Part VII
Часть 5
Зимний Урал встретил колючим ветром и хрустящим под колесами снегом. Деревья, укутанные в белые шубы, стояли вдоль дороги, словно застывшие стражи, охраняющие покой заснеженных просторов. Вдалеке виднелись пологие холмы, покрытые искрящимся снегом, словно драгоценными камнями. Поток машин был и правда огромным. Большегрузы, словно стальные мастодонты, мерно двигались по заснеженной трассе, рассекая морозный воздух гулом моторов. Подъемы и спуски сменяли друг друга, заставляя фуру напрягаться и сбрасывать скорость, а затем вновь набирать обороты на прямых участках. Повороты были коварны, требовали предельной концентрации и мастерства вождения. Рефрижератор работал не переставая, поддерживая нужную температуру для груза. Слышно было его ровное гудение, словно сердце, бьющееся в унисон с дорогой. В кабине витал аромат крепкого кофе, призванного отогнать сон и усталость, накопившуюся за долгие часы пути. Из динамиков лилась любимая музыка, создавая свой уютный мир в маленьком пространстве кабины. Дорога — она как жизнь: то взлеты, то падения, то прямая, то извилистая. В каждом километре таилась своя история, свои надежды и ожидания. В дороге время текло по-особенному, давая возможность подумать о вечном, о доме, о близких. И пусть за окном бушует холодная зима, в душе теплится огонек надежды и предвкушения встречи с родными краями. Романтика дорог — она в каждом километре, в каждом повороте, в каждом встречном, огненном взгляде фар.
——————-
Курган встретил холодным объятием ночи. Редкие фонари, словно одинокие маяки, освещали запорошенные снегом улицы. В витринах магазинов еще горел приглушенный свет, но город уже погружался в сонное оцепенение. Легкий морозец пощипывал щеки, напоминая о суровой сибирской зиме. Зимний Курган дышал спокойствием, словно укрывшись белым одеялом от мирской суеты. "Девятка", как верный эскорт, держалась впереди. Подъезжаем к посту, знак – на полосу для грузовых. Остановка. Транспортник, словно коршун, выныривает из тени: "Инспектор, у этого перегруз! В сторону его, будем разбираться!" Для курганского поста это было делом принципа – никакой "экономии" на налогах, все по букве закона, как завещали советские предки. "Ну что, водила, приехали?" – ухмыльнулся транспортник, приближаясь к кабине. Тяжелый взгляд прошелся по уставшему лицу. "Знаем мы вас, артистов! Нагрузите под завязку, а потом плачетесь. А у нас тут дороги не резиновые, понимаешь? Платить кто будет за разбитый асфальт?" "Так точно, товарищ инспектор! Но никак не получается по-другому, вторая ось пробивает! На двускатную положено десять тонн, а у меня одиннадцать с копейками. Груз распределен идеально, общая длина семнадцать с половиной метров. Неужели вы думаете, что шведские инженеры не учли нагрузку на раму? По сопромату у меня пять, как никак! Давление на ось допустимое! Хотите, сопромат покажу?" "Слышать ничего не хочу! Перегруз – значит перегруз! Протокол оформляем, и точка. Я спрашиваю его: "Где у вас тут контрольные весы?" Отвечает: "И так все ясно". Все, пошли составлять протокол." Протокол был неизбежен. Оставалось лишь одно – написать "с нарушением не согласен". Подпись, дата. И слабая надежда на чудо… И чудо произошло, пусть и не сразу. В далеком Улан-Удэ, в тепле и уюте своего кабинета, сидел тот самый знакомый приятеля – начальник транспортной инспекции. Перед ним лежали эти злополучные курганские протоколы. Он долго смотрел на них, вспоминая свои собственные рейсы, трудности и несправедливости, с которыми приходилось сталкиваться на дорогах. "Эх, дороги…," – вздохнул он. "Сколько же я по ним намотал!". Взяв протоколы, он разорвал их на мелкие кусочки, словно освобождая дальнобойщика от тяжкого бремени. Дорога – это свобода, это риск, это бескрайние просторы и новые горизонты. Дорога – это испытание на прочность, это проверка дружбы и верности.
