После вернисажа: доверительный разговор с художником, членом Международной ассоциации художников и деятелей культуры Анэт Шульженко.
Женские образы, а почему? Почему дети? Будут ли мужчины? Почему так назвали вернисаж? – такие вопросы Вам задавали посетители вернисажа «Предвкушение», каковы были ответы?
Вопросы отражают интерес, он есть и это – главное. Он возникает, когда сохраняется загадочность, таинственность и самой концепции, и сочетания образов. Выставка в Доме культуры FAKTURA#1913 на Маросейке была приурочена к выступлению двух прекрасных музыкантов – Анатолия Мошковича и Амарии, их концерт назывался «согревающий», и мне хотелось показать тепло и красоту женщины через разные силуэты, через взрослось и детскость. И, судя по откликам, — состоялось, удалось!
До этого Вы создавали именно серию работ одной, объединенных одной идеей?
Да, но все же вернисаж «Предвкушение» стал первой серией моего личного целостного высказывания, и это не презентация художника с неким набором: люди, пейзажи, натюрморты… Это – история, где свет стал главной действующей энергией.
Для творческого человека важна поддержка близких. У Вас прекрасная семья, супруг поддерживает творчество? Дает какие-то советы, возможно?
Был долгий период, когда я посвящала все свое время семье, у нас трое детей. И, конечно, мне хотелось своего пути за рамками семьи, речь не о публичности, а о реализации того, что заложено. Я исхожу из некоторой предопределенности выбора для каждого. Создание образов — кукол, картин увлекало меня с самого детства, давало особенную радость. Времени не хватало. Дети выросли и теперь я реализую то, что заложено.
Обычно в дружеских беседах я говорила об успехах детей, мужа. Теперь мне есть что рассказать и показать, как результат моей собственной деятельности. Заявить себя было сложно. Конечно, сразу возникли внутренние препятствия: художник – это Рембрандт, Шишкин. А я какое право имею? Помог случай. Собрались в путешествие, в визовом центре на стенах висели работы художников, — выставка. В основном, природа: цветочки, деревца… Подписаны: художник такой-то, такой-то. Откровенно говоря, работы показались мне довольно заурядными. И в этот момент я внутренне разрешила себе проявить себя именно как художник. Муж, помню, сказал тогда: «Конечно, тебе есть что показать!», и все стало на свои места, я стала активно работать и мои картины стали покупать и заказывать. Мы стараемся по мере его занятости, он – предприниматель, выбираться вместе на интересные события, посещаем театры, концерты, выставки. Это – наше время и мне очень нравится чувствовать себя легкой, творческой рядом с сильным, надежным мужчиной. Я благодарна ему за поддержку.
Семья – первый зритель и критик, возможно. Как воспринимают, что говорят?
При подготовке к выставке и дети и муж – все соучаствовали, помогали мне очень, даже что-то подсказывали – реально включались в процесс. У меня есть такая черта – я стремлюсь дополнить картину, она написана, а я подхожу и мне хочется что-то изменить, иногда существенно. Муж, зная эту мою любовь к изменениям, буквально держит меня за руку: «Не подходи, все отлично, все уже есть!». И вот за пару дней до выставки, подхожу к одной из работ с финишным покрытием, а он кричит: «Не подходи!» — такой эпизод на страже искусства!
Одна из работ вернисажа у Вас названа «Солнечный зайчик», а тот, кто ее приобрел, увидел образ птицы – голубка будто присела на голову к девочке…
Это круто! И важно, что каждый видит свое. Я хотела назвать эту работу «Одним солнечным днем», но в итоге название «Солнечный зайчик» дает больше свободы в интерпретации содержания. Об одной из работ выставки – она называется «Послевкусие» — посетительница вернисажа рассказала мне целую историю: «Мне кажется, это – артистка балета, ей подарили цветы, и она возвращается домой после спектакля, одна…». Важно, что зритель видит в картинах что-то свое.
На выставке был автопортрет. Вы часто обращаетесь к самой себе в своих работах?
Автопортрет родился спонтанно. Писала серию «Танцовщицы» для заказчика. Заглянула подруга. Напомнила, в одном из путешествий на мне было роскошное алое платье, в таких танцуют фламенко. И я решилась. Картина вышла яркой, светящейся, она – мой фаворит в этой серии и в некоем роде – апогей моего творчества, отражающий все то, чему я научилась за эти годы. И я оставила ее себе. Для нашего нового дома, она найдет там свое место и будет маяком дальнейшего движения по творческому пути.
В представленной серии героиня – женщина – девочка — девушка. В обществе принято обращение «девушка», Вы и сами о себе именно так говорите. Когда женщина становится женщиной?
Женщиной девушка становится в роддоме. Первого ребенка я родила в 26 лет, и там же услышала впервые слово «женщина» — идите туда, перейдите сюда… адресованное мне. Это было совершенно непривычно, и мне не понравилось. Женщина – это про какой-то возраст, я ощущаю себя молодой, летящей, легкой. Женщина – это про что-то железобетонное. Помню в следующий раз муж сказал мне: «Не волнуйся, выйдешь из роддома и снова станешь девушкой, не переживай!».
Расскажите о своих планах по организации собственной студии. Она будет рядом с домом или это что-то отдельное, на расстоянии, свое такое закрытое творческое пространство?
Сейчас настал такой этап, семья, дети увидели меня в работе с горящими глазами. Это, кстати, очень важно и для их воспитания и выбора дальнейшего пути. Зачастую дети понятия не имеют о том, чем родители занимаются, приехали вечером с работы, а как там, да что, — неизвестно, и даже и не важно, а это обесценивает восприятие труда.
Работа может быть в радость, и я рассчитываю, что мой пример даст им шанс при выборе профессии относиться именно так: делать то, что дает пользу обществу и радость им самим. И на этом моем этапе отдельная студия уже нужна, такая, где я могла бы настроиться и сосредоточиться, переключиться с бытовых вопросов и новостных лент на творчество, и более эффективно вести занятия и с моими учениками. И в студии, что важно, не нужно все заново разворачивать и сворачивать, тюбики открыть-закрыть, все разобрать потом собрать, — на это уходит масса времени. В студию приехала – раз – и включилась. Рабочее пространство – это уже не хобби, и отношение семьи уже оформилось к моему творчеству, как к делу. Так что студии быть!
Выполняя работы на заказ, насколько гибко Вы реагируете на пожелания заказчика?
Мне очень важно, чтобы работа понравилась! Так бывает почти всегда с первого взгляда на результат, но если заказчик предложит какие-то варианты по изменению картины, я на это отзываюсь легко. Для меня работа на заказ – диалог, в котором, раскрываясь как художник, я слышу другого человека и с теплом реагирую на его пожелания.
Творчество – это что?
Для меня творчество во всем: в кулинарии, в стиле одежде, в человеческом общении, в музыке, — это не только про масляные краски. Я всегда стремилась подходить к жизни творчески: приготовить что-то особенное для семьи, придумать новые игры для ребенка, быстро собраться и поехать на интересное событие или в поездку, — способность к спонтанности, возможность придумать нестандартные решения, — в этом легкость, в этом – жизнь. И мне никогда не было скучно. И все было по зову сердца, не как «я должна», а из любви. И став художником, я хочу продолжать нести свой огонь в свои картины, наполняя их светом.
Сообщение Анэт Шульженко: искусство как семейное дело появились сначала на THE CITY 24.