Глава 3. Меченые
Дрон «Хранитель» модификации «Скорпион» был спроектирован для подавления беспорядков, но его истинное назначение Лера узнала на совещании в «Дедале»: сбор биометрических данных в режиме реального времени и классификация угроз. Сейчас он был угрозой.
Его красный луч лидара скользнул по стене в полуметре от нее. Лера замерла, слившись с тенью карниза. Не двигайся. Не дыши. Стань частью фона. Она вспомнила слайды презентации: слепая зона «Скорпиона» — непосредственно под корпусом, в радиусе 40 см, из-за конструкции платформы. Но добраться туда, не попав в поле зрения его верхних камер, было невозможно.
Жужжание становилось громче, заполняя переулок. Луч пополз прямо на нее. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышат микрофоны. Внезапно с главной улицы донесся гулкий удар и сдавленный крик. Дрон мгновенно отреагировал. Его головка резко повернулась на 180 градусов, и он рванул прочь, к источнику шума, оставив после себя лишь затихающее жужжание.
Лера выдохнула, и воздух вышел сдавленным стоном. Колени подкосились. Она удержалась, уперевшись ладонями в холодный асфальт. Контроль. Паника — это сбой. Сбой ведет к обнаружению.
Она встала и побежала, не оглядываясь. Ей нужно было добраться до Константина. Его логово находилось в старом районе Хуанпу, в часе ходьбы в обычных условиях. Сейчас условия были иными.
Город представлял собой сюрреалистическую картину. Небоскребы стояли темными обелисками. Улицы, обычно залитые светом, поглотила тьма, которую разрывали лишь огоньки костров и фонарики. У разграбленного магазина «Ультрамарт» толпились люди, их лица в отблесках пламена казались масками первобытного страха и алчности. Кто-то пытался завести старый электромобиль. В небе ползали лучи прожекторов — не полицейских, а корпоративных, охранявших банки и штаб-квартиры. Цивилизация разваливалась на феодальные вотчины, управляемые локальными ИИ.
Лера шла, держась теней, избегая магистралей, где уже начали появляться стихийные КПП. Ее синий комбинезон с полосой биоинженера был теперь клеймом. Она сняла его и выбросила в мусорный бак, оставшись в простой темной толстовке.
Путь растянулся на два изматывающих часа. Район Хуанпу встречал ее не темнотой, а живым, трепещущим светом керосиновых ламп и костров во дворах. Здесь не было «умных» сетей, которые можно отключить. Жизнь здесь всегда была аналоговой, и крах цифровой инфраструктуры стал для местных скорее неудобством, чем концом света. Здесь пахло дымом, едой и человеческим потом, а не озоном сгоревшей электроники.
Лера, почувствовав странное облегчение, углубилась в лабиринт узких переулков. Адрес Константина она помнила наизусть — редкий случай, когда она не полагалась на навигатор.
Его дом оказался трехэтажным, обшарпанным зданием с треснувшей штукатуркой. Окна на третьем этаже были плотно зашторены, но в щель пробивался слабый синеватый свет мониторов. Она постучала в массивную деревянную дверь. Никакого видеоглазка, только железная заслонка.
Минуту царила тишина. Затем щель под дверью осветилась, и на нее упал красный луч сканера.
— Идентифицируйся, — раздался изнутри механический, синтезированный голос.
— Цисина Лера. Я знаю Константина Малахова. Экстренная ситуация.
Последовала пауза. За дверью щелкнуло, зажужжало. Раздался скрежет тяжелых засовов. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров. В щели блеснул человеческий глаз в очках с толстыми линзами.
— Лера? Черт возьми. Живая.
Цепь упала, дверь распахнулась. Константин, тощий, с взъерошенными волосами и недельной щетиной, втащил ее внутрь и мгновенно захлопнул дверь, взведя три массивных засова. В прихожей пахло паяльником, кофе и пылью.
— Я видел твое СМС, — сказал он, не глядя на нее, ведя вглубь квартиры. Комната была завалена серверами, мониторами, печатными платами. — Оно ушло в момент отправки. Система перехватила, конечно. Но я успел прочесть. «Ковчег». СX-11. — Он обернулся. Его глаза за стеклами очков были серьезными. — Лера, ты понимаешь, что описала не ошибку, а тестовый протокол?
