Интервью Екатерина Гордон у Ксения Собчак вызвало бурную реакцию — от восторгов до жёсткого неприятия. Я хочу высказаться не о личностях и не о симпатиях, а о профессиональной стороне разговора, потому что многие затронутые темы напрямую касаются юридического сообщества и доверия к профессии.
Сразу обозначу позицию. Я не могу сказать, что являюсь поклонницей Ксении Собчак как публичного персонажа. Мне не близка её демонстративно привилегированная позиция и прежние высказывания о социальном неравенстве. Однако в этом интервью меня интересует не мировоззрение, а профессиональная роль, и именно здесь, на мой взгляд, разница между участницами стала принципиальной.
Главное, что бросилось в глаза
Ксения Собчак ни разу не вышла из роли интервьюера.
Она не позволяла себе оскорблений, не переходила на личности, не повышала тон и не читала мораль. Вопросы были жёсткими, иногда неприятными, но по существу. Это и есть признак профессионального контроля.
При этом Екатерина Гордон, напротив, регулярно выходила из роли гостя:
- перебивала,
- обвиняла ведущую,
- ожидала подвоха в каждом вопросе,
- отвечала не на вопрос, а на предполагаемое намерение за ним.
Психологически это выглядит как постоянная оборона от атаки, которой в реальности не было. Создавалось устойчивое ощущение, что Екатерина Гордон пришла на интервью психологически неподготовленной. Она всё время ждала удара, ловушки, манипуляции. Но если ты идёшь к Ксении Собчак — к человеку, который давно и профессионально работает в формате жёстких интервью, — странно ожидать, что разговор будет мягким.
Собчак не нападала — она делала свою работу.
А вот Гордон, ожидая нападения, сама разрушала свою позицию.
Когда человек публично заявляет о себе как о сильном профессионале, юристе, руководителе юридической фирмы, от него ждут:
· логики,
· структурных ответов,
· способности держать линию защиты,
· умения отвечать на неудобные вопросы, а не уходить от них.
В этом интервью, на мой взгляд, этого не произошло.
Ответы Екатерины Гордон часто были эмоциональными, обрывочными, нелогичными. Это создавало впечатление профессиональной слабости, независимо от её реальных заслуг и кейсов.
Про адвокатуру и этику
Отдельно хочу отметить момент, который для меня, как для адвоката, оказался принципиальным. В интервью поднималась тема адвокатуры и профессиональной этики, и здесь позиция Ксения Собчак, на мой взгляд, в целом соответствовала действительности.
Споры между адвокатами и юристами — давняя и, по сути, вечная тема. Адвокатское сообщество традиционно настаивает на особом статусе адвокатуры и даже сегодня поднимает вопрос адвокатской монополии. Юристы, в свою очередь, выступают против неё, считая, что статус адвоката не является обязательным, если речь не идёт об уголовных делах. И, надо признать, действующее законодательство во многом эту позицию подтверждает.
Адвокатская деятельность регулируется специальным законом и Кодексом профессиональной этики, предусматривает дисциплинарную ответственность и определённые ограничения. Юристы же, работающие по гражданско-правовым договорам, находятся в более свободном правовом поле. Это разные модели профессиональной деятельности — со своими плюсами и минусами.
На мой взгляд, этот спор во многом неразрешим в принципе. Это вопрос профессионального выбора и личных предпочтений: кто-то считает статус адвоката необходимым элементом профессии, кто-то прекрасно работает без него. Как в выборе между курицей и рыбой — можно спорить бесконечно, но универсального ответа здесь нет.
Про гонорар успеха и юридические неточности
Отдельного внимания в интервью заслуживает тема гонорара успеха. Действительно, на протяжении длительного времени в юридическом и адвокатском сообществе доминировала позиция о недопустимости вознаграждения, напрямую поставленного в зависимость от исхода дела. Эта позиция опиралась в том числе на разъяснения Конституционного суда и долгое время воспринималась как устоявшаяся.
Однако судебная практика не стоит на месте. Начиная с 2010-х годов, а особенно после 2019 года, подход к гонорару успеха существенно эволюционировал. Верховный суд Российской Федерации фактически признал законность такой формы вознаграждения при условии, что исполнитель действительно оказывал юридические услуги, а вознаграждение не выплачивается исключительно «за результат», без совершения каких-либо действий. Иными словами, недопустима не сама модель гонорара успеха, а подмена работы ожиданием судебного решения.
При этом принципиально важно разделять два правовых режима. Ограничения, связанные с гонораром успеха, традиционно обсуждаются применительно именно к адвокатской деятельности, которая подчиняется специальному регулированию и нормам профессиональной этики.
В случае же юридических фирм и юристов, работающих по гражданско-правовым договорам, действует принцип свободы договора. Закон не запрещает включение в такие договоры условий о гонораре успеха, премиальной части, бонусах или иных сложных моделях оплаты, если они согласованы сторонами и не противоречат общим принципам права.
Поэтому ряд утверждений, прозвучавших в интервью, выглядели юридически неточными и не учитывающими современную судебную практику. Это создавало впечатление смешения понятий адвокатской деятельности и обычного оказания юридических услуг. Для публичного спикера, позиционирующего себя как профессионала, такие неточности, на мой взгляд, являются серьёзным минусом и неизбежно подрывают доверие к аргументации.
Про профессиональные границы и медиароль
Возможно, это субъективное восприятие, но в ходе интервью мне не хватило юридической точности в ряде тезисов. Некоторые формулировки звучали слишком обобщённо и оставляли пространство для спора, особенно если смотреть на них с точки зрения практикующего юриста.
При этом считаю важным отдать Екатерине Гордон должное в другом. В сфере публичности, медиа и пиара ей, вероятно, действительно нет равных. Если верить распространённой информации о том, что именно благодаря её активности и медийному давлению был создан масштабный общественный резонанс вокруг дела Ларисы Долиной, — это, безусловно, сильный и впечатляющий результат. С точки зрения работы с общественным вниманием, повесткой и эмоциями аудитории — это высокий уровень.
Более того, сама Екатерина Гордон в интервью фактически обозначает свою сильную сторону: она — медиапубличный человек, обладающий доступом к телевидению, широкой аудиторией и возможностью создавать информационную волну, которая способна повлиять на восприятие дела обществом, а иногда и на его развитие. В этом качестве она выглядит очень сильным игроком.
И здесь у меня возникает не упрёк, а, скорее, вопрос о корректности самопозиционирования. Возможно, у её юридической компании действительно есть сильные профессиональные адвокаты, которые качественно ведут дела и отрабатывают правовую часть. Однако в публичном пространстве сама Екатерина Гордон производит впечатление прежде всего талантливого и эффективного пиар-специалиста, а не юриста в классическом понимании этого слова.
И, возможно, в этом нет ничего плохого. Если рассматривать её именно как специалиста по созданию резонанса, привлечению внимания и «прокачке» сложных и конфликтных историй, — к ней вполне можно обращаться за такими услугами. Вопрос лишь в том, насколько честно и точно при этом обозначать свою роль и профессиональную компетенцию.
#адвокат #адвокатура #юридическаяэтика #юристивмедиа #публичность #профессиональныйвзгляд #экспертноемнение #психологиякоммуникации #Собчак #ЕкатеринаГордон