Я ненавижу свое отражение в зеркале: история, которая изменила мою жизнь
Привет, дорогие мои. Сегодня я решилась рассказать вам историю, которую скрывала даже от самой себя долгие годы. Историю, которая начинается с простой фразы, но которая перевернула всю мою жизнь. Я ненавидела свое отражение в зеркале. Ненавидела так сильно, что это чувство стало моим вторым я.
Все началось в обычной хрущевке на окраине города, где я выросла. Я была нежеланным ребенком. Мама повторяла это так часто, что я выучила эти слова раньше, чем алфавит. "Тебя не просили, — говорила она, глядя на меня с каким-то холодным отвращением. — Ты все испортила".
Зеркало в нашей прихожей было старое, с мутными пятнами и трещиной в углу. Каждое утро я ловила в нем свое отражение и видели то же самое: слишком широкие скулы, как у отца, которого я никогда не знала; слишком тонкие губы, как у матери, когда она злилась; глаза, которые казались чужими даже мне самой.
В школе было не легче. Девочки шептались за спиной, мальчики придумывали обидные прозвища. Я научилась одеваться в мешковатую одежду, смотреть в пол, становиться невидимкой. Но зеркала были повсюду — в школьных туалетах, в витринах магазинов, в стеклах автобусов. Они преследовали меня, напоминая о том, кем я была.
В восемнадцать я сбежала. Уехала в большой город с одной сумкой и двумястами рублями в кармане. Думала, что если сменить место, то и отражение изменится. Но оно следовало за мной. В крошечной съемной комнатке висело такое же мутное зеркало, и каждый вечер оно показывало мне ту же девочку из хрущевки.
Я пыталась все исправить. Диеты, которые доводили до больницы. Кредиты на косметологов и процедуры. Я меняла прически, цвет волос, стиль одежды. Однажды даже сделала пластику носа. Проснувшись после операции, с лицом в бинтах, я впервые почувствовала надежду. Но когда сняли повязки, в зеркале снова была я. Та же самая. Просто с немного другим носом.
И тогда я решила: если нельзя изменить отражение, нужно разбить все зеркала. Буквально. В моей квартире не осталось ни одного. Я занавесила все стекла, избегала витрин, не фотографировалась. Жила в мире без собственного лица.
Поворотный момент случился три года назад. Я устроилась работать в архив — тихое место, где не нужно было ни с кем общаться. Там я встретила его. Николая Петровича, восьмидесятилетнего историка, который почти ослеп, но все еще приходил каждый день работать с документами.
Он говорил со мной. Не с моим отражением, а со мной. Расспрашивал о моих мыслях, о книгах, которые я читала. Как-то раз он сказал: "Ты знаешь, я почти ничего не вижу, но у тебя самый интересный голос из всех, кого я знал. В нем столько слоев, как в старом пергаменте".
Однажды Николай Петрович попросил меня помочь ему с домашним архивом. В его квартире, пахнущей книгами и чаем, на стене висело огромное старинное зеркало в резной раме.
"Это зеркало моего детства, — сказал он, проводя рукой по раме. — В нем отражались пять поколений нашей семьи. Видишь эти царапины? Это я в семь лет пытался выцарапать свое отражение, потому что мама сказала, что у меня нос как у предателя деда".
Я замерла. "Вы... ненавидели свое отражение?"
"Ненавидел, — кивнул он. — Пока не понял одну вещь. Зеркала не показывают, как мы выглядим. Они показывают, как мы к себе относимся".
Он взял мою руку и подвел к зеркалу. "Посмотри", — сказал он тихо.
Я закрыла глаза. "Не могу".
"Тогда просто постой. Почувствуй, что там не твое отражение. Там история. В твоих глазах — все, что ты пережила. В морщинах — улыбки, которые ты дарила, даже если сама не чувствовала радости. В этой форме лица — гены людей, которых ты никогда не знала, но которые дали тебе жизнь".
Я открыла глаза. И впервые увидела не просто лицо. Увидела глаза, которые помнят боль, но также и книги, прочитанные ночами; губы, которые научились молчать, но также и шептать слова утешения бездомной кошке; лицо, которое несет в себе историю нелюбимого ребенка, но также и историю женщины, которая выжила. Выжила вопреки.
В тот день я не разбила зеркало. Я купила себе такое же — большое, в резной раме. И каждый день я подхожу к нему не для того, чтобы оценить себя, а чтобы напомнить: это не просто отражение. Это карта моей жизни. Со шрамами, морщинами, особенностями — всеми отметинами, которые делают меня мной.
Я до сих пор иногда ловлю себя на старом чувстве. Но теперь я знаю: ненависть к отражению — это ненависть к собственной истории. А наша история — это все, что у нас есть по-настоящему.
Дорогие мои, если вы тоже иногда не узнаете себя в зеркале — присмотритесь внимательнее. Возможно, вы просто смотрите не с той стороны.