В триллере "Детки в клетке" одна из героинь, Маша Филатова, начинает встречаться с парнем из обеспеченной семьи. Ее родители - повар и водитель - не слишком привечают парня. Да и в самом деле, они во много разные. И вот так конфликт выглядит глазами Маши: Маша никак не могла решиться и войти в подъезд. Там, в третьем этаже старенькой пятиэтажки ее ждала тарелка борща, котлеты по-киевски с макаронами и компот — все то, что мать накануне принесла из больничной столовки, где работала поваром. Дома готовить она не любила. — Зачем? Я что, мало у плиты отстояла, чтобы еще и дома батрачить?! Полный холодильник жратвы, — отрезала она с недоумением и возвращалась к просмотру бесконечного турецкого сериала. Именно там была ее жизнь. Маше иногда казалось, что перерывы между сериями мать воспринимает как досадное недоразумение, была бы ее воля, она не поднималась бы с дивана целыми сутками. У нее был разработал целый ритуал. Она задергивала шторы, насыпала в тарелку соленый арахис, аккуратной горк
В триллере "Детки в клетке" одна из героинь, Маша Филатова, начинает встречаться с парнем из обеспеченной семьи. Ее родители - повар и водитель - не слишком привечают парня. Да и в самом деле, они во много разные. И вот так конфликт выглядит глазами Маши:
Маша никак не могла решиться и войти в подъезд. Там, в третьем этаже старенькой пятиэтажки ее ждала тарелка борща, котлеты по-киевски с макаронами и компот — все то, что мать накануне принесла из больничной столовки, где работала поваром. Дома готовить она не любила.
— Зачем? Я что, мало у плиты отстояла, чтобы еще и дома батрачить?! Полный холодильник жратвы, — отрезала она с недоумением и возвращалась к просмотру бесконечного турецкого сериала.
Именно там была ее жизнь. Маше иногда казалось, что перерывы между сериями мать воспринимает как досадное недоразумение, была бы ее воля, она не поднималась бы с дивана целыми сутками.
У нее был разработал целый ритуал. Она задергивала шторы, насыпала в тарелку соленый арахис, аккуратной горкой пристраивала тонко нарезанный сыр, заваривала полный заварник зеленого чая с жасмином и, удобно вытянув ноги на бабушкин пуф, включала телевизор.
Это происходило как раз тогда, когда Маша возвращалась из школы. Поэтому на ее появление в дверях мать рассеянно кивала, а иногда будто и вовсе не замечала. Но во время рекламной паузы непременно кричала, что обед в холодильнике.
Маша воспринимала это как объедки.
Она так и представляла, как мать снимает с неопрятной тарелки котлету и сует в пластиковый короб с крышкой, как сливает с тарелок в белый эмалированный бидон с побитыми краями недоеденный борщ, как собирает дешевые серые макароны, чтобы не готовить дома и не тратиться на еду. Отца это устраивало. А Маша… Маша предпочитала поесть в школьной столовой, чтобы прикинуться сытой и отказаться от ужина, ссылаясь на новомодное интервальное голодание, чем увидеть эти котлеты и макароны, или гречку с подливой, или что там еще подавали в больнице накануне, на собственной тарелке.
— Не выделывайся, — говорил отец. — Не миллионеры. Это твой Ванька может себе позволить разносолы.
И далее начинался извечный спор о том, что позволено «богатеньким», а что «нормальным» трудягам.
Евгения Кретова "Детки в клетке"
Что думают ее родители на самом деле - в следующих фрагментах. Не переключайтесь!
