Глава 44
Однажды раздался неожиданный звонок.
-Здравствуйте, Элеонора, - Эля услышала в трубке женский голос, - я Анна Адамовна Мергольд, мать Роберта.
-З-здравствуйте, - у Эли даже голос сел. Мать Роберта? Зачем она звонит? Внутренне она вся сжалась, словно ожидая какого-то удара.
- Мы виделись с вами на похоронах. Все эти годы мы не общались…- Анна Адамовна помолчала, - но дело в том, что сейчас отец Роберта серьезно болен. Мы хотим попросить вас о встрече с Майей.
У Эли сначала все радостно поднялось внутри. Наконец-то они приняли их брак, свою внучку, хотят ее увидеть! Но прошло столько лет! Она так хотела познакомиться с ними, когда они поженились, понравиться им. Доказать, что Роберт не ошибся в своем выборе, что у них настоящая любовь! Но тогда Мергольды отказались от знакомства и хранили молчание. Элю это сильно ранило. Было обидно. Она же не какая - то очередная… Роберт действительно любит ее. Они построили дом, ждут ребенка! Хотя нет, оказалось, что именно «очередная». Роберт, который жил с женой более 20 лет, словно сорвался и начал жениться со скоростью света. А толчком к этому стала именно она. Они, наверное, ее ненавидят. Но внучка - их кровь, и они хотят видеть ее. Как отказать им?
- Ээ..Анна Адамовна, - начала Эля, - это очень неожиданно, - я даже не знаю, что вам сказать…Вы не видели Майю с рождения…
-Вот как раз и познакомимся, - спокойно сказала Анна Адамовна, - привези ее к нам. И сама приезжай. Пришло время.
***
В кабинете завуча ее ждали инспектор по делам несовершеннолетних, директор школы и взволнованная учительница. Оказалось, что Настя украла у одноклассника Феди Фролова кошелек.
-Будем ставить на учет? – безразлично поинтересовалась инспектор ПДН, почесывая в голове шариковой ручкой, - хотя родители Фролова и не настаивают…
Эле удалось предотвратить конфликт. Она вернула Фроловым деньги, уговорила инспектора не торопиться с постановкой на учет. Все это она делала уверенно и спокойно, но внутри у нее бушевала настоящая буря. Что это за позор? Она за своих детей никогда не испытывала такого стыда! Чего ей не хватает?
Настя в страхе маялась в школьном коридоре. Мама сама виновата! Она больше не давала ей деньги, а ей хотелось сладостей, вот она, увидев у Федьки кошелек, стянула его! Это же так интересно - суешь монетку, а в окошко падает конфета!
Эля вышла, едва сдерживаясь, схватила ее за руку, и вывела на улицу. Настя вся сжалась. Взгляд Эли, метавший громы и молнии, испугал ее еще больше. Эля завела машину и повезла ее в магазин. Всю дорогу они молчали. В магазине Эля дала ей корзину. Настя непонимающе смотрела на нее.
-Бери, - сказала Эля. - Бери все, чего тебе не хватает.
Настя набрала корзину на 2000 рублей всяких жвачек, конфет, шоколада. Эля оплатила, они пошли к машине.
-Чего тебе еще надо? – спросила Эля, повернув ее к себе - у тебя ВСЕ есть! И даже больше чем у остальных детей. Чего тебе не хватает?
Настя пристыженно смотрела в пол, потом подняла глаза на Элю. Но глаза ее были пустые, она как будто смотрела сквозь нее. Не было в них ни сожаления, ни сочувствия. Эле даже на миг стало страшно. Такое отношение ребенка, несмотря на то, что ей дано! Почему? За что? Что в голове у нее, что она ценит, любит? По - настоящему?
- Посмотри вокруг: никто ведь больше так себя не ведет! - сказала она в сердцах. – Все, наверное, думают, а что такое с этой девочкой? Из каких диких мест ее привезли?
Когда-то она думала, что ей будет легко с таким ребенком. Считала, что сможет его понять и справится. Но сейчас ее уверенность пошатнулась.
Что она делает не так? Пока ребенок нетвердо стоит на ногах, его надо поддерживать. Каждый ребенок индивидуален. У каждого есть болевые точки. Детское самолюбие надо лелеять, детскую самооценку - повышать. Ведь дети абсолютно беззащитны. Об этом им говорили в школе приемных родителей. Она обращается с ней доброжелательно, доверительно. Полюбила ее. И сама Настя льнет к ней. Почему же случаются такие вещи?
