Пустота стала его новым нормальным состоянием. Она была не как печаль или отчаяние — те хоть жгли. Это было отсутствие чего-либо. Как анестезия души. Лев выполнял ритуалы: навещал Лизу в новой, пахнущей дорогими лекарствами московской клинике, говорил с врачами, платил счета. Деньги таяли, но пока их хватало. Он мог купить дочери любую игрушку, любую книгу. Но не мог подарить ей ту самую смешную песенку, что сочинял на ходу раньше. Теперь при попытке импровизировать в голове возникала только тишина, прерываемая назойливым эхом чужих гамм.
Через две недели после сеанса, сидя в больничном кафе, он увидел на экране телевизора рекламный ролик. Яркие, сменяющие друг друга кадры: взлетающая ракета, расцветающий цветок, счастливые лица людей по всему миру. И на фоне этого — музыка. Простой, чистый фортепианный мотив, который обвивался современными электронными битами и струнными, нарастая до эпического саундтрека к самой жизни.
У Льва перехватило дыхание. Это была она. Его мелодия. Мелодия деда. Узнаваемая до мурашек, но одетая в дорогой, глянцевый костюм. Она звучала как его собственная душа, прошедшая через фильтр бездушного перфекционизма.
Голос за кадром, бархатный и убедительный, произнес: «...чувствуете ли вы это? Это будущее. Это звук вашей мечты. «Silence After Rain» — первый сингл с альбома «Nova» от ELARA. Уже во всех цифровых сервисах».
Кадр переключился на молодую женщину с идеальными чертами лица и фиолетовыми волосами — ELARA, восходящую поп-идолку, о которой в последний месяц трубили все таблоиды. Она улыбалась, и в ее глазах не было ни капли того, что вложил в эту музыку Лев.
У него зазвенело в ушах. Он вскочил, опрокинув стул, и выбежал в холл, на ходу доставая телефон. Его пальцы дрожали, когда он вбивал в поиск «Silence After Rain ELARA».
Топ-1 в глобальных чартах Spotify. Топ-1 Apple Music. 100 миллионов просмотров за три дня на премьерном видео. Вирусный хештег #MySilenceAfterRain.
Он нажал на воспроизведение. Закрыл глаза. Да, это был костяк его мелодии. Но теперь она была обработана, причесана, лишена всех шероховатостей и той пронзительной грусти, что рождалась из тишины после реального дождя. Это была симуляция катарсиса. Идеальный продукт. И он захватывал мир.
В разделе «авторы» значились: Музыка: Артур Вальтер, Мария Соколова (Ethereal Sound). Слова: ELARA. Аранжировка: NeuroHarmony Systems.
Его имени не было. Не было даже намека.
Лев попытался позвонить Вальтеру. Номер не существовал. Он поехал в офис в «Сити». На ресепшене ему холодно сообщили, что компании «Ethereal Sound» по этому адресу не находится. Он метался по городу, пытаясь найти тот самый бункер-лабораторию. Промзона была огромной, а та серая дверь словно растворилась в бетоне.
Вечером он сидел на кухне в съемной московской квартирке и в сотый раз перечитывал контракт. Пункт 14.б, на который раньше не обратил внимания, теперь выжег сетчатку: «Сторона А безоговорочно признает, что все нейронные паттерны, зафиксированные в ходе сеанса, являются сырыми данными, не имеющими индивидуальной творческой ценности и признаками авторского произведения. Права на любые производные продукты, созданные на основе данных, полностью принадлежат Стороне Б».
Они не украли песню. Они украли сырье для нее. И по закону они были чисты.
На следующее утро его нашел журналист. Молодой парень в очках, представился Денисом, сказал, что ведет блог о закулисной жизни шоу-бизнеса.
«Лев Сергеевич, я слышал, вы играли нечто похожее в баре «Ностальжи» за месяц до выхода хита. Это правда?»
Лев, измотанный, с красными глазами, выложил ему все. Про тетрадь деда, про встречу с Вальтером, про сеанс в «Камере». Не упомянул только про пустоту внутри. Это было недоказуемо.
Денис записывал на диктофон, глаза его горели.
«Это сенсация! Нейро-пиратство! Мы взорвем интернет!»
Статья вышла через день. Заголовок: «Душа хита: пианист-неудачник обвиняет корпорацию в краже своей музыки через сканирование мозга».
Эффект был не таким, как ожидал Лев. Первыми пришли комментарии под статьей:
«Очередной неудачник хочет пропиариться на успехе ELARA!»
«Нейросканирование? Да вы что, это научная фантастика!»
«Где доказательства? Ноты покажи, умник!»
«Дедовщина какая-то. Нашел тетрадку и решил, что он гений?»
Потом пришел официальный ответ от пресс-службы «Ethereal Sound» (которая чудесным образом снова обрела существование). Короткое, едкое заявление: «Г-н Зимин получил более чем щедрое вознаграждение за участие в наших исследованиях. Его попытки опорочить успех молодой артистки и инновационной компании безосновательны и, вероятно, продиктованы корыстными мотивами. Мы оставляем за собой право подать иск о защите деловой репутации».
Затем вышло интервью ELARA в модном журнале. На вопрос о скандале она смерила интервьюера снисходительным взглядом и сказала: «Творчество — это поток. Иногда разные люди ловят похожие волны. Жаль, что некоторые предпочитают судиться, вместо того чтобы просто творить». Ее поклонники вознесли ее на щит как жертву зависти.
Лев стал посмешищем. «Тот самый пианист с украденным мозгом». Мемы, коллажи, злые пародии. Его немногочисленные знакомые отшатнулись. Денис-журналист прислал одно сообщение: «Лев Сергеевич, меня убрали с этой темы. Тут слишком большие силы задействованы. Советую вам замолчать, пока не стало хуже».
Вальтер с Марией даже не скрывались. Они победили. Их монстр — идеальный, глянцевый, эмоционально выверенный до наносекунды хит — царил на вершине. Он приносил миллионы. А Лев остался с пустотой внутри, пародийным имиджем сумасшедшего и дочерью, которая однажды спросила: «Пап, а правда, что ты украл песню у той красивой тети?»
Он не ответил. Он просто вышел на балкон, вдохнул холодный московский воздух и впервые за долгое время почувствовал что-то кроме пустоты. Это была ярость. Тупая, бессильная, сокрушительная ярость. Они забрали у него не только мелодию. Они забрали его голос. Его правду. Его право чувствовать.
И тогда в кармане его телефона, купленного на деньги от продажи души, раздался звонок с незнакомого номера. Женский голос, тихий и настороженный, сказал:
«Лев? Меня зовут Анна. Я пишу о том, что происходит в «Ethereal Sound». Я знаю, что вы говорите правду. И знаю, что вы не первый. Мы должны встретиться. Но будьте осторожны. За вами, возможно, следят».
Ярость в его груди сменилась ледяной, цепкой надеждой. Монстр был на вершине. Но под ней, в тенях, начинала зреть охота на охотников.