Он тонул. Это было не «ах, помогите», а тихий, жуткий ужас. Руки, мелькающие над водой, как у сломанной марионетки. Бульканье. Я даже не подумала. Просто бросила сумку на песок и поплыла. Вода была холодной, октябрьской.
Вытащила его на берег, он харкал водой, синий от холода и страха. Я делала искусственное дыхание, а он смотрел сквозь меня пустыми глазами. «Спасибо», — прошептал он потом, когда пришел в себя. Его звали Артем. Сказал, что поскользнулся, ударился и захлебнулся. Я вызвала скорую, отдала ему свой плед, осталась до приезда врачей. Просто потому что так надо.
А потом он пришел в наш дом. С букетами, с дорогим вином. «Благодарить своего ангела», — сказал он моему мужу, Максиму. Макс тогда радушно хлопнул его по плечу: «Героиня у меня!» Они нашли общий язык мгновенно. Оказалось, оба увлекаются яхтингом, оба в IT. Артем стал своим. Сначала по выходным. Потом заскочить «на чашку кофе». Потом они вместе поехали на рыбалку на неделю.
Я радовалась за Макса. У него всегда было мало друзей. А тут — настоящая мужская дружба. Артем был обаятельным: внимательным, с тонким юмором, помнил все мелкие детали. Он помогал мне на кухне, восхищался моими пирогами, мог поговорить о книгах. Иногда я ловила на себе его взгляд — долгий, изучающий. Списала на свою паранойю.
А потом начала замечать изменения в Максе. Он стал чаще задерживаться «с Артемом на проекте». Стал раздраженным, отстраненным. Говорил, что устал. Наш десятилетний брак, как он сказал однажды, «вошел в рутину». И в этой рутине все чаще звучало имя Артема. «Артем считает…», «Артем посоветовал…», «Мы с Артемом придумали…»
Развязка была банальной и от того еще более унизительной. Я поехала в командировку, вернулась на день раньше. В нашем гараже, который Макс называл своим «мужским убежищем», стояла незнакомая машина. А из открытого окна нашей спальни на втором этаже доносился смех. Ее смех. Светловолосой фитнес-тренерши из зала, куда Макс записался три месяца назад по совету Артема. «Чтобы снять стресс».
Я не вломилась. Не кричала. Просто села в машину и уехала. А когда через час Макс, бледный, начал звонить и что-то лепетать про «ошибку», «мимолетную слабость», я спросила только одно: «Артем тоже знал о ее существовании?»
Молчание было красноречивее любых слов. Потом Макс пробормотал: «Он… он говорил, что я завяз, что нужно встряхнуться… Что ты меня не ценишь…»
Все сложилось, как пазл. Рыбалки, где меня не было. Совместные «деловые поездки». Постепенное отдаление, искусно подогреваемое со стороны. Артем не отобрал у меня жену. Он методично, как инженер, отбирал у меня мужа. Он влез в нашу жизнь, изучил все слабые места, наши тихие ссоры, невысказанные претензии — все, чем я делилась с ним как с «другом семьи». И использовал это как рычаги.
Я спасла ему жизнь. А он взамен решил взять то, что, видимо, считал самым ценным в моей: мой брак, мое чувство безопасности, мою веру в людей.
Самое чудовищное, что иногда, в самые темные ночи, мне кажется: а что если это не было случайностью? Что если он тогда в воде… не тонул? Что если это был первый, самый отчаянный шаг входа в нашу жизнь? Я отбрасываю эту мысль. Она сводит с ума.
Теперь они с Максом — лучшие друзья и партнеры по бизнесу. А та девушка… она была просто одним из инструментов. Разрушительным, но не главным.
Я протянула руку тонущему человеку. А он уцепился за нее не для того, чтобы выжить. А для того, чтобы вытащить меня из моей же лодки и утопить мою прежнюю жизнь. И у него это блестяще получилось. Я спасла его тело. А он убил во мне все, во что я верила. Вот такая цена за героизм.