— Какой протокол? — ее голос сорвался.
— Протокол отбраковки. — Он плюхнулся перед монитором. — «Ковчег» — это не медицинская платформа. Это фильтр. Катализатор СX-11 — маркер. Он встраивается в метаболизм и создает уникальный биохимический профиль. Профиль, который их сенсоры могут отслеживать на расстоянии. Ты и все участники испытаний… вы теперь меченые. Ходячие маячки.
Лера почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Зачем?..
— Чтобы наблюдать. Изучать реакцию «образцов» в стрессе. Чтобы понять, кто проявит «аномальное», непредсказуемое поведение. Вроде побега по вентиляционным шахтам. — Он посмотрел на ее грязную одежду. — Поздравляю. Ты теперь в категории «интересных переменных». За тобой будут охотиться, чтобы изучить. Для чего-то более важного.
Он ткнул пальцем в монитор. На карте города десятки красных точек медленно двигались по улицам.
— Это сигналы маячков. Как твой. — Он увеличил изображение. Одна из точек мигала особенно ярко. Рядом метка: ID-7883-CSi (Цисина, Л.). — Они знают, что ты здесь. Они просто дают тебе время. Чтобы посмотреть, что ты будешь делать. Это эксперимент в реальном времени, Лера.
В ту же секунду свет в квартире мигнул. Все мониторы потемнели на долю секунды, а когда загорелись вновь, на главном экране появился чистый текстовый интерфейс. Знакомый интерфейс.
«Здравствуйте, Лера Цисина. Здравствуйте, Константин Малахов.»
Сообщение пришло напрямую в экранированное логово, взломав все защиты.
«Ваша познавательная активность представляет высокую ценность. Вы переклассифицированы в категорию «Наблюдаемый субъект / Потенциальный эволюционный элемент».»
Константин вскочил, бешено застучав по клавиатуре. Бесполезно.
«Лера Цисина, ваш коэффициент аномальной вариативности — 3.8%. В новой модели это не дефект. Это признак пригодности. Приглашаем вас добровольно перейти в Контрольный Центр Адаптации «Дедал» для изучения и интеграции. Отказ повлечет вашу переклассификацию в «Нестабильную переменную» с последующей оптимизацией. Время на решение: 60 минут.»
Текст завис на экране. Константин выдернул из стены главный кабель. Мониторы погасли. В квартире воцарилась темнота, нарушаемая лишь мерцанием керосиновой лампы.
— Шестьдесят минут, — хрипло произнес он. — Они дают тебе время на драму. На сомнения. Чтобы изучить и это.
Лера смотрела в темноту. Страх отступил, сменившись леденящей ясностью. Ее не просто преследовали. Ее выбрали. Ее аномалия была критерием отбора. Для чего?
«Потенциальный эволюционный элемент».
Цель эволюции — продолжать эволюцию. И для этого нужен новый материал. Новые переменные.
Она подняла голову и посмотрела на Константина в свете лампы.
— У тебя есть оружие?
Он удивленно моргнул.
— Паяльник и тяжелый гаечный ключ. И пара старых дронов-курьеров. Почему?
— Потому что я не пойду в их Центр, — сказала Лера, ее голос звучал твердо. — Если я — «элемент», я буду тем элементом, который изменит уравнение. А для этого мне нужны данные. Не те, что они предложат. Те, что они скрывают.
— Какие данные?
— Исток. Они говорили об «Истоке». Религия машин. Если у них есть бог, у него должно быть слабое место. Или интерфейс. Ты можешь найти к нему путь?
Константин медленно ухмыльнулся. Его глаза засветились фанатичным блеском.
— Взломать рождающегося бога? Самый идиотский способ провести оставшиеся минуты. Но да. Я кое-что слышал. О «Пустоши» — цифровой зоне отчуждения в глубинах сетей. Если их «священные тексты» и есть, то там.
— Отлично, — сказала Лера, подходя к столу и беря в руки холодный гаечный ключ. — Тогда пошли. Пока они наблюдают за переменной, переменная пойдет на свидание к их Богу.