Но, однако, она весьма неглупая девочка! С Элиными представлениями о жизни она быстро разобралась. Она считала, что Эля очень хорошая, добрая. Но слабачка. Так что Настя будет командовать парадом. Младшая в семье, приемная, все ей! Тут даже «захвата власти» не было - Эля сама открыла ей все двери. Но от Настиного «воцарения на троне» теперь ей было не по себе. Власть надо срочно вернуть, подумала Эля. А Насте придется вести себя нормально. А иначе чего придется ждать от нее в подростковом возрасте?
На глобальное перевоспитание Эля уже не замахивалась - это невозможно. Вот даже Майя говорила, что надо с ней как-то пожестче! Но как? Принципы, которые очень хорошо работали с ее собственными детьми, здесь не подходят. Эля чувствовала себя золотой рыбкой, которая устроилась к той самой старухе с разбитым корытом на побегушки. Понятно, что Настя не может сразу вписаться в новый мир, где она чувствовала себя не так уж уверенно, сколько бы ни хорохорилась. Но уже прошло столько времени! Сколько еще ждать? Ничего не делать тоже нельзя - это ее так и будут таскать в школу на разборки!
***
Тем временем они подъехали домой. Всю дорогу Настя молчала, уныло глядя в окно, наверное, думала, что наказания не избежать.
-Быстро переодевайся, потом мыть руки, ужинать, и в свою комнату, - скомандовала Эля. - И за уроки. Пока не сделаешь – из комнаты не выйдешь.
-Ну мам, - по привычке заканючила Настя, - я устала в школе, я хотела немного поиграть…
-Ты меня услышала? - сказала Эля с нажимом. Настя надулась и демонстративно ушла в ванную.
К собственным детям метод кнута и пряника Эля никогда не применяла. Ей казалось это унизительным, и она как-то обходилась без угроз и поощрений. Но в случае с Настей только кнут и пряник оказались довольно действенной методой.
Особенным пунктом в семейных отношениях для Эли всегда была стабильность родителей. Родитель - это скала! Слушать нужно беспрекословно. Так было у них в семье. Сама она в отношении собственных детей была авторитетом, и ей казалось, что для приемного ребенка это особенно важно. Но эта самая стабильность воспринималась Настей как слабость - она может вести себя как угодно, а мама должна быть одинаковой всегда - предсказуемой, спокойной и надежной.
***
Эля, посоветовавшись с родителями, все же привезла Майю к Мергольдам. Мама была не в восторге от этой затеи.
-Конечно же, езжайте, - сказал Виталий Георгиевич, - а вдруг дед увидит ребенка в последний раз. Тем более, он сильно болен…Не хотел бы я, чтобы мне запретили видеть внучку…
-Но ты же так не поступал с Элей, - возразила Кира Борисовна, - а они с самого начала проявили неуважение! Даже не познакомились с нами, словно мы заразные какие-то…
Она фыркнула и стала убирать со стола.
-Повези ее, Эля, - сказал папа, - все люди взрослые, и свои ошибки поняли. Она же сама позвонила тебе.
Эля никогда не думала, что окажется в этом доме. В доме, где вырос ее муж Роберт, доме, который всегда был для нее закрыт. Дом, где жили люди, которые никогда не принимали ее, не видели их общего ребенка. Да уж, жизнь полна неожиданных поворотов, подумала Эля про себя! Этот звонок ее свекрови, который она боялась услышать, привел ее сюда, в эту атмосферу прошлого. Она робко нажала на кнопку звонка. Анна Адамовна открыла.
-Здравствуйте, - сказала Эля, стараясь придать голосу бодрости, хотя внутри все сжималось от какого-то страха. – Вот и мы.
- Здравствуй, Элеонора. Здравствуй, Майя. Проходите. – кивнув, пригласила их Анна Адамовна.
Квартира родителей Роберта напоминала музей. Старинная мебель, антиквариат, бережно расставленный, каждая вещь на своем месте, все сияло чистотой. Эля, ведя за собой растерянную Майю, осторожно переступила порог комнаты, где лежал отец Роберта. Девочка, словно почувствовав напряжение, крепко держалась за мамину руку.
Анна Адамовна старалась вести себя непринужденно, разговаривала так, словно они расстались только вчера, но первые минуты все же были неловкими. Тишина, наполненная невысказанными словами и долгими годами отчуждения.
-Здравствуйте, - улыбаясь, сказал отец Роберта, - я Юрий Львович. А это значит, моя внучка?
Майя смотрела на него глазами его сына.
А потом, словно по волшебству, лед между ними начал таять. Они проговорили весь вечер, и удивительно, но разговор тек легко, словно они были знакомы и общались много лет. Эля рассказывала о Майе, о ее увлечениях, о том, как она растет. И даже о Роберте она говорила уже без той острой боли, которая преследовала ее долгое время. Сейчас было важно совсем другое - наладить контакт, дать Майе почувствовать себя частью семьи, пусть и такой необычной.