Полина Кудрявцева — продюсер, журналист НТВ, корреспондент дирекции информации, выпускница международного направления факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова. В интервью для Школы журналистики имени Владимира Мезенцева рассказала о роли практического опыта в карьере, профессиональной этике и ключевых принципах работы журналиста.
— Полина Сергеевна, как диплом журфака МГУ помог Вам в работе криминального корреспондента на НТВ?
— Никак. На факультете журналистики дают хорошее базовое образование: нас учили разбираться в экологии, информатике, литературе. Но применить эти знания тяжело, если ты работаешь в узкой специализации. Меня, например, никто не учил работать в криминале, общаться с очевидцами. Поэтому профессия журналиста — это всегда только практика.
— Расскажите, пожалуйста, о начале Вашего профессионального пути. Вы пришли через стажировку, или первый опыт работы на университетской практике оказался определяющим?
— На первом курсе я пришла в кабинет практики, и мне сказали: «Будешь проходить практику в нашем медиацентре!» — и вот тогда я поняла, что всё в моих руках. Я полгода писала во все инстанции, чтобы меня взяли на практику, но ответа так и не было. Знаете, бывает так: откажут тебе 20–25 раз, а на 26-й — всё получится.
Моя знакомая работала адвокатом в одной московской редакции. Мне нужно было передать документы, потому что она улетала в Турцию. На месте меня спросили: «Ты на работу?». Я, не задумываясь, ответила: «Могу». Стала рассказывать о себе: где учусь, чем интересуюсь. Они, конечно, ждали другую девушку — с опытом, но та опаздывала на 20 минут. И эти 20 минут решили всю мою судьбу. Именно там меня многому научили.
Причём своё первое практическое задание я «завалила». Но мне объяснили, в чём я была не права: «Вот статьи этого журналиста написаны идеально. Сможешь писать так же — возьмём». Я погрузилась в тексты этого автора, прочла, наверное, за полгода все его статьи и материалы. И в тот момент я написала так, как писал он. В общем, это большая удача.
— Помните ли Вы свой первый репортаж? Опишите Ваши чувства: как удалось подавить эмоции и сфокусироваться на задаче?
— В начале карьеры я мечтала о мероприятиях, динамике. Но меня определили в социальный отдел, и это стало самым сложным испытанием, потому что мне приходилось писать про благотворительные фонды, про детей с неизлечимыми диагнозами, общаться с их семьями.
Моё первое задание — интервью с матерью тяжелобольного ребёнка. Трудно описать словами, что ты чувствуешь, когда говоришь с мамой, которая проживает эту боль каждую секунду. А ты обязан задавать вопросы. В какой-то момент эмоции просто исчезают. Помню, как вышла, села в машину и рыдала часа два. Именно в такие моменты понимаешь, что всё в мире — суета и ерунда, кроме здоровья. Последующие интервью давались легче, но то, самое первое, я не забуду никогда.
Однако именно этот опыт и закалил меня как профессионала. Когда я впервые услышала своё имя в сюжете в качестве снимающего продюсера — улыбка была до ушей! Я всегда говорю: «Эта профессия — только про любовь». Если ты искренне любишь то, что делаешь, рано или поздно у тебя всё обязательно получится.
— Вы учите будущих журналистов оценивать значимость события. По каким признакам Вы понимаете, что из рядового инцидента получится хороший сюжет для федерального эфира?
— Бывает, что в работу попадают на первый взгляд кажущиеся абсурдными темы — порой это происходит из-за нехватки контента. Но даже в такой ситуации вы должны любить своего героя чуть больше, чем самих себя.
Представьте: горит квартира, и бабушка в отчаянии кричит: «Спасите мою кошку!». Для кого-то это незначительный эпизод. Но ведь для этой женщины кошка — это всё, что у неё осталось. И когда пожарные выносят это живое существо из огня, у зрителя сердце, наверное, разбивается.
Сюжет для федерального эфира рождается там, где есть подлинная человеческая драма. Если ты умеешь сочувствовать, если для тебя важна каждая жизнь, то ты сможешь показать масштаб трагедии даже через маленькую деталь. Без любви к людям в нашей профессии делать нечего.
— За годы работы продюсер видит тысячи сюжетов, в том числе трагических. Существует ли способ сохранить остроту восприятия и не превратиться в циничного «потребителя контента»?
— По натуре я эмпат, поэтому я никогда не беру темы, связанные, например, с жестоким обращением с животными: я просто не смогу спокойно стоять и расспрашивать живодёра.
То же самое касается сюжетов о матерях, которые истязают своих детей. Зачем рожать детей, чтобы потом их не кормить и избивать? Когда я сталкиваюсь с такими людьми, у меня внутри всё протестует.
Чтобы профессионально выполнять свою работу в подобных ситуациях, я научилась «выключаться». Эта безэмоциональность пришла только с годами — где-то на третий год практики я смогла спокойно садиться в кадр и задавать вопросы людям, которые упиваются собственными преступлениями. Но это именно профессиональный инструмент, а не очерствение души.
— Как найти баланс, когда нужно задать острый вопрос, но при этом остаться в рамках профессиональной этики и закона?
— Нужно любить своего героя чуть больше, чем себя. Прежде чем переходить к острым темам, с человеком нужно установить контакт: вместе посмеяться или поплакать, расположить его к себе, возможно, поделиться чем-то личным.
Один из самых эффективных приёмов — зайти через позицию обывателя. Вы можете сказать: «Знаете, я сейчас обращаюсь к вам не только как журналист, но и как обычный человек, который тоже смотрит телевизор и живёт в этой реальности. Я искренне не понимаю одного момента…», а дальше вы приводите конкретный пример.
Например, можно сказать прямо: «Я не совсем понимаю деятельность этой партии, потому что не вижу реальных дел. Вот я еду в свою деревню — и это правда: дорога разбита, связи нет, чтобы дозвониться до скорой, человеку приходится лезть на крышу остановки. Но при этом вдоль всей трассы стоят билборды этой самой партии. Для меня, как для человека, у которого там живёт бабушка, это серьёзный триггер — я понимаю, что она может просто не успеть позвать на помощь. А что Вы об этом думаете?» Когда вы делитесь своей болью, человеку гораздо сложнее ответить формально.
— Сегодня скорость часто идёт в ущерб качеству. Есть ли у продюсеров НТВ свои «золотые правила» фактчекинга?
— Главное правило: дружите с экстренными службами. В моменты трагедий или терактов информационное поле заполняется «мусором». Самое важное в такие секунды — не поддаться панике и позвонить в официальные ведомства.
Поверьте, службам самим выгодно, чтобы в эфир пошла достоверная информация, а не домыслы. Если Вы работаете непосредственно на месте происшествия, не бойтесь подходить к спасателям. Скажите прямо: «Ребята, у меня экстремальная ситуация, прямой эфир, пожалуйста, помогите разобраться». Вам подскажут, когда подойдёт представитель пресс-службы. И даже если официальные данные скудны — например, подтверждено 10 пострадавших, а судьба остальных неизвестна, — выдавайте только эти цифры.
К сожалению, есть журналисты, которые ленятся проверять факты, работая по принципу «скопировал — вставил». Никогда так не делайте. Не берите на себя груз ответственности за чужие жизни из-за желания мимолётного хайпа. Дружите с первоисточниками и всегда верифицируйте данные.
— Вы подчеркиваете важность владения техническими навыками (монтаж, свет, звук). Может ли автор, не понимающий основ монтажа, создать сильный видеосюжет?
— Абсолютно нет. Например, в информационном сюжете самое главное — это динамика. Мы обязаны подавать информацию энергично. Если вы затягиваете изложение, зритель просто переключит канал. Поймите: человек часто смотрит телевизор фоном — он режет лук или жарит картошку, и ему, по большому счёту, не так важно, что происходит на экране.
У вас есть всего около 15 секунд, чтобы захватить его внимание. Если он слышит чёткий, бодрый ритм, он инстинктивно откладывает нож, поворачивается к экрану и думает: «Так, это интересно». Именно монтажным ритмом и динамикой вы создаёте нужный эффект.
— Многие опытные журналисты советуют писать «по-простому». Можете подсказать, как этому научиться?
— Всегда представляйте, с кем вы говорите. В вашей работе встречаются и академики, и условная «баба Нюра» из далёкой деревни, где связь и телевидение появились совсем недавно. Она всю жизнь провела за простым трудом, и ей будут совершенно непонятны сложные термины.
На телевидении велик соблазн выставить свои амбиции на первый план, но это путь в никуда. За вами стоит огромная команда. Вы, как автор, несёте ответственность за труд десятков людей. В кадре может быть ваше лицо, но за кадром — работа Полины Кудрявцевой, Ивана Иванова, Василия Васильева и многих других. Тему утверждает шеф-редактор, её одобряет генеральный директор. Вы работаете на них и вместе с ними.
Но самое главное — вы работаете для людей. Когда спустя годы карьеры вы слышите от зрителя: «Меня прямо до мурашек пробрало!» — вот тогда приходит настоящее удовлетворение. А если человек посмотрел сюжет и ничего не понял, выражая лишь досаду, — это профессиональный провал журналиста.
— Полина, Ваш приоритетный навык — критическое мышление. Как образование, полученное в МГУ, помогает Вам анализировать информационную повестку?
— На телевидении немало профессионалов без профильного образования; порой кажется, что они окончили «строительный университет жизни» и разбираются в ней гораздо глубже тех, кто просто получил заветные корочки.
Однако, имея за плечами годы учёбы, серьёзную школу и сотни часов с репетиторами, я понимаю, насколько важен этот системный путь. В детстве моей главной радостью были книги. Отец каждый месяц приносил мне коробку с литературой. Вы не представляете, какое это было счастье — открывать её и доставать тома Чехова или Толстого. Они стали моими первыми и самыми важными учителями.
Именно этот фундамент позволяет мне сегодня анализировать повестку. Журналист должен быть развит всесторонне. Например, кому-то может показаться скучным документальный фильм о мире животных, но именно там объясняется, как работает биологическая цепочка. И когда вы поедете снимать сюжет о нападении тигра на человека, вы будете понимать: перед вами хищник. Ему всё равно, кто перед ним — антилопа или случайный прохожий. Это и есть база для объективного анализа.
Помню, как в университете я не понимала, для чего нужны пары по экологии. Преподавательница настойчиво «вдалбливала» нам материал, а я негодовала: «Зачем мне, журналисту, всё это знать?». А спустя время я оказалась в эпицентре новостей, связанных с крупным разливом нефти. И тут я вспомнила: «Мне же об этом рассказывали!» Вот поэтому и нужно было ходить на пары и слушать лекции.
Фотография для публикации предоставлена Полиной Кудрявцевой.