27 января 2026 года, в день, когда Ленинград вздохнул полной грудью, у небольшого деревянного особняка на 12-й линии Васильевского острова снова выстроилась очередь.
Здесь, у отреставрированного фасада дома Брёмме, собрались те, кому история этого места небезразлична. Школьники из 29-й школы, уполномоченный по правам человека Светлана Агапитова, представители девелопера AAG, вернувшего памятник к жизни. Цветы, тихие слова, минута молчания.
«Это день, когда мы благодарим людей, которые отстояли наш город, — обращалась к ребятам Светлана Юрьевна. — День, когда завершилась самая страшная трагедия в его истории».
Директор по девелопменту холдинга AAG Иван Донкин говорил о сохранении: «Для нас было принципиально важно не просто восстановить объект культурного наследия, а сохранить историю для будущих поколений».
И стоя в этой разновозрастной толпе, я задался вопросом, который, наверное, приходил в голову каждому: почему именно сюда? Почему этот скромный, почти игрушечный дом в каменном теле Петербурга стал местом притяжения в день полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады?
Ответ уходит корнями в ту самую «самую страшную трагедию». А точнее — в её самую страшную фазу.
Ленинградцы, по свидетельству писателя Виталия Бианки, так и называли период с ноября по декабрь 1941-го — «смертное время». Рабочая норма хлеба была 250 граммов. Всем остальным — 125. Эти крошечные кусочки не спасали от голода и не могли предотвратить его неминуемого союзника — цингу. Требовалось чудо. И город совершил его. Не в храме, а в лаборатории.
Пока одни сражались на линии фронта, другие — учёные, инженеры, технологи — открыли второй, невидимый фронт на стыке химии и биологии. Им поручили невозможное: найти витамины там, где, казалось, уже не осталось ничего.
Группа под руководством Алексея Дмитриевича Беззубова и Клары Захаровны Тульчинской взялась за единственный доступный источник — хвою. «Хвойную лапку» сортировали, мыли, разминали и делали настой. Получался, по воспоминаниям Беззубова, «зеленоватый кисленький напиток», мало похожий на лекарство. Но это и было лекарство — от цинги и отчаяния.
Параллельно, на кондитерской фабрике имени Микояна было развернуто невероятное производство. Из обычных древесных опилок получали раствор глюкозы, а в нем выращивали питательные дрожжи. К началу 1942 года фабрика выдавала до пяти тонн этого белково-витаминного концентрата ежедневно — главного оружия против алиментарной дистрофии. Даже на табачной фабрике имени Урицкого из табачной пыли получали никотиновую кислоту, жизненно важные витамины В3, ниацин, витамин PP.
Это был триумф научной мысли, поставленной на службу выживанию. Но у любого триумфа должна быть точка входа для простого человека.
Этой точкой и стал особняк Брёмме. Сюда, на Васильевский остров, свозились те самые бутыли с «кисленьким напитком», брикеты спасительных дрожжей. Здесь их получали изможденные, но не сломленные ленинградцы. Дом, в конце XIX века принадлежавший фабрикантам эфирных масел «Братья Брёмме», в самое голодное время стал «витаминной аптекой». Местом, где научный подвиг обретал простую, осязаемую форму: вот витамины, выпей, это поможет.
И народная память точнее любой официальной летописи отметила это место. Цветы к его стенам люди несли десятилетиями. По зову сердца. Даже когда само здание после войны медленно умирало, превратившись в аварийный «карточный домик» с прогнившими брёвнами, память о нём была жива.
Чтобы это «окно» в прошлое не захлопнулось навсегда, потребовалась новая, мирная битва. Битва за сами стены. Девелоперский холдинг AAG, взявший на себя реставрацию, столкнулся с тем, что здание, пережившее блокаду, могло не пережить мирное время. Для спасения создали команду специалистов, работали с архивами, искали и собирали аналогичные, выдержанные временем брёвна по всей Северо-Западной России, собирая историю буквально по крупицам, по бревнышку.
И вот, 27 января 2026 года, круг замкнулся. Подвиг учёных 1941 года спас жизни. Идея девелопера AAG и труд реставраторов 2020-х спас место, где об этом можно вспомнить.
И пока мы приходим сюда, нить между эпохами не порвется.