не выдержал Артём. – Мама пирог испекла, он не скибиди. Он просто вкусный.
– Да знаю я, знаю, – Юля смеялась. – Просто прикалываюсь. Я не хотела вас обидеть. Просто… я такая. Для меня всё, что не вписывается в обычные рамки, это сразу ауф.
– А что, если мы тоже не совсем внутри? – неожиданно сказал папа.
Юля удивлённо подняла брови.
– Ну, я вот, скажем, – продолжил он, – иногда смотрю на свои старые альбомы и думаю: "Какой же я был тюбик". Но это не делает меня скуфом.
– Ха! – Юля расхохоталась. – Это пранк?
– Нет, это наша реальность, – улыбнулась я. – Мы просто стараемся жить, как можем. И твоё появление, Юля, оно… тоже, скажем так, освежило наш вайб.
– Ну, если так, то я рада, – Юля выглядела искренне. – Я просто не хочу быть пикми. Не хочу подстраиваться под всех. Хочу быть собой. И чтобы мой масик тоже был собой.
– Масик? – я опять запуталась.
– Ну, Артём, – Юля игриво толкнула его в плечо. – Ты мой масик.
Артём смущённо улыбнулся.
– Ну вот, – сказал он. – Знакомьтесь, это Юля. Она иногда странно говорит, но она самая лучшая. И да, она не паль.
– Фух, – выдохнула я, чувствуя, как напряжение спадает. – Кажется, мы прошли этот этап.
– Ещё бы, – Юля подняла стакан с водой. – За новые знакомства! И за то, чтобы никто не уходил в гостинг.
Я улыбнулась. Сленг Юли был для меня как зашифрованное сообщение, но за ним скрывалась уверенная в себе, яркая и, как оказалось, очень милая девушка. И, кажется, мой сын, немалый, нашёл ту, которая понимает его "сигма"-вайб.
Всем самого хорошего дня и отличного настроения