В последние годы Николай Цискаридзе всё чаще говорит не о сцене и ролях, а о том, что происходит за кулисами главного театра страны. В одном из интервью он неожиданно жёстко высказался о Большом театре. Разговор получился тяжёлым и горьким.
Цискаридзе рассказал, как, по его словам, в театре относятся к тем, кто десятилетиями создавал его славу: «Такого неуважения я давно не видел», — признался артист.
Как забыли Ольгу Лепешинскую
Первым Цискаридзе вспомнил имя Ольги Васильевны Лепешинской. Балерины, которую он назвал гением и символом своего времени. Во время Великой Отечественной войны она ездила с концертными бригадами по фронту и выступала прямо в полях, на камнях и мраморе. «Из-за того, что она танцевала в поле, на камнях, на мраморе, у неё потом были очень большие проблемы с ногами», — рассказал он.
В старости Лепешинской было тяжело ходить. Когда разговор зашёл о столетии со дня её рождения, Цискаридзе задал простой вопрос: «Вот было 100 лет со дня её рождения, вы что-нибудь слышали?» И сам же ответил: «А никто не слышал, потому что нынешнему театру такой человек был не нужен».
Когда мир скорбит, а театр молчит
Затем Цискаридзе заговорил о Николае Борисовиче Фадеечеве. Один из его педагогов. Гениальный танцовщик. После смерти Фадеечева о нём написали ведущие мировые издания.
«Нью-Йорк таймс» написал, «Фигаро» написал, «Файнэншл таймс» написал, — перечислил он. А в Большом театре в этот день на сайте проводили лотерею. Ни строчки памяти.
Последние часы и звонок среди ночи
Цискаридзе рассказал, что в критический момент помощь Фадеечеву фактически пришлось организовывать ему самому. Поздно ночью ему позвонил ученик Родькин. Руководитель труппы, с которым Цискаридзе давно не общается, не стал звонить напрямую и передал просьбу через ученика. Фадеечеву стало плохо прямо в Большом театре. Его забрала скорая, но, по словам Цискаридзе, никто толком не занимался его состоянием. Он начал звонить всем, кому мог. После этого Фадеечева перевезли туда, где за ним был другой уход. Цискаридзе поговорил с ним уже из реанимации. Через сутки Николая Борисовича не стало.
После смерти Фадеечева, как рассказал Цискаридзе, театр снова остался в стороне. Никто не занимался вопросами с кладбищем. С утра объявили, чтобы никто не приходил. В итоге у гроба сидели всего несколько человек.
«Вы знаете, такого неуважения я давно не видел…», — повторил Цискаридзе.