Учиться всю жизнь: управляемая модель непрерывного образования

«Как только вы перестанете учиться, начнете умирать». Альберт Эйнштейн.

1. Непрерывное обучение как государственный приоритет

Непрерывное обучение — это процесс, в котором образование не ограничивается школьными стенами, а продолжается на протяжении всей жизни. В условиях стремительного обновления технологий и профессий период актуальности знаний сокращается, и способность быстро адаптироваться к новым требованиям становится ключевым фактором профессиональной устойчивости. Для школы это означает, что образовательная среда должна изначально формировать у ученика привычку к регулярному обновлению и расширению компетенций. Непрерывное обучение охватывает не только традиционное школьное и высшее образование, но и дополнительные формы — онлайн-курсы, тренинги, профессиональные сертификаты и даже самообразование через чтение. Такой подход позволяет поддерживать профессиональную квалификацию и развивать личностные навыки, обеспечивая адаптацию к меняющимся условиям рынка труда и общественной жизни [1].

ЮНЕСКО в своих материалах подчёркивает, что концепция непрерывного обучения (lifelong learning) — один из ключевых ответов системы образования на вызовы XXI века. Непрерывное образование рассматривается как инструмент повышения качества жизни, социальной интеграции и достижения целей устойчивого развития ООН [2]. Непрерывное обучение охватывает все возрастные группы и сферы жизни, начиная от школьного образования и заканчивая профессиональной переподготовкой и самообразованием.

Одной из ключевых идей ЮНЕСКО является то, что доступ к образовательным возможностям должен быть открыт для всех, независимо от возраста, социального и экономического положения. Это особенно важно в условиях глобализации и технологических изменений, когда люди сталкиваются с новыми вызовами, такими как изменение климата, цифровизация и нестабильность на рынке труда. В мире, который меняется быстрее, чем обновляются учебные программы, человеку необходимо регулярно обновлять свои знания, осваивать новые инструменты и расширять компетенции: от базового переобучения до углублённых треков по конкретным темам.

При этом ЮНЕСКО подчеркивает, что реализация принципов непрерывного обучения невозможна без управленческих решений на уровне государства и образовательных организаций. Необходимы политики, которые обеспечат доступность образовательных программ, улучшат инфраструктуру и снижают социально-экономические барьеры. Важность таких изменений заключается в том, что они способствуют не только личностному росту, но и решению глобальных проблем, улучшая общественную и культурную адаптацию в быстро меняющемся мире [3].

Непрерывное обучение детей фактически начинается ещё в детском саду и продолжается в начальной школе, создавая основу для дальнейшего образовательного пути. На этих этапах важно заложить у детей не только базовые знания, но и развить способность к самостоятельному обучению и поиску новых знаний. В детском саду основным инструментом обучения является игра, через которую дети учат мир, развивают внимание, память и креативность. Переход от игровой деятельности к учебной должен быть спроектирован как плавный и управляемый процесс, а не резкий «обрыв».

В начальной школе, наряду с академическими предметами, дети начинают осваивать универсальные учебные действия: планирование, организация работы, самоконтроль. Концепция непрерывного обучения ориентирован на создание преемственности между дошкольным и начальным образованием, а затем средним, высшим и дополнительным на любом из этапов. Такая система достигается через выстраивание связанной образовательной траектории и постоянное развитие навыков самостоятельной работы и адаптации к новым знаниям. Важно, что обучение в этих возрастных группах фокусируется не только на знаниях, но и на личностном развитии ребёнка, создании условий для его социальной адаптации и подготовки к дальнейшему обучению [4].

В России эта модель образования ещё не является обязательной с самого детства, но она всё активнее внедряется. На фоне глобальных изменений в экономике и на рынке труда, необходимость постоянного обучения становится особенно актуальной, и российские граждане всё чаще осознают важность такого подхода. Большинство россиян сегодня рассматривают непрерывное образование как инструмент поддержания конкурентоспособности на рынке труда и повышения качества жизни. В частности, такие системы, как электронное образование и курсы для детей и взрослых, начинают строиться на основе доступных технологий, что позволяет постепенно интегрировать непрерывное обучение в разные этапы жизни [5].

Исследование, на которое ссылается Forbes, показывает, что 93% россиян придерживаются принципа постоянного образования, а две трети видят прямую связь между непрерывным обучением и карьерным ростом и востребованностью на рынке труда. Для системы образования это сигнал: запрос на обучение «после диплома» становится устойчивым. Респонденты, прошедшие дополнительные программы, отмечают рост квалификации и расширение набора профессиональных навыков, а также положительное влияние на качество жизни и самоощущение. Эта тенденция подтверждает растущую роль образования в современной жизни, где знания быстро устаревают, и способность адаптироваться становится важнейшей для успеха на рынке труда [6].

Статья на RBC Trends в свою очередь дополняют эту картину с точки зрения рынка труда. Автор отмечают, что традиционная модель образования, ограниченная только школьным и университетским обучением, не отвечает современным требованиям рынка труда. Непрерывное обучение, охватывающее всю жизнь, рассматривается как механизм адаптации к изменениям в экономике, профессиях и технологиях. Отдельно подчёркивается, что многие работодатели всё больше ценят навыки, которые работники приобретают вне традиционных образовательных учреждений — через онлайн-курсы, тренинги, и другие формы самообучения. На первый план выходят навыки адаптивности, креативности, цифровой грамотности — именно они становятся ключевыми маркерами профессиональной состоятельности и делают непрерывное обучение необходимым, а не факультативным [7].

И бизнес, и государство сегодня сходятся в одном: им нужны люди, которые учатся не «до диплома», а всю жизнь. Для компаний это вопрос выживания на рынке: технологии и процессы меняются быстрее, чем обновляются должностные инструкции. Отсюда — корпоративные университеты, внутренние тренинги, программы адаптации и наставничества, оплата внешних курсов. Работодатель фактически берёт на себя функцию дообучения: показывает устройство продукта и сервисов, место сотрудника в цепочке создания ценности, ожидаемую динамику освоения компетенций в первый месяц и первый год работы. При отсутствии такой системы адаптации новички чаще выгорают, совершают ошибки, теряют мотивацию, а организация несёт прямые финансовые и репутационные потери.

Государство решает ту же задачу на уровне системы: программы переподготовки и повышения квалификации, субсидии и гранты на обучение, налоговый вычет за образование, поддержка корпоративного обучения и развитие онлайн-платформ — всё это элементы политики формирования взрослого населения, которое не выпадает из обучения после выхода из университета. При этом здесь есть важная развилка: нельзя «вырастить» культуру непрерывного обучения только на уровне 30–40-летних. Взрослый, который привык учиться только ради отметки и «закрытия темы», вряд ли станет охотно переучиваться каждые несколько лет.

Поэтому стратегический интерес и бизнеса, и государства упирается в школу и детский сад. Если ребёнок с ранних лет живёт в логике: «я постоянно осваиваю новое, пробую, ошибаюсь, рефлексирую и двигаюсь дальше», то для него обучение в 25, 35 или 55 лет будет не стрессом, а нормой. Архитектура непрерывного образования «детский сад — школа — вуз — работа» в таком понимании — не красивый лозунг, а длинный кадровый цикл: чтобы через 15–20 лет у компаний и государства были взрослые, которые умеют учиться в процессе работы, сегодня нужно проектировать детские сады и школы как первые ступени культуры lifelong learning [8].

2. Фундамент lifelong learning: из чего состоит непрерывное обучение и на каких принципах оно строится

Исторический контекст

Непрерывное образование стало важной концепцией в постклассической эпохе образования, появившейся как ответ на мировые изменения и противовес традиционному подходу. Человек, получивший образование, больше не считает свою подготовку завершённой, и дальнейшее обучение является необходимым.

Классическая модель образования, доминировавшая до конца XX века, обеспечивала получение знаний в ограниченный период — от школы до университета. Подготовка считалась завершённой в момент получения диплома. С наступлением постклассической эпохи ситуация принципиально изменилась: знания и навыки, полученные на ранних этапах жизни, требуют постоянного обновления и расширения. Непрерывное образование стало необходимым условием для успешной социализации человека и его адаптации к изменяющемуся миру.

В России идея непрерывного образования начала активно развиваться в конце XX — начале XXI века, когда страна столкнулась с последствиями глобализации и технологического перехода. Мировые экономические процессы требовали от профессионалов не только специализированных знаний, но и способности оперативно осваивать новые технологии и профессии. Вместо концепции однократного обучения была принята идея, согласно которой образование — это не завершённый процесс, а продолжительная траектория развития, охватывающая все этапы жизни человека, начиная с детского сада и школы и заканчивая обучением в зрелом возрасте.

В России это стало особенно актуально в условиях третьей и четвёртой промышленной революции, когда новые технологии и профессии быстро замещают устаревшие. Непрерывное образование позволяет не только осваивать новые профессии, но и развивать личные качества, такие как гибкость, способность к самообучению и креативное мышление, которые необходимы для успешной жизни в условиях перемен.

Процесс внедрения непрерывного образования в России имеет множество аспектов. Одним из них является внедрение новых образовательных стандартов, поддерживающих развитие системы непрерывного обучения на всех уровнях. Важным шагом в этом направлении стало создание различных образовательных платформ, предоставляющих доступ к знаниям и курсам для всех возрастных групп. В России появились онлайн-курсы и образовательные проекты, такие как «Сириус», «Лекториум», «Яндекс Практикум» и другие, которые предлагают образование для детей, студентов и взрослых. Эти платформы позволяют людям обучаться в любое время и в удобном формате, будь то онлайн-курсы, мастер-классы или индивидуальные консультации с преподавателями [9].

Принципы

В основе функционирования непрерывного образования лежат следующие принципы, определяющие его специфику:

— Принцип гуманизма — обращенность образования к человеку, свобода выбора личностью форм, сроков, видов обучения, повышения квалификации, самообразования;

— Принцип демократизма — доступность образования в любом возрасте благодаря многообразию форм обучения, в соответствии с интересами, возможностями и потребностями;

— Принцип мобильности — многообразие средств, способов, организационных форм системы непрерывного образования, их гибкость и готовность к быстрой перестройке в соответствии с изменяющимися потребностями производства, общества, человека;

— Принцип опережения, опираясь на научное прогнозирование, требует более быстрого и гибкого развития, перестройки учебных заведений и учреждений системы непрерывного образования по отношению к нуждам общественной практики, мобильного обновления их деятельности.

Эти принципы задают не просто ценностную рамку, а управленческую логику непрерывного образования: система должна быть гибкой, доступной, ориентированной на человека и способной развиваться быстрее, чем меняются требования общества и экономики. Именно они формируют основу для построения архитектуры непрерывного обучения [10].

3. Архитектура непрерывного образования

Детский сад

Детский сад как первая ступень непрерывного образования задаёт фундамент всей последующей траектории «детский сад — начальная школа — основная и средняя школа — СПО/вуз». В дошкольном возрасте формируются ключевые качества и навыки: эмоциональная устойчивость, любознательность, навыки общения, способность следовать правилам и при этом проявлять инициативу. Соответственно, задача детского сада в логике непрерывного обучения — не просто натренировать на чтение и счёт, а раскрыть индивидуальный потенциал ребёнка, развить речь, воображение, произвольное поведение, интерес к миру и опыт совместной деятельности.

Переход к школе строится как опора на эту базу: школьное обучение не начинается «с нуля», а продолжает уже сложившееся развитие ребёнка. Чтобы не было разрыва, важно, чтобы детский сад и начальная школа разделяли общие цели и подходы: обеспечивали плавный переход от игры к учебной деятельности, поддерживали мотивацию и чувство успеха, использовали понятные ребёнку формы работы (игровые, сюжетно-ролевые, проектные задания). В такой модели детский сад выступает не «подготовительными курсами к школе», а фундаментом личностного и познавательного развития, на который школа может уверенно опираться [11].

Детский сад — начальная школа

Преемственность «детский сад — начальная школа» — это мягкий переход от ведущей игровой деятельности к учебной, когда ребёнок не просто садится за парту, а постепенно учится ставить цель, удерживать задачу, планировать шаги и оценивать результат. На старте обучения в школе целесообразно сохранять игровые и ситуационные методы, знакомые по детскому саду: развивающие образовательные ситуации, проблемные задачи в привычном для ребёнка формате. Педагог не только даёт знания, но и соотносит уровень задач с возрастом ребёнка и его зоной ближайшего развития: чуть выше текущих возможностей, но посильно при поддержке.

В такой архитектуре знание перестаёт быть самоцелью и становится инструментом личностного и социального роста: ребёнок учится не просто «знать», а искать, пробовать, решать и взаимодействовать. Непрерывность здесь — это не бесконечные программы, а целостный опыт, в котором детский сад даёт фундамент личностной культуры, а начальная школа разворачивает его в устойчивые учебные и жизненные навыки.

Начальная школа

Исследования показывают, что младший школьный возраст — чувствительный период для развития творческого мышления и самостоятельности: в это время когнитивные структуры обладают высокой пластичностью, а возможности формирования креативности особенно значимы. Поэтому ключевая функция начальной школы — не только обучение базовым учебным действиям, но и создание условий для развития умения учиться, инициативности и способности находить нестандартные решения.

Практическая реализация непрерывности между детским садом и начальной школой достигается через интеграцию игровых и исследовательских методов, что позволяет ребёнку плавно войти в учебную деятельность. По данным эксперимента, описанного в исследовании, использование игровых технологий (в том числе «кругов Луллия») значительно повышает уровень словесного творчества и креативности детей: в экспериментальной выборке улучшилось качество высказываний, а 90 % учителей отметили рост вовлечённости и самостоятельности учащихся. Включение творческих заданий, интерактивных методов, сочинений и проектных мини-работ делает обучение более индивидуализированным и способствует формированию устойчивой познавательной мотивации — основы дальнейшего успешного обучения в основной школе и далее в системе СПО или высшего образования [12].

Средняя школа

Средняя школа в контуре непрерывного образования — этап, на котором «умение учиться» должно превращаться в осознанный выбор образовательной и профессиональной траектории. Именно в этот период резко возрастает объём учебной нагрузки и сложность программ: по данным международного исследования PISA-2018, в среднем около двух третей 15-летних школьников в странах ОЭСР, включая Россию, заявляют, что в целом удовлетворены своей жизнью; более половины хотя бы иногда испытывают тревогу, связанную с учёбой, а почти четверть регулярно сталкивается с буллингом, что, разумеется, влияет на эффективность обучения [13]. Российский анализ данных PISA-2018 показывает, что психологическое благополучие и учебная мотивация подростков в значительной степени зависят от качества школьной среды, поддержки со стороны родителей и учителей, а также от того, насколько сами учебные цели воспринимаются как осмысленные и связанные с будущей жизнью и профессией [14].

Эти выводы дополняет недавнее эмпирическое исследование учебной мотивации старших подростков в разных образовательных средах (10–11-е классы школы и два колледжа): показано, что учебные мотивы занимают различное место в общей мотивационно-потребностной сфере (от второго до шестого по значимости), при этом во всех группах на первом месте оказываются мотивы, связанные с собственной личностью и самоопределением, а познавательные мотивы — на последнем. Вместе с тем во всех трёх типах сред удовлетворённость жизнью положительно связана с учебной мотивацией и отрицательно — с амотивацией, что подчёркивает роль школьной и колледжной среды как пространства не только подготовки к экзаменам, но и формирования устойчивой учебной мотивации и субъективного благополучия старших подростков [15].

Исследования учебного стресса у старшеклассников показывают, что он проявляется не только в эмоциональном напряжении и росте тревожности, но и в снижении когнитивной продуктивности, повышенной утомляемости и ощущении «бесперспективности» учебной деятельности, особенно в период подготовки к выпускным экзаменам. Авторы подчёркивают, что ключевыми источниками стресса становятся перегрузка, страх неуспеха и разрыв между требованиями школы и реальными учебными возможностями подростков, что делает именно среднюю школу критически важным звеном в контуре непрерывного образования [16].

В то же время исследования показывают, что участие в профильных и углублённых программах (инженерные, IT- и естественно-научные классы) помогает учащимся на более ранних этапах определиться с профессиональными интересами. Развитие определённых навыков, востребованных на рынке труда, обеспечивается через стажировки, практико-ориентированные проекты и исследовательскую деятельность. На уровне школы это требует от управленческой команды выстраивания длинных траекторий «5–11-е классы»: стабильных профильных линий, проектных программ, индивидуальных учебных планов и работающей системы сопровождения (психолог, тьютор, профориентация) [17].

Исследования по реализации курса «Индивидуальный проект» и практик тьюторского сопровождения показывают, что массовое включение старшеклассников в проектную и исследовательскую деятельность усиливает осознанность выбора профиля, развивает self-skills и повышает готовность к продолжению образования по выбранному направлению [18].

СПО и вуз

На уровне СПО (среднего профессионального образования) и вуза непрерывное образование проявляется в том, что студент от первого курса до выхода на рынок труда постоянно «достраивает» свою образовательную траекторию через практики, стажировки и дополнительные курсы. В России сейчас обучается порядка 4 млн студентов в вузах и около 3,8 млн в системе СПО, при этом за последние годы именно СПО демонстрирует более высокие темпы роста за счёт запроса на практико-ориентированные маршруты после 9 класса (по данным Минпросвещения и Минобрнауки) [19, 20].

Многие колледжи и вузы выстраивают сквозные маршруты «школа — СПО/вуз — работа»: открывают профильные классы при колледжах и вузах, реализуют целевое обучение с работодателем, запускают модульные программы, где часть дисциплин засчитывается между ступенями (школа — колледж, колледж — университет). В инженерных и IT-направлениях в крупных регионах (Москва, Санкт-Петербург, Татарстан, Свердловская область) доля занятий, проходящих на предприятиях, достигает 70–80 % по отдельным программам, что превращает СПО/вузовский этап в логичное продолжение школьной профориентации, а не новый старт «с нуля» [21].

Дополнительное образование

Дополнительное образование сегодня становится ещё одной опорной ступенью непрерывного обучения: через кружки, спортивные секции, технопарки, онлайн-курсы и программы переподготовки выстраиваются индивидуальные траектории как для детей, так и для взрослых. В детском контуре это уже система, а не «кружок по интересам»: по данным вице-премьера Т. А. Голиковой, в 2023 году дополнительным образованием было охвачено более 84% детей 5–18 лет (свыше 19 млн человек), и именно через этот слой часто отрабатываются новые форматы профпроб, проектной деятельности и ранней профориентации, которых не хватает базовой школе [22].

Для взрослых дополнительное профессиональное образование (ДПО) формируется как самостоятельный рынок: по оценке BusinesStat, число слушателей ДПО за 2020–2024 годы увеличилось примерно на 28% и достигло 8,5 млн человек, что отражает запрос работодателей и самих специалистов на регулярное обновление компетенций в ответ на технологические и экономические изменения [23].

Взаимодействие школы с вузом и интеграция дополнительных образовательных возможностей

Взаимодействие школы, СПО и вуза сегодня становится не «опцией», а ключевым механизмом построения непрерывной траектории «школа → профессия». Уже сейчас видно, что запрос на такие связки будет только расти: все больше выпускников 9-х классов выбирают колледжи, а не 10–11-е классы, то есть значимая часть реального выбора делается уже в среднем звене, и она должна опираться на осознанную профнавигацию и реальные «мостики» к программам СПО и высшего образования. В ответ на это регионы разворачивают сетевые модели «школа — вуз — работодатель». Так, в Москве в предпрофессиональных классах (инженерных, медицинских, академических и др.) обучается свыше 44 тыс. старшеклассников, которые проходят лабораторные практикумы и проектные модули на базе университетов и городских учреждений, а затем сдают предпрофессиональный экзамен, результаты которого учитываются при поступлении в профильные вузы [24]. На федеральном уровне запускаются отраслевые профильные сети: к 2030 году планируется создать 18 000 агроклассов на базе 3600 школ по всей стране, что превращает профильные программы в массовый инструмент подготовки кадров для стратегически важных отраслей [25].

Для управленцев важный вывод в том, что трек «школа — вуз» уже нельзя рассматривать только как систему точечных договоров о целевом приёме. Речь идёт о выстраивании управляемой экосистемы: совместные учебные планы (сетевые модули), ранняя проектная и исследовательская деятельность школьников на базе вузовских лабораторий, зачёт олимпиад, профпроб и предпрофессиональных экзаменов в процедурах приёма и индивидуальных учебных планах студентов, а также включение работодателей в дизайн программ практик и стажировок. Такая архитектура позволяет не только снижать потери на стыке «школа — СПО/вуз», но и решать кадровые задачи регионов: вуз получает более мотивированный контингент, школа — понятные ориентиры для профориентации, а экономика — молодых специалистов, которые ещё до поступления знакомы с отраслью через профильные классы, модули колледжей и дополнительное образование [26].

Структура непрерывного профессионального образования

Непрерывное профессиональное образование включает начальное, среднее, высшее, послевузовское образование.

1. Начальное профессиональное образование направлено на подготовку работников квалифицированного труда по всем основным направлениям общественно полезной деятельности на базе основного общего и среднего (полного) общего образования.

2. Среднее профессиональное образование направлено на подготовку специалистов среднего звена, удовлетворение потребностей личности в углублении и расширении образования на базе основного общего, среднего (полного) общего или начального профессионального образования.

3. Целями высшего профессионального образования являются подготовка и переподготовка специалистов соответствующего уровня, удовлетворение потребностей личности в углублении и расширении образования; подготовка лиц с высшим профессиональным образованием для получения квалификации (степени) «бакалавр» и квалификации (степени) «специалист» осуществляется на базе среднего (полного) общего, среднего профессионального образования, а для получения квалификации (степени) «магистр» — на базе бакалавриата.

4. Послевузовское профессиональное образование предоставляет гражданам возможность повышения уровня образования, научной, педагогической квалификации на базе высшего профессионального образования.

Рис. 1. Структура многоуровнего непрерывного профессионального образования. Источник: Гутнова Т.С., Позднякова А.Е., Рыбалко И.Е. Концепция непрерывного образования.

Непрерывное профессиональное образование реализуется в разных форматах. Одна из ключевых форм — обучение на рабочем месте или без отрыва от производства. Такой формат может быть как строго регламентированным, так и почти незаметным для внешнего наблюдателя, но он всегда ориентирован на введение, обновление или изменение способов профессиональной деятельности в реальной рабочей среде и характеризуется акцентом на практику. Он может быть слабо формализован, возникать по мере появления практических задач и сворачиваться по мере исчезновения запроса.

Более распространённой формой непрерывного образования являются формально организованные программы, построенные вокруг определённых целей: конференции, институты, семинары, лекции и иные модули повышения квалификации. В совокупности эти форматы составляют лишь небольшую часть обучения, которое постоянно происходит у профессионалов. Как правило, они краткосрочны по продолжительности и нацелены либо на общее повышение профессиональных компетенций, либо на обзор новой проблематики и набора практик, либо на апробацию новых методов, навыков и протоколов работы.

Дистанционное образование оказало существенное влияние на большинство профессий, но успешность его внедрения зависит от характера деятельности. В технических и естественно-научных областях компьютерная поддержка и веб-интерфейсы развивались значительно быстрее, чем, например, в преподавании и социальной работе, где практическая составляющая менее благоприятна для прямой цифровизации. Тем не менее идея о том, что обучение может происходить там и тогда, где ведётся работа, открывает возможности для более широкого применения дистанционного образования в большинстве профессий.

Наиболее эффективными стратегиями изменения профессиональной практики оказываются те, которые комбинируют несколько форм непрерывного образования и учитывают потребности обучающихся. Акцент на мотивации и запросах специалистов отражает важную роль накопленного опыта и убеждение в том, что освоение новых знаний, навыков и моделей профессиональной деятельности существенно облегчается, когда обучение опирается на уже имеющиеся компетенции. Акцент на сложных, многоуровневых стратегиях сопровождения обучения связан с тем, что пересмотр и изменение привычных практик — задача высокой сложности.

Специалисты выстраивают свои способы работы на основе длительного обучения и постоянной оценки результатов в реальном взаимодействии с клиентами. Они уверены в выработанных практиках и не склонны менять их без убедительных доказательств того, что новые подходы дают лучший результат. Профессионалы хотят быть уверены, что новые идеи совместимы с базовыми принципами практики и потребностями клиентов, и нередко предпочитают сначала наблюдать новые методы «в действии», прежде чем интегрировать их в собственную работу. При этом они опираются на согласованную информацию из разных источников: общения с коллегами, профессиональной литературы и программ непрерывного образования [27].

Хьютагогика — самообразование

Концепция непрерывного образования появилась в 1968 году в рамках деятельности ЮНЕСКО, а термин хьютагогика был введен в 2000 году Стюартом Хассе и Крисом Кеньоном. Он объединил несколько греческих слов, означающих «находить» и «изобретать», с базовыми концептами педагогики и андрагогики. Хьютагогика описывает модель самостоятельного обучения, в которой обучающийся сам задаёт цели, содержание и темп освоения материала. Это подход, выходящий за пределы традиционного школьного и вузовского образования и ориентированный на мотивацию взрослых к постоянному саморазвитию и совершенствованию профессиональных навыков. В отличие от традиционных форм обучения, хьютагогика делает акцент на сознательное включение учащегося в процесс обучения, делая его активным участником собственного образовательного пути.

Хьютагогика как модель самоопределённого обучения усиливает контур «школа — вуз — взрослое образование», потому что изначально проектировалась как ответ на мир, в котором человеку приходится многократно переучиваться и самостоятельно управлять своей траекторией развития [28]. Обзоры показывают, что после 2000-х число публикаций по хьютагогике растёт экспоненциально и концентрируется в высшем образовании и онлайн-курсах, где особенно востребованы навыки самоорганизации и работы с неопределёнными задачами [29]. Более поздние работы фиксируют уже несколько десятков эмпирических кейсов внедрения хьютагогики. В выборке исследований 2017–2024 годов в сфере подготовки учителей математики большинство проектов строится на цифровых средах и гибких заданиях, а авторы отмечают рост автономности и цифровой грамотности студентов по данным опросов и анализа портфолио [30].

В ряде эмпирических исследований хьютагогически организованных курсов большинство студентов и часть преподавателей отмечают более глубокое понимание материала и рост автономности. Например, в исследовании N. Anand и соавторов около 90 % студентов сообщили об улучшении концептуального понимания и более активном характере обучения, подчёркивая, что они лучше готовят к работе в условиях быстрых изменений, чем традиционные лекционные курсы [31].

Для управленцев в образовании это означает, что «взрослый, постоянно обучающийся сотрудник», которого ждут компании и государство, не возникает «с нуля»: основания для такого типа поведения формируются ещё в школе и бакалавриате через практики самоопределённого обучения — выбор целей, проектирование собственных учебных и исследовательских задач, рефлексию и работу с индивидуальной образовательной траекторией. Если в старшей школе и вузе доминирует только жёстко регламентированное, учительцентричное обучение, выпускник затем гораздо менее охотно включается в корпоративные программы повышения квалификации и переподготовки, чем тот, кто привык сам ставить задачи и выбирать форматы обучения. Поэтому элементы хьютагогики (проекты с открытым результатом, модели «обучающийся как партнёр», индивидуальные дорожные карты, цифровые портфолио и рефлексия) всё чаще рассматриваются в исследованиях как необходимое условие связки «школа — вуз — рынок труда» и как мост к моделям непрерывного обучения взрослых, которые сейчас масштабируются в России и мире.

4. Региональные примеры успешных решений

Москва

В Москве элементы непрерывного образования системно выстраиваются как на уровне городской цифровой инфраструктуры, так и вузовской подготовки кадров. Цифровая экосистема «Московской электронной школы» и сервис «Портфолио учащегося» отражают не только академические результаты, но и достижения в олимпиадах, проектах, творчестве, спорте и волонтёрстве, формируя единую цифровую «ленту развития» ребёнка от детского сада до выпуска. Портфолио частично заполняется автоматически на основе данных городских сервисов и дополняется самим учеником, что позволяет школе и семье видеть динамику развития на всех ступенях обучения, а также снижает разрывы между уровнями образования и делает траекторию более прозрачной и управляемой с точки зрения педагога и администратора школы.

Смежный функционал — персональные рекомендации по выбору профессии и колледжа для учащихся 8–9-х классов: на основе профтестов, интересов и зафиксированных в портфолио достижений школьнику предлагаются подходящие специальности и три наиболее релевантных колледжа, дополненные советами карьерных наставников центра «Профессии будущего» и связью с городским «Атласом профессий» и профмероприятиями. Через «Дневник МЭШ» рекомендации приходят в виде уведомлений, превращая портфолио из формального набора данных в инструмент управляемого перехода от основной школы к СПО и профильным трекам старшей школы [32, 33].

Высшим звеном этой архитектуры выступает стратегия Института детства МПГУ, где непрерывность реализуется как в содержании программ, так и в организационных решениях. Здесь выстроена логика «дошкольное и начальное образование — профессиональная подготовка педагога — дополнительное образование и повышение квалификации», при этом более 60 % дисциплин имеют практико-ориентированный характер, а студенты с младших курсов включаются в реальную педагогическую деятельность через выездные и метамодульные практики.

В программе развития до 2030 года предусматривается дальнейшая цифровизация подготовки будущих учителей: интеграция онлайн-курсов, МООК, инструментов искусственного интеллекта и индивидуальных образовательных маршрутов, а также расширение партнёрств со школами и профессиональной средой (наставничество, совместные проекты, практики в образовательных организациях). Особый акцент сделан на инклюзивном образовании и системном дополнительном обучении педагогов, что позволяет рассматривать московскую систему как управляемую модель lifelong learning, в которой детский сад, школа, вуз и система повышения квалификации соединены в единую образовательную экосистему «человек — образование — профессия» [34].

Другие регионы

В регионах уже складывается свой «контур непрерывности» с разными управленческими и педагогическими механиками. На Ямале подготовка будущих первоклассников из семей тундровиков выстраивается «без отрыва от среды»: летом занятия проходят прямо в местах кочевок — на стойбищах, факториях, рыболовецких станах, под открытым небом и в чумах. Далее подключаются диагностика готовности к школе, интенсив-группы и «нулевые» классы в школах-интернатах, что обеспечивает преемственный переход «детский сад → начальная школа» и сглаживает адаптацию к формальному обучению. Ежегодно акция «Готовимся к школе» охватывает сотни детей: только в 2025 году предшкольную подготовку прошли свыше 300 юных тундровиков, а к началу учебного года в интернаты доставляют более 3,3 тыс. детей по воздуху, воде и суше [35].

В Татарстане цифровой «шов» непрерывного обучения обеспечивается обновлённой ГИС «Электронное образование РТ». Доступ к системе организован через ЕСИА и мобильные приложения «Я — школьник» и «Моя школа. Дневник». В одной цифровой среде объединены электронные журналы и дневники, расписание, образовательный контент, доступ к федеральным фондам материалов (порядка 2 млн единиц), а также автоматизирована значительная часть отчётности. Такая архитектура снижает разрывы между ступенями обучения и делает образовательную траекторию более прозрачной для ученика, семьи и школы. При этом запуск сопровождался краткосрочными сбоями авторизации, что показало важность продуманной поддержки пользователей и коммуникации при внедрении цифровых решений [36, 37].

В Свердловской области непрерывность встроена в региональную систему выявления, поддержки и развития способностей детей и молодёжи. На уровне управления это закреплено в нормативной базе, «дорожной карте» и региональных программах, а на практике реализуется через кластер «школа — дополнительное образование — СПО/вуз — профессиональные треки». В систему включены ресурсные центры (СУНЦ УрФУ, региональный центр «Золотое сечение», Дворец молодёжи), которые обеспечивают маршруты для одарённых школьников, а также масштабируемую методическую поддержку педагогов через марафоны практик, сборники кейсов и сетевые форматы. Таким образом, индивидуализация, профнавигация и работа с талантливыми детьми оказываются связаны с управленческим контуром региона, а не живут отдельными «островками» [38].

В Челябинской области контур непрерывного образования выстраивается как связка «школа → профиль → СПО/вуз → промышленность». Регион делает ставку на инженерно-технологическое направление: открыто 22 губернаторских инженерных класса при участии предприятий и вузов, развивается сеть детских технопарков «Кванториум», центров «IT-куб», «Точек роста», а при капитальных ремонтах школ создаются центры детских инициатив. Это позволяет школьникам раньше входить в профессиональную среду через экскурсии, лаборатории и проектную деятельность, переводя интерес к предмету в более осознанный выбор дальнейшей траектории. Кадровую устойчивость системы поддерживают новые ставки для педагогов и участие региона в программе «Земский учитель», что снижает разрывы между ступенями образования и помогает удерживать в системе мотивированных наставников [39].

5. Проблемы и риски для управленческой политики

Современная система непрерывного образования сталкивается с комплексом управленческих вызовов, связанных с ускорением технологических и социальных изменений, усложнением рынка труда и цифровой трансформацией образовательных практик. Люди всё чаще меняют профессию и формат занятости, срок жизни навыков сокращается до 3–5 лет в ряде отраслей, поэтому обучение «раз в жизни» перестаёт работать как стратегия. При этом именно образование взрослых остаётся наиболее уязвимым звеном: оно институционально менее закреплено, чем школа и вуз, слабее финансируется и хуже встроено в управленческие контуры регионов. Для управленцев это означает, что любая попытка выстроить непрерывность «детский сад — школа — СПО/вуз — дополнительное образование» практически неизбежно упирается в уязвимое звено — взрослое население, которое не готово (и не всегда мотивировано) включаться в долгий образовательный цикл.

Один из ключевых управленческих рисков — разрыв темпов между изменениями в экономике и скоростью обновления содержания и организационных форм образования. Школы и вузы по-прежнему работают в логике стандарта и отчётности, в то время как рынок требует быстрой перенастройки программ, модульности и проектной работы. В исследованиях непрерывного образования подчёркивается, что при «широком спектре профессиональных и социальных запросов» единая централизованная структура не может гибко отвечать на изменения, если не вовлекает большее число субъектов — работодателей, некоммерческих организаций, провайдеров дополнительного образования, муниципальные центры и т.д. Для управленческой политики это означает необходимость перестройки архитектуры: от монолитной системы к сети партнёров и правовым и финансовым условиям для развития неформального и дополнительного образования [40].

Отдельный блок рисков связан с мотивацией и спросом на обучение. Формально уровень образованности молодёжи и взрослых высок, но это не превращается в устойчивую образовательную активность. В работе М.В. Корепановой приводится пример: при высокой доле населения с высшим и средним специальным образованием (около половины занятых) производительность труда и инновационная активность остаются вдвое–втрое ниже, чем в странах ЕС. При этом в системе повышения квалификации участвуют лишь около 6% населения ежегодно. Во многом, образование воспринимается как «ступень ради диплома», а не как долгосрочный ресурс. Для управленцев это прямой сигнал: без осмысленной политики мотивации (налоговые вычеты, карьерные лифты, признание результатов обучения при найме и аттестации) любые программы непрерывного образования рискуют остаться декоративными.

Непрерывность образования обнажает системные разрывы между уровнями: от детского сада до вуза. На переходе «детский сад — школа» и далее к основной и старшей школе часто происходит смена педагогической логики: игровые, здоровьесберегающие и личностно-ориентированные практики уступают место жёсткому контролю и отчётности. Исследования по преемственности дошкольного и начального образования фиксируют, что механический перенос школьных программ в детский сад и игнорирование уже сформированного потенциала ребёнка ведут к росту адаптационных трудностей, снижению познавательного интереса и ощущению «обнуления» опыта при переходе на новую ступень (подробный анализ проблем преемственности см. ниже). Для управленцев риск в том, что непрерывность в документах есть, а в практиках — лишь фрагменты: цели, методы и требования разных ступеней не стыкуются, и ответственность за «стык» размазывается между уровнями [41].

Цифровая трансформация добавляет новых управленческих рисков. Массовый переход на электронные журналы, цифровые портфели, онлайн-курсы и сквозные треки «детсад — школа — СПО/вуз» повышает зависимость от ИТ-платформ и качества их работы. В период массового дистанционного обучения российские регионы уже сталкивались с перегрузками и сбоями работы региональных электронных образовательных систем, что приводило к недоступности контента и срывам учебного процесса. Профессиональные обзоры подчёркивают важность резервирования, скорости ответа и продуманной архитектуры при выстраивании единого контура (например, аналитика по цифровым платформам и рискам [42]).

Параллельно растут угрозы кибербезопасности и утечки данных, ведь в отраслевых отчётах фиксируется рост числа инцидентов в образовании и увеличение объёма скомпрометированных персональных данных, что неминуемо бьёт по доверию семей к цифровым сервисам и тормозит внедрение персонализированных траекторий. Управленческое следствие очевидно: непрерывность невозможна без цифровой надёжности, защищённости и понятной правовой модели обработки детских данных.

Кадровый контур тоже оказывается под давлением. Непрерывность образования требует тьюторов, наставников, кураторов практик, методистов, которые сопровождают индивидуальные траектории, проектную и исследовательскую деятельность. Исследования вузовской среды показывают, что инфраструктура и кадровые ресурсы для признания и сопровождения внеучебной активности студентов (проекты, практики, волонтёрство) пока развиты слабо, а нагрузка ложится на тех же преподавателей, и так перегруженных аудиторной и отчётной работой. Если управленческие решения не включают отдельные ставки и нормирование нагрузки под функции непрерывного сопровождения, такая «непрерывность» превращается в сверхурочную активность энтузиастов, а сами энтузиасты быстро выгорают.

Наконец, непрерывное образование встраивается в контекст высокой неопределённости требований рынка труда и «обесценивания» навыков. Отчёты о будущем образования и навыков, в том числе в рамках проекта OECD Education 2030, показывают, что выпускники должны быть готовы несколько раз менять профессиональную траекторию, а базовые компетенции — учиться, адаптироваться, работать с информацией и людьми — становятся критически важными [43]. Для управленцев это означает, что непрерывность нельзя свести к набору разрозненных курсов: нужны механизмы постоянного обновления программ, партнёрства с работодателями, стажировки и практики, которые реально меняют шансы школьника или студента на рынке труда. Иначе возникает риск, что система производит «формально непрерывное», но практически малополезное обучение, не обеспечивающее ни занятости, ни устойчивости к шокам.

Совокупность управленческих рисков — от разрывов между уровнями образования и недостаточной мотивации взрослых до цифровых уязвимостей и кадрового дефицита — показывает: чтобы непрерывность заработала, системе образования требуется перестроить архитектуру управления. Согласовать цели между уровнями, обеспечить цифровую и кадровую устойчивость и создать реальные стимулы к обучению на всех этапах.

6. Будущее непрерывного обучения: прогнозы и векторы развития

В ближайшие годы непрерывное обучение перестаёт быть «хорошей практикой» и становится условием выживания и для людей, и для систем образования. По оценке World Economic Forum, к 2027 году у 44 % работников существенно изменится набор ключевых навыков, а большинству профессий потребуется регулярное переобучение и «донавешивание» компетенций [44]. В более раннем отчёте подчёркивается, что к 2025 году до 50% работников в мире нуждаются в серьёзной переквалификации, а примерно 40% их базовых навыков должны быть обновлены [45].

Экономическая логика при этом довольно прямолинейна. По данным Всемирного банка, каждый дополнительный год обучения в среднем повышает доход человека на 8–10 % и связан с более высокими темпами экономического роста на уровне страны [46]. ЮНЕСКО в глобальных докладах по обучению взрослых (GRALE) показывает, что участие во взрослом обучении положительно влияет не только на занятость и доходы, но и на здоровье, гражданскую активность и социальную сплочённость [47]. В такой рамке lifelong learning — это уже не социальная «опция», а необходимый ресурс устойчивости в условиях автоматизации, демографического старения и турбулентного рынка труда.

Мировая рамка непрерывного обучения сегодня задаётся инициативой UNESCO Futures of Education и докладом Reimagining our futures together: A new social contract for education, где обучение описано как процесс, продолжающийся всю жизнь и происходящий в самых разных социальных пространствах — от семей и сообществ до рабочих мест и цифровых платформ [48]. Параллельно проект OECD Education 2030 предлагает «Компасс обучения 2030» — рамку компетенций, в которой на первый план выходят не столько предметные знания, сколько способность учиться, работать с неопределённостью, сотрудничать и действовать ответственно [49]. В обзорах Education at a Glance и Skills Outlook OECD показывает: участие взрослых в обучении растёт, но разрыв между странами и социальными группами достигает 2–3 раз, а низкоквалифицированные и старшие работники учатся реже всего [50]. Для управленцев это означает, что конкуренция идёт уже не только за качество школы или вуза, но за способность системы «подхватывать» человека на каждом возрастном этапе.

Российские траектории в целом совпадают с глобальными трендами, но стартовые условия несколько сложнее. Национальные и международные обзоры подчёркивают: участие взрослого населения России в непрерывном обучении ниже, чем в боль

При этом на уровне стратегий и политики Российские траектории глобально совпадают с мировыми трендами. Нацпроект «Образование», связанные с ним федеральные проекты («Цифровая образовательная среда», развитие СПО и др.), стратегия цифровой трансформации образования и программные документы Минпросвещения и Минобрнауки до 2030 года задают курс на цифровые профили обучающихся, персональные траектории, интеграцию школьного, вузовского и дополнительного образования, развитие рынка дополнительного профессионального образования взрослых [51]. В прогнозных работах институтов образования и университетских программ развития (в том числе в материалах программ «Приоритет-2030») фиксируется переход к массовой индивидуализации: рост доли студентов и школьников, обучающихся по индивидуальным учебным планам и модульным траекториям, до доминирующих значений к 2030 году [52].

Отдельный «узел будущего» — кадровый и методический. Исследования OECD показывают, что значительная доля учителей в странах ОЭСР ощущает высокий запрос на развитие навыков работы с информационно-коммуникационными технологиями, индивидуализации обучения, поддержки учащихся с особыми потребностями и в многообразных классах [53]. То есть сама профессия педагога становится «непрерывной», поскольку от него ожидают постоянного обновления методического инструментария. Консалтинговые компании, включая McKinsey, в аналитике о будущем труда отдельно подчёркивают рост спроса на роли, связанные с обучением и развитием персонала (тьюторы, наставники, корпоративные тренеры) по мере автоматизации рутины и усложнения рабочих задач [54]. Без системной переподготовки педагогов и управленцев непрерывное образование рискует остаться набором разрозненных пилотных проектов.

Содержательно контур непрерывного обучения будет меняться в трёх ключевых направлениях. Во-первых, усиливается модульность и накопительный характер образования: вместо длинных линейных программ на 4–6 лет — короткие модули, микростепени и микрокреденшилы, которые можно комбинировать и «добирать» под изменившиеся задачи. Это уже закрепляется в практике университетов и профессиональных ассоциаций, которые начинают признавать микросертификаты при найме и продвижении [55]. Во-вторых, растёт значение признания результатов неформального и информального обучения: проектная работа, волонтёрство, стажировки, онлайн-курсы и самообразование всё чаще переводятся в портфолио, индивидуальные планы и карьерные решения — как это уже делается, например, в ряде стран ОЭСР и в московской системе «МЭШ + портфолио учащегося» [50]. В-третьих, углубляется связка «образование — рынок труда»: стажировки, практики и проектные команды с участием работодателей становятся нормой, а не дополнением. Международные обзоры OECD и Всемирного банка подчёркивают, что без таких механизмов системы образования не успевают подстраиваться под изменяющиеся требования рынка [56].

Цифровая трансформация одновременно открывает новые возможности и создаёт новые риски. С одной стороны, развитие онлайн-платформ, массовых открытых онлайн-курсов, адаптивных систем и ИИ-ассистентов позволяет выстраивать персонализированные траектории, где школьник, студент или взрослый сотрудник может быстро «закрыть» дефицитные навыки на основе аналитики своих данных. С другой — зависимость от цифровой инфраструктуры делает непрерывность уязвимой: сбои региональных электронных систем обучения, перегрузка платформ во время массового перехода на дистанционный формат и инциденты с утечкой образовательных данных уже демонстрировали, насколько хрупкой может оказаться система, опирающаяся на один доминирующий цифровой контур. Обзоры профильных специалистов подчёркивают необходимость открытых стандартов, интероперабельности и выстроенной политики защиты данных при создании таких систем [57]. Для управленцев это означает, что «цифровизация» — не только вопрос внедрения новой платформы, но и вопрос архитектуры, безопасности и доверия.

Важный тренд следующего десятилетия — изменение возрастного профиля обучения. Демографическое старение и удлинение трудовой жизни делают взрослых 45+ одной из ключевых целевых групп непрерывного образования. Доклады OECD по навыкам взрослых фиксируют, что именно низкоквалифицированные и старшие работники участвуют в обучении реже всего, а разрыв в участии между группами по возрасту и уровню образования может достигать нескольких десятков процентных пунктов [58]. Европейские и международные сценарии образования предполагают разворот политики от эксклюзивного фокуса на молодёжи к созданию условий для «активного управления возрастом»: учебные отпуска, налоговые стимулы, корпоративные академии, совместные программы вузов и работодателей, ориентированные на переобучение и переквалификацию взрослых [59].

В итоге будущее непрерывного обучения — это не только про то, как будут учиться дети и взрослые, но и про то, как системы управления образованием научатся жить в логике долгих, пересекающихся траекторий, а не разрозненных ступеней. Разумеется, потребуются новые инструменты управления: сквозные индикаторы, совместные проекты, юридически оформленные модели обмена данными и признания результатов, согласующие образовательные и экономические стратегии. С такой глобальной перестройкой непрерывность может стать мощным кадровым ресурсом развития.

7. Заключение

Мы постарались рассмотреть непрерывное обучение не как модный термин, а как новую «норму функционирования» образовательной системы. От детского сада до программ подготовки взрослых выстраивается единый контур, в котором каждая ступень либо усиливает готовность человека учиться дальше, либо «обрывает» траекторию. Для России и мира в целом это достойный ответ на конкретные вызовы: быстрое устаревание навыков, демографические изменения, запрос работодателей на сотрудников, способных многократно переучиваться.

С управленческой точки зрения непрерывность — это прежде всего архитектурная задача. Многочисленные исследования показывают, что без выстроенных связок «детский сад — начальная школа — средняя школа — СПО/вуз — дополнительное образование — образование взрослых» система неизбежно даёт сбои на стыках: в переходах между уровнями, в мотивации подростков, в готовности взрослых возвращаться в обучение. Региональные кейсы демонстрируют, что преемственностью можно управлять: через цифровые контуры (МЭШ, региональные аналоги), сетевые модели «школа — вуз — работодатель», профильные линии и проектные практики. Но одновременно выявляются и системные риски: перегрузка педагогов, цифровые уязвимости, разрыв между скоростью изменений в экономике и инерцией содержания образования.

Для директоров школ и управленческих команд можно сделать несколько ключевых выводов. Во-первых, школа перестаёт быть «закрытой ступенью»: она становится первым звеном длинной кадровой траектории, и от того, как выстроены внутришкольные переходы, зависит готовность выпускника к последующему обучению. Во-вторых, непрерывность требует новых ролей и ресурсов — тьюторов, наставников, методической поддержки работы с индивидуальными траекториями, а также осознанной политики по работе с мотивацией учащихся и их семей. В-третьих, управление непрерывным образованием неизбежно выходит за пределы одной организации: нужны партнёрства между ступенями и понятные правила обмена данными и признания результатов обучения.

Таким образом, будущее непрерывного обучения — это не только про то, как будут учиться дети и взрослые, но и про то, как сами системы управления образованием научатся работать в логике длинных, пересекающихся траекторий, а не разрозненных ступеней. Если вам, руководителям, удастся согласовать цели между уровнями, обеспечить цифровую и кадровую устойчивость и создать реальные стимулы к обучению в своей организации, непрерывность перестанет быть декларацией и станет одним из ключевых кадровых ресурсов развития. В этом смысле цитата Эйнштейна, вынесенная в эпиграф, в равной степени адресована и отдельному человеку, и образовательной системе: как только она перестаёт учиться и обновляться, она начинает проигрывать.

Список литературы

1. Непрерывное обучение как навык будущего // Lomonpansion.ru. — URL: https://lomonpansion.ru/posts/budushchee/nepreryvnoe-obuchenie-kak-navyk-budushhego/
2. Повестка-2030 и ЦУР ООН // Министерство экономического развития Российской Федерации. — URL: https://economy.gov.ru/material/directions/vneshneekonomicheskaya_deyatelnost/ustoychivoe_razvitie/povestka_2030_i_cur_oon/
3. What you need to know on lifelong learning // UNESCO.org. — URL: https://www.unesco.org/en/lifelong-learning/need-know
4. Есмурзина Н.Е. Образовательные ситуации как форма непрерывного образования в детском саду // Сборник методических материалов. — 2022. — URL: https://www.xn-----6kcbocc9a4aflcfefy1c3p.xn--p1ai/images/about/%D0%9C%D0%B5%D1%82%D0%BE%D0%B4%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%BF%D0%BE%D0%BC%D0%BE%D1%89%D1%8C/2022/%D0%9C%D0%B5%D1%82._%D1%80%D0%B0%D0%B7%D1%80%D0%B0%D0%B1%D0%BE%D1%82%D0%BA%D0%B8/2022/%D0%9E%D0%B1%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D1%81%D0%B8%D1%82%D1%83%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F.PDF
5. Что такое непрерывное обучение и зачем оно нужно? // Yandex Practicum. — URL: https://practicum.yandex.ru/blog/chto-takoe-nepreryvnoe-obuchenie/
6. Две трети россиян уверены, что непрерывное образование поможет им в карьере // Forbes Education. — URL: https://www.forbes.ru/education/515580-dve-treti-rossian-uvereny-cto-nepreryvnoe-obrazovanie-pomozet-im-v-kar-ere
7. Образование в стиле life long learning: как учиться всю жизнь и не выгореть // РБК Trends. — URL: https://trends.rbc.ru/trends/education/5eb9cc339a79471380ca55f9
8. Непрерывное обучение: что это такое и зачем оно бизнесу // Unicraft.org. — URL: https://www.unicraft.org/blog/13421/neprerivnoe-obuchenie/
9. Непрерывное образование: новые реальности / под науч. ред. В. П. Галенко, Н. А. Лобанова. — СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского государственного экономического университета, 2019. — с. 21 — URL: https://pureportal.spbu.ru/files/62791318/elibrary_43803960_79702432.pdf
10. Бронников С.А. Некоторые теоретические аспекты непрерывного образования и их реализация в системе повышения квалификации педагогических работников // Институт развития образования Республики Башкортостан. Научно-методический журнал. — 2013. — № 11. — С. 5–10. — URL: https://old.irorb.ru/files/magazineIRO/2013november/5.pdf
11. Сборник материалов по итогам Всероссийской научно-практической конференции «Воспитательный потенциал казачьей культуры в системе дошкольного образования на современном этапе: успехи, проблемы, перспективы» / под общ. ред. Г. С. Тулуповой. — Краснодар: ГБОУ ИРО Краснодарского края, 2024. — 129 с. — URL: https://iro23.ru/wp-content/uploads/2024/11/%D0%A1%D0%B1%D0%BE%D1%80%D0%BD%D0%B8%D0%BA-2024.pdf#page=22
12. Бекбаева М.Т. Инновационные подходы к развитию учебной мотивации школьников в условиях непрерывного образования // Hamkor Konferensiyalar. — 2025. — Т. 1, № 13. — С. 90–95. — URL: https://academicsbook.com/index.php/konferensiya/article/view/1573
13. PISA 2018 Results (Volume III): What School Life Means for Students’ Lives. — Paris: OECD Publishing, 2019. — URL: https://www.oecd.org/content/dam/oecd/en/publications/reports/2019/12/pisa-2018-results-volume-iii_bdc12c30/acd78851-en.pdf
14. Гордеева Т.О., Сычев О.А. От чего зависит психологическое благополучие российских подростков: анализ результатов PISA 2018 // Сибирский психологический журнал. — 2023. — № 88. — С. 85–104. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ot-chego-zavisit-psihologicheskoe-blagopoluchie-rossiyskih-podrostkov-analiz-rezultatov-pisa-2018
15. Никитская М.Г., Толстых Н.Н. Учебная мотивация старших подростков в разных образовательных средах // Психологическая наука и образование. — 2025. — Т. 30, № 2. — С. 32–46. — URL: https://psyjournals.ru/journals/pse/archive/pse_2025_n2.pdf
16. Калинкина П.А. Учебный стресс школьников старших классов // Вестник науки. — 2022. — Т. 1, № 12 (57). — С. 324–331. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/uchebnyy-stress-shkolnikov-starshih-klassov
17. Тенденции развития образования 2025: сборник статей международной научно-практической конференции (Москва, 27 февраля – 1 марта 2025 г.) : в 2 т. Т. 1. — М.: ОАНО «Московская высшая школа социальных и экономических наук», 2025. — 524 с. — URL: https://msses.ru/%D0%A2%D0%B5%D0%BD%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D1%86%D0%B8%D0%B8%20%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%B2%D0%B8%D1%82%D0%B8%D1%8F%20%D0%BE%D0%B1%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F%202025%20%D0%A2%D0%BE%D0%BC%201.pdf
18. Митрошина Т.М. Как совместить цели образования основных заказчиков при реализации курса «Индивидуальный проект» в старшей школе // Thetutor.ru. — URL: https://thetutor.ru/biblioteka/tyutorstvo-v-osnovnoj-shkole/kak-sovmestit-celi-obrazovanija-osnovnyh-zakazchikov-pri-realizacii-kursa-individualnyj-proekt-v-starshej-shkole-mitroshina-t-m/
19. Студенты России: кто они и чего хотят? // RB.ru, маркетинговые исследования РБК. — URL: https://marketing.rbc.ru/articles/16074/
20. Больше трети студентов колледжей в России учатся платно // Skillbox Media. — URL: https://skillbox.ru/media/education/bolshe-treti-studentov-kolledzhey-v-rossii-uchatsya-platno/
21. Запрос на кадры: как подготовка в колледжах сократит дефицит рабочих специальностей. — Ведомости. — URL: https://www.vedomosti.ru/science/young_scientists/articles/2023/04/20/971875-zapros-na-kadri-kak-podgotovka-v-kolledzhah-sokratit-defitsit-rabochih-spetsialnostei
22. Дети до семи лет обеспечены дошкольным образованием почти на 100%. — Объясняем.рф. — URL: https://xn--90aivcdt6dxbc.xn--p1ai/articles/news/deti-do-semi-let-obespecheny-doshkolnym-obrazovaniem-pochti-na-100/
23. Анализ рынка дополнительного профессионального образования в России в 2020–2024 гг, прогноз на 2025–2029 гг. Демоверсия отчёта. — BusinesStat. — URL: https://businesstat.ru/images/demo/additional_professional_education_russia_demo_businesstat.pdf
24. В предпрофессиональных классах в этом году обучались около 44 тысяч школьников. — Портал мэра и Правительства Москвы. — URL: https://www.mos.ru/mayor/themes/1299/1026050/
25. Только 10% выпускников агроклассов поступают в профильные вузы. — Ведомости. Юг. — URL: https://south.vedomosti.ru/south/news/2025/11/18/1156031-vipusknikov-agroklassov-postupayut
26. Взаимодействие школ, вузов и предприятий как условие формирования непрерывного образования // Фундаментальные исследования. — URL: https://fundamental-research.ru/article/view?id=33812
27. Современное образование. Научно-практический журнал. 2021. № 1. — URL: https://su-journal.ru/wp-content/uploads/2021/01/su-1.pdf#page=57
28. Hase S., Kenyon C. From Andragogy to Heutagogy // ResearchGate. — URL: https://www.researchgate.net/publication/44835383_From_Andragogy_to_Heutagogy
29. Blaschke L. M. Heutagogy and Lifelong Learning: A Review of Heutagogical Practice and Self-Determined Learning // The International Review of Research in Open and Distributed Learning. — URL: https://www.irrodl.org/index.php/irrodl/article/view/1076
30. A Review of the Implementation of Technology-Enhanced Heutagogy in Mathematics Teacher Education // Education Sciences. — MDPI. — URL https://www.mdpi.com/2227-7102/15/7/822
31. Anand N., Pujar S., Rao S. A heutagogical interactive tutorial involving Fishbowl with Fish Battle and Round Robin Brainstorming: A novel syndicate metacognitive learning strategy // Medical Journal Armed Forces India. — 2021. — Vol. 77, Suppl. 1. — P. S73–S78. — URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/33612935/
32. Возможности «Портфолио учащегося» — Московская электронная школа (school.mos.ru). — URL: https://school.mos.ru/help/instructions/portfolio-student/opportunities-portfolio/features-portfolio/
33. В «МЭШ» появились персональные рекомендации по выбору профессии и колледжа — Школа Москвы (shkolamoskva.ru). — URL: https://shkolamoskva.ru/news/v-mesh-poyavilis-personalnye-rekomendaczii-po-vyboru-professii-i-kolledzha/
34. Программа развития Института детства МПГУ на 2025–2030 годы — Московский педагогический государственный университет, Институт детства. — URL: https://mpgu.su/wp-content/uploads/2025/10/%D0%9F%D1%80%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%BC%D0%BC%D0%B0-%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%B2%D0%B8%D1%82%D0%B8%D1%8F-%D0%98%D0%94-2025-30-%D0%98%D0%A2%D0%9E%D0%93.pdf
35. Школа будущего первоклассника — МБОУ Школа-интернат начальная общеобразовательная школа с. Халясавэй, ЯНАО. — URL: https://halyasaveiint.yanao.ru/presscenter/news/252175/
36. Хадиуллин об обновлении электронного образования РТ: за 3–4 дня будет наведен порядок — Информационное агентство «Татар-информ». — URL: https://www.tatar-inform.ru/news/xadiullin-ob-obnovlenii-elektronnogo-obrazovaniya-rt-za-3-4-dnya-budet-naveden-poryadok-5932032
37. Школы Республики Татарстан переходят на обновлённую систему электронного образования — CNews. — URL: https://www.cnews.ru/news/line/2024-01-10_shkoly_respubliki_tatarstan
38. ИРО-ЭКСПРЕСС: Формирование региональной системы выявления, поддержки и развития способностей талантливых детей и молодежи в Свердловской области. Вып. 2 / Министерство образования и молодежной политики Свердловской области; ГАОУ ДПО СО «Институт развития образования». — Екатеринбург: ГАОУ ДПО СО «Институт развития образования», 2021. — 114 с. — URL: https://www.irro.ru/upload/medialibrary/62f/3hccbbzo20a39fumo7py29h3oay8uzxv.pdf
39. Челябинская область: система образования — в приоритете — Expert-Club.online. — URL: https://expert-club.online/news/chelyabinskaya-oblast-sistema-obrazovaniya-v-prioritete
40. Евдокименко Н. Л. Непрерывное образование: проблемы и вызовы // Образование через всю жизнь: непрерывное образование в интересах устойчивого развития. — 2015. — С. 114–117. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/nepreryvnoe-obrazovanie-problemy-i-vyzovy
41. Корепанова М. В. Непрерывное образование дошкольников и младших школьников: проблемы и перспективы. — 2004. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/nepreryvnoe-obrazovanie-doshkolnikov-i-mladshih-shkolnikov-problemy-i-perspektivy
42. Евразийская ассоциация оценки качества образования (ЕАОКО). — Официальный сайт ЕАОКО. — URL: https://eaoko.org
43. Future of Education and Skills 2030. — OECD Education 2030 Project. — OECD. — URL: https://www.oecd.org/education/2030-project
44. The Future of Jobs Report 2023. — World Economic Forum. — URL: https://www.weforum.org/publications/the-future-of-jobs-report-2023/
45. Your job is set to change: the Jobs Reset Summit looks at how. — World Economic Forum. — URL: https://www.weforum.org/stories/2020/10/what-to-expect-from-the-jobs-reset-summit/
46. A crisis in learning: 9 charts from the 2018 World Development Report. — World Bank Blogs (Open Data Blog). — The World Bank. — URL: https://blogs.worldbank.org/en/opendata/crisis-learning-9-charts-2018-world-development-report
47. Third Global Report on Adult Learning and Education: The impact of adult learning and education on health and well-being; employment and the labour market; and social, civic and community life. — UNESCO Institute for Lifelong Learning. — URL: https://unesdoc.unesco.org/ark:/48223/pf0000245913
48. Reimagining our futures together: A new social contract for education. — UNESCO. — URL: https://unesdoc.unesco.org/ark%3A/48223/pf0000379707.locale%3Den
49. Stepping Up Skills for More Jobs and Higher Productivity. — World Bank. — URL: https://openknowledge.worldbank.org/bitstreams/71185222-e7e6-57f7-abb8-3d1e30f184eb/download
50. Education at a Glance 2023: OECD Indicators. — OECD. — URL: https://www.oecd.org/en/publications/2023/09/education-at-a-glance-2023_581c9602.html
51. Концепция развития дополнительного образования взрослых (материалы портала «Дополнительное профессиональное образование»). — DPO-edu.ru. — URL: https://www.dpo-edu.ru/?page_id=13095&utm_source=chatgpt.com
52. Программа стратегического академического лидерства «Приоритет-2030». План мероприятий НИУ ВШЭ. — Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики». — URL: https://www.hse.ru/prog2030/plan
53. TALIS 2018 Results (Volume I): Teachers and School Leaders as Lifelong Learners. — OECD. — URL: https://www.oecd.org/content/dam/oecd/en/publications/reports/2019/06/talis-2018-results-volume-i_03d63387/1d0bc92a-en.pdf
54. What is the future of work? — McKinsey Explainers. — McKinsey & Company. — URL: https://www.mckinsey.com/featured-insights/mckinsey-explainers/what-is-the-future-of-work
55. Stepping up skills for more jobs and higher productivity (excerpt / policy brief). — Bollettino ADAPT. — URL: https://www.bollettinoadapt.it/wp-content/uploads/2024/07/02bbacdc-en.pdf
56. Do adults have the skills they need to thrive in a changing world? — OECD. — URL: https://www.oecd.org/en/publications/2024/12/do-adults-have-the-skills-they-need-to-thrive-in-a-changing-world_4396f1f1.html
57. The Future of Jobs Report 2025. — World Economic Forum. — URL: https://reports.weforum.org/docs/WEF_Future_of_Jobs_Report_2025.pdf
58. Who is missing out? Trends in Adult Learning. — OECD. — URL: https://www.oecd.org/en/publications/trends-in-adult-learning_ec0624a6-en/full-report/who-is-missing-out_06d9e34f.html
59. OECD Skills Outlook 2023: Skills for a Resilient Green and Digital Transition (описание отчёта). — EPALE / European Commission. — URL: https://epale.ec.europa.eu/en/resource-centre/content/oecd-skills-outlook-2023