—————-
После Кургана дорога повела в обход Казахстана, через Ишим, и это было скорее испытание, чем путь. Столько грязи не видывал никто, даже привыкшие к суровым реалиям дальнобойщики. Март только начинался, а дороги уже превратились в месиво. Малейший съезд – и фура скользила в кювет, как по маслу. Стоянки превратились в болота, где большегрузы беспомощно буксовали, а ругательства водителей сливались в общий гул отчаяния. Но деваться было некуда. Главное – не останавливаться, двигаться. Даже если стройность и порядок парковки уходили на задний план. Важнее было найти хоть какое-то более сухое и ровное место для тягача, чтобы не увязнуть окончательно. Ехали по Западно-Сибирской низменности, и только теперь осознавалось, что это такое на самом деле. Дорога и многочисленные озера словно соревновались, кто ниже, находясь практически на одном уровне. Воспоминания о далеком 96-м, когда еще приходилось ехать через казахстанскую М5, по советской дороге, вдруг стали почти ностальгическими. А уж годы строительства этой объездной – отдельная песня. Техники не хватало, сроки срывались, и водителям приходилось пробираться по полуразрушенным участкам, рискуя машиной и жизнью. Зыбь грунта, коварное скольжение колес, ямы, ухабы, и над всем этим – бесконечная серая даль, сливающаяся с низким небом. Мытарства водителей были бесконечными. Они копали, толкали, тащили друг друга на тросах, делились последней соляркой и сигаретой. Они ругались и мирились, помогали и подставляли, но все они были объединены одним – дорогой. И среди всего этого хаоса и отчаяния все равно находилось место для дорожной лирики. В каждом луче солнца, пробившемся сквозь тучи, в каждом огоньке попутной фуры, в каждой чашке горячего кофе, выпитой в придорожном кафе. Дорога – это не только грязь и трудности, это еще и надежда. Надежда на то, что скоро все закончится, что впереди ждет ровный асфальт и долгожданный отдых. Надежда на то, что они доберутся.
—————-
Приближение к Кемерово ощущалось как предвестие нового испытания. Еще с советских времен этот город был камнем преткновения для дальнобойщиков. Словно паутина, он запутывал в своих улочках, не каждому дано было с легкостью проехать через его сердце. Начиная с поста, вереница большегрузов тянулась друг за другом, словно связанные одной судьбой, где во главе колонны шел проводник – тот, кто знал все хитросплетения кемеровских дорог. Зимний Кемерово предстал во всей своей суровой красоте: искрящийся снег под тусклым светом фонарей, дома, укутанные в белые шапки, и морозный воздух, пронизывающий до костей. Главной целью был мост через Томь, разделяющий город на две части, – давняя постройка, повидавшая на своем веку немало. Однопутка для трамвая и по одной полосе для транспорта в каждом направлении – слабое место, где всегда образовывалась пробка. Самая трудность заключалась в том, чтобы попасть на этот самый мост. Атлас на коленях, напряженное внимание и – от светофора к светофору, лавируя по незнакомым улицам. Довольно крупный город, столица Кузбасса, не прощал ошибок. Машины блуждали, словно заблудившиеся души в лабиринте, то и дело упираясь в тупики или оказываясь на встречной полосе. В рациях слышалась брань и отчаяние водителей, потерявших ориентир и сбившихся с пути. Выезд из города стерег пост. Конечно же, остановили. Сердце замерло на мгновение, но, вроде, обошлось – весов не было. Да и вообще, в Сибири сотрудники ГАИ относились к дальнобойщикам с пониманием, зная, что те едут под грузом и не всегда имеют возможность соблюдать все предписания. И все же, несмотря на трудности и нервотрепку, в этом путешествии была своя прелесть. В свете фар, пробивающемся сквозь снежную пелену, в запахе горячего кофе из придорожного кафе, в мимолетных встречах с такими же странниками дорог, в надежде на благополучный исход. Дорога, словно старый друг, всегда испытывала на прочность, но в конце концов дарила чувство выполненного долга и удовлетворения от преодоленных препятствий.
Продолжение следует….. Впереди еще много дорог и историй, дорогие друзья!
#историидальнобойщика
#дорога
#2002год
#жизньнатрассе
3/02/26