«Сынок, ну ты же видишь — я старая, мне наверх никак. Давай поменяемся, тебе же всё равно, а мне спасение», — голос на всё купе раздался еще до того, как поезд тронулся. Я закинула сумку на свою верхнюю полку и приготовилась к привычному спектаклю. Но в этот раз сценарий пошел не по плану. В купе №5 столкнулись два мира: «уступи старшему» и «я за это заплатил».
Я наблюдала за этим 12 часов и до сих пор не могу решить: кто из них победил в этой психологической дуэли.
Акт первый: Проверка на прочность
Картина маслом: на нижней полке уже вовсю хозяйничает бабушка — классический «божий одуванчик» в пуховом платке, пахнущая корвалолом. Напротив неё стоит парень лет двадцати. Худой, в огромных наушниках, в руках — навороченный ноутбук.
— Бабуль, извините, но это моё место, — тихо сказал он, указывая на билет.
Бабушка даже не шелохнулась. Она продолжала неспешно разглаживать салфетку на столике.
— Ой, деточка, я плохо слышу. Ты лезь наверх, там обзор лучше. А я тут прикорну, у меня ноги отекают. Ты же добрый мальчик, мама тебя правильно воспитала?
Парень замер. Я сверху видела, как у него на скулах заходили желваки. Любой другой на его месте под этим взглядом («ну ты же человек, а не зверь») уже бы сдался. Но парень просто выключил музыку и спокойно повторил:
— У меня травма колена. Я специально покупал нижнюю полку за два месяца. Пожалуйста, пересядьте на своё место.
Акт второй: Тяжелая артиллерия
Тут в игру вступила «группа поддержки». Из соседнего отсека высунулась женщина средних лет:
— Молодой человек, ну как вам не стыдно! Перед вами пожилой человек, ветеран труда! А вы про свой футбол заладили. Посмотрите, она же вам в бабушки годится!
Бабушка, почувствовав поддержку, мгновенно сменила тактику. Она не пошла наверх. Она… начала плакать. Тихо так, в платочек, со всхлипами:
— Пойду я, значит, в тамбуре на чемодане сидеть… Видно, не заслужила я на старости лет покоя. Пусть все видят, как молодежь нас из вагонов выживает.
Весь вагон затих. Я чувствовала, как в воздухе сгущается общественное порицание. Пассажиры из прохода начали бросать на парня взгляды, полные презрения. Казалось, еще минута — и его забросают подушками.
Акт третий: Холодный расчет
Но парень оказался не из робкого десятка. Он не стал орать. Он достал телефон и начал… снимать видео.
— Бабушка, — громко произнес он. — Я сейчас записываю наш разговор. Я трижды попросил вас освободить моё законное место. Сейчас я вызываю начальника поезда. Если из-за ваших действий мне придется ехать стоя или обострится травма, это видео пойдет в суд как доказательство самоуправства.
Вагон охнул. Бабушка мгновенно перестала плакать. Слезы высохли быстрее, чем вода на раскаленной сковородке.
— Ты что же это, ирод, на мать родную полицию кличешь?! — вскричала «сочувствующая» из соседнего купе.
Пришел проводник. Бабушка начала было историю про «смертные муки», но парень просто показал билет и коротко бросил:
— У меня оплачено нижнее место. Если пассажирка не может занять своё верхнее, предоставьте ей другое за счет компании или высаживайте. Я не обязан оплачивать чужие просчеты своим здоровьем.
Финал: 12 часов молчания
Проводник, вздохнув, помог бабушке забраться наверх.
Весь оставшийся путь в купе стояла такая тишина, было слышно, как играет музыка в наушниках. Парень просидел уткнувшись в ноутбук. Бабушка сверху периодически громко вздыхала и шептала молитвы об «исцелении жестоких сердец». Весь вагон считал парня подлецом, а бабушку — мученицей.
Когда мы приехали в Казань, я увидела, как парень выходит на перрон. Он действительно прихрамывал. Похоже, не соврал.
А как вы считаете? Кто в этой истории прав? Парень, который отстоял свои границы и деньги, или бабушка, которую «обидели» в общественном месте?