Глава 11
Сообщение пришло ровно в 10:00. Сухое, как медицинская выписка.
Ника: Завтра, среда. Твоя очередь поддерживать легенду. Врачебная конференция в твоей больнице в 18:00, потом ужин для спонсоров в главном холле. Будут представители прессы и, вероятно, кто-то из знакомых твоей матери. Мне нужен доступ. Мой образ: скромный, но понимающий партнёр, гордящийся твоей работой. Обещаю не трогать твоё оборудование и не разговаривать с твоими бывшими. Встречаемся в 17:45 у памятника медикам у центрального входа.
Саня прочитал сообщение, стоя у окна операционной в ожидании следующего пациента. Его щека уже не горела, но память о прикосновении была жива — не как боль, а как метка. Прививка. Он ответил так же, без знаков препинания.
Александр: Согласовано. Дресс-код: деловой, но не чёрный. Твоё постоянное траурное облачение вызовет вопросы. 17:45. Не опаздывай.
Она не ответила. Диалог был исчерпан.
На следующий день она пришла минута в минуту. На ней был тёмно-синий костюм-двойка, строгий, но не мрачный. Волосы свободно лежали на плечах. Никаких ярких шарфов. Она выглядела как идеальная, слегка отстранённая спутница успешного профессионала.
— Впечатляет, — сказал он, окидывая её взглядом.
— Я умею читать техническое задание, — парировала она. — Веди. Показывай свой зверинец.
Он провёл её по длинным, ярко освещённым коридорам, мимо палат, лабораторий. Говорил мало, называя только необходимое. Она шла рядом, внимательно глядя по сторонам, впитывая атмосферу. Её взгляд был не любопытным, а аналитическим — как будто она изучала устройство сложного механизма.
На конференции в лекционном зале она села в последнем ряду. Он выступал с докладом о новом методе минимально инвазивного вмешательства. Сухо, технично, без эмоций. Во время выступления он позволил себе один раз скользнуть взглядом по её ряду. Она не смотрела на него влюблённо. Она смотрела на проекцию снимков, слегка наклонив голову, как делала это в своей мастерской, изучая текст. В её позе читалось не обожание, а глубокая концентрация. Это было неожиданно... правильно.
После, на ужине со спонсорами, им пришлось включить режим. Лёгкие прикосновения к руке, когда он представлял её. Её улыбка — не радостная, но тёплая, одобрительная, когда с ним заговаривали коллеги. Она не лезла в разговор, но когда её спрашивали, отвечала просто и умно: «Работа Александра требует невероятной точности. Почти как у ювелира или реставратора. Малейшая ошибка — и последствия необратимы». Это срабатывало. Люди кивали, видя в ней не просто красивый аксессуар, а человека, который понимает суть.
В какой-то момент к ним подошёл пожилой хирург, друг его отца.
— Сашенька, слышал, ты блестяще выступил. И кто у нас тут такая серьёзная поддержка? — он одобрительно посмотрел на Нику.
— Вероника, — представилась она, пожав протянутую руку.
— Ах, та самая реставратор книг! — старик оживился. — Любопытно, любопытно. И как вам наша фабрика по ремонту людей? Не слишком ли прозаично после поэзии старинных фолиантов?
Ника не моргнув глазом взглянула на Санины руки, лежавшие на столе, а потом на лицо старика.
— Знаете, