Старшее поколение, читающее сейчас эти строки, помнит свои сомнения, страхи и волнения, когда заканчивается трудовая деятельность и нужно отправляться "на покой". Совсем недавно, всего полтора года назад, прошла через это и я. Свои мысли я записывала в дневник, ими-то я и делюсь сейчас с вами.
- Завтра я несу заявление на увольнение. Дембель неизбежен — и странно, что не чувствую почти ничего. Ни эйфории, ни паники. Просто тишина. Всё уже прожито внутри: сто раз передумано, просчитано, взвешено. Тридцать один год госслужбы уходят в прошлое — не с грохотом, а тихо, как утренний туман под лучами солнца.
Но если прислушаться глубже, за этой тишиной прячутся другие голоса. Один из них шепчет о страхе — страхе вернуться к той самой нищете, где каждая копейка считается судорожно, где хлеб покупается с оглядкой на завтрашний день. Этот страх уже превращается в навязчивую идею: я ловлю себя на том, что стала Плюшкиным в плане денег, откладываю то, что раньше смело тратила. И чтобы унять тревогу, придумала себе «план Б» — работа сторожем. Жутковато, конечно: одна ночью в двухэтажном пустом здании. Но говорят, привыкаешь. Главное — не вернуться к подсчёту копеек.
А потом приходят дни, когда решимость начинает трещать по швам.
Вчера весь коллектив будто сговорился испытать мою твёрдость. Сначала председатель с сочувствием предположил, что я депрессую из-за предстоящего ухода. Пришлось отшучиваться. Потом Светлана позвонила узнать, какой подарок я хотела бы от коллектива. И тут накрыло: ведь вся моя взрослая жизнь — это дедлайны, отчёты, многозадачность, эти люди. Внезапно стало невыносимо грустно. Бесконечные «А не рано ли?» начали точить уверенность. А взгляды коллег — особенно молодого амбициозного начальника — добавляли сомнений: «Как так можно? Из элиты — в народ? Из начальников — в сторожа?»
Я писала дочери: «Меня это откровенно веселит. Шучу и хорохорюсь перед руководителем: „Вы должны гордиться высочайшей квалификацией ваших сторожей. У вас все сторожа с высшим образованием, а у меня их даже два!“ Буду Бобиком — сижу на охране, гав-гав».
Но за шуткой скрывалась боль. Для него — жесточайшее падение. Для меня — освобождение. В этом и есть разница между чужим самомнением и собственной свободой.
И вот наступил день Икс.
Тридцать один год позади. Оглядываюсь — и жалею лишь об одном: о прошедшей молодости. Работу не жалею. Было всё: взлёты и падения, смех сквозь слёзы, бессонные ночи над отчётами, победы, которые казались вселенскими. Это была моя жизнь — настоящая, живая. Но жизнь не заканчивается вместе с трудовой книжкой. Она продолжается. И со мной остаются самое главное: родные, животные, книги, вязание игрушек-амигуруми, которые я так люблю дарить, единомышленники, с которыми можно разделить радость творчества.
Дедлайны уходят. Отчёты — в архив. Нервы — на покой.
А впереди — тишина утра без будильника, чашка чая без спешки, петельки на крючке, которые складываются в милого зайчика, прогулка без оглядки на время. Свобода — не в том, чтобы делать всё, что хочешь, а в том, чтобы наконец-то *не делать* того, что выматывало душу.
Всё получилось. Не сразу, не без слёз и сомнений — но получилось. Я отпустила прошлое не потому, что оно было плохим. А потому, что будущее обещает нечто иное: жизнь без маски, без роли, без гонки. Просто жизнь — моя собственная, размеренная, настоящая.
Вперёд. Тихо, спокойно, по-новому.
Подписывайтесь на телеграмм-канал Время жить, чтобы оперативно отслеживать выход новых публикаций в Дзен.
Поблагодарить автора можно через донат. Кнопка доната справа под статьей или в шапке канала. Это не обязательно, но всегда приятно и мотивирует на написание новых статей.