– Потерпи ради сына, – просит супруг, когда свекровь раздает советы и ведет себя так, словно находится у себя дома

Моя свекровь — личность с характером. У неё на любой предмет есть собственная точка зрения. И она, разумеется, единственно верная. Все остальные подходы она всерьёз не воспринимает.

Хорошо, что мы с мужем живём в своей квартире, отдельно от Валентины Степановны. Но это её не останавливает. Она часто наведывается к нам. Всегда не с пустыми руками: приносит что-нибудь вроде домашнего паштета из печени или отрубного печенья, а заодно — массу рекомендаций. Крайне важных, с её точки зрения.

Свекровь на пенсии. Книги её не интересуют, рукоделие считает пустой тратой времени. Подруг у неё почти нет — постепенно все отсеялись, что, в общем-то, понятно. Детей, кроме моего Артёма, у неё нет. Поэтому всю свою энергию и внимание она сосредоточила на нём. И заодно на мне с сыном Сашей.

Переступив порог, она сразу начинает ревизию. Достаточно ли ярко горят лампочки. Не много ли пыли на полках. Какого цвета занавески на кухне и почему они такие светлые. Ни одна мелочь не избежит её пристального взгляда.

Вчера вечером она заявилась. Я как раз продукты из сумки в холодильник раскладывала. Отвлеклась на минуту — телефон зазвонил. Возвращаюсь, а она стоит у открытой дверцы и что-то перекладывает. Говорит: «Молоко нельзя хранить на дверце, тут теплее. И йогурты сроки годности вот-вот истекут». Я в шоке. Она у меня в холодильнике порядок наводит!

Надо отдать должное — мой сын обожает бабушку. И она его, кажется, тоже. Её обычно строгий взгляд становится мягким, когда она смотрит на внука. Иногда в такие секунды мне кажется, будто это другая женщина — не та, что критикует мой тюль. Она привозит Саше конструкторы, читает ему книжки и разрешает всё. Ради него, думается, она готова на многое.

Рассказала на днях подруге:

– А позавчера устроила сцену из-за того, как я Сашу в садик собираю. Шапка, мол, не по сезону, слишком лёгкая. Что я, собственному ребёнку добра не желаю? Она же сама целыми днями либо сериалы смотрит, либо мне указания раздаёт.

– Да при чём тут она вообще? – удивилась Лена. – Ты же мать. Знаешь, Оль, скажу прямо – ты сама во многом позволила. Мы сами учим людей, как с нами можно. Понимаешь?

– Понимаю. Но так сложилось. Помнишь, когда Сашке было два, я с аппендицитом в больницу попала? Артём на проекте сутками пропадал. Пришлось её звать. Она тогда почти месяц у нас жила, кормила, гуляла, спать укладывала. Помогла нереально. А потом… просто осталась в нашей жизни. Привыкла заходить.

– Вот именно, привыкла чувствовать себя главной! – воскликнула Лена. – Она же теперь считает, что имеет полное право.

– Но это же не её дом! Помогла, и спасибо. Но пора и дистанцию соблюдать, нет? – Лена лишь вздохнула в ответ.

А Валентина Степановна дистанцию соблюдать не собирается. Она может заглянуть в духовку, проверяя, что мы ели на ужин. Или поинтересоваться, почему я купила именно эту марку стирального порошка. Она чувствует себя здесь в своей тарелке. Или, точнее, как у себя дома.

– Лен, а Артём? Ты с ним говорила?

– Конечно. Только вчера. Она днём пришла, а я с головной болью прилегла. Артём с сыном играл. Она в спальню ко мне входит и начинает: как это я отдыхаю, пока её Артёмушка с ребёнком занимается? Я слова вымолвить не успела. Вечером всё мужу выложила.

– И что он?

– А он отмалчивается. Говорит: «Оль, она же мама. Она уже в годах, характер не изменишь. И потом, посмотри, как Саша к ней тянется. Ребёнку бабушка нужна». Вот так. Говорит – потерпи ради сына.

– Значит, терпи. Ясно, – скептически протянула Лена. – То есть помощи от мужа не жди. И что будешь делать?

– Не знаю. Но я больше не выдерживаю. Просто хочется взять и аккуратно вывести её за дверь. И закрыть. Навсегда, – я показала этот жест, и подруга рассмеялась.

Бабушка — это, безусловно, важно. И любовь внука — тоже. Но в этой истории где-то затерялась я сама. Кажется, почти безвозвратно. Хотя говорят, что выход есть. Надо только его найти.