Старожилы до сих пор вздрагивают, вспоминая тот август. Не потому что было жарко, а потому что было страшно. Представьте: полдень, центр города, а вокруг — сумерки. Густой, вязкий смог съел горизонт, стер очертания домов и даже рубиновые звезды Кремля. В то лето природа объявила Советскому Союзу настоящую войну, и страна оказалась к ней не готова.
Аномалия, которой не должно было быть
Всё началось с метеорологической странности. Огромный антициклон застыл над европейской частью страны как вкопанный. Обычно такие вихри живут несколько дней, но этот «монстр» провисел два месяца. Он заблокировал движение воздуха, превратив огромную территорию от Украины до Урала в гигантскую духовку.
Зимой 1972-го снега почти не было, земля промерзла насквозь, выморозив всю влагу. А летом пришло пекло. Почти +40°C в тени. Дождей не было 60 дней. Леса высохли до состояния спичек. Достаточно было искры — от трактора, от брошенной бутылки, работающей как линза, — чтобы начался ад.
Подземный враг
Самое жуткое происходило не на поверхности, а под землей. Загорелись торфяники. Это особый, коварный вид пожара. Огня может быть не видно, но почва под ногами выгорает, образуя пустоты, заполненные раскаленной золой.
В эти «адские ямы» проваливалась техника. Грузовики, пожарные машины, люди уходили под землю за секунды. Дороги, проложенные по торфяникам, рушились.
Дым от тлеющего торфа был настолько едким, что в Москве люди заклеивали окна мокрыми простынями, но это не спасало. Птицы на лету теряли сознание от угарного газа и падали на тротуары.
Армия против стихии
Ситуация вышла из-под контроля настолько, что тушить пожары отправили регулярную армию. Это была полноценная военная операция. Министр обороны Гречко лично вылетел в Шатуру — эпицентр огненного шторма. Но как тушить огонь, если вода испаряется еще в полете? На помощь пришли трубопроводные войска.
Солдаты вручную, в невыносимую жару, проложили сотни километров труб от рек и озер прямо в горящие леса. Когда воды стало не хватать, пошли на отчаянные меры. Поговаривают, что особо сложные участки, где огонь подбирался к стратегическим объектам и электростанциям, заливали бетоном. Тысячи тонн раствора хоронили под собой тлеющие болота.
Сорванный визит и «золотая» цена
Масштаб бедствия пытались скрыть, чтобы не пугать народ, но шила в мешке не утаишь. В СССР должен был прилететь Фидель Кастро — перенимать опыт добычи торфа.
Визит экстренно отменили: показывать кубинскому лидеру горящую землю было нельзя.
Но самым страшным ударом стала потеря урожая. Зерновые сгорели или высохли на корню. Стране грозил реальный голод зимой. Политбюро приняло тяжелое, но неизбежное решение: продать почти 500 тонн золота из госрезерва западным странам.
На валюту закупили иностранное зерно. Хлеб в магазинах остался, но его цена для экономики была космической.
Подвиг или бессмысленная жертва?
Символом того лета стал Анатолий Мерзлов. 18-летний парень сгорел заживо, спасая колхозный трактор от огня. Советская пресса сделала из него икону, пример самопожертвования. «Спас народное добро!» — писали газеты.
Но сегодня этот случай вызывает дрожь. Стоила ли груда железа, пусть и «народного», жизни молодого человека?
- тот самый трактор
Многие в комментариях к хроникам тех лет пишут: «Нас учили, что общественное выше личного. Он не мог поступить иначе». Другие возражают: «Это трагедия системы, где техника была важнее человека».
Лето 1972 года закончилось только с первым снегом. Этот запах гари, смешанный с запахом тревоги, многие помнят до сих пор. Это было напоминание: даже самая мощная держава иногда бессильна, когда природа решает показать свой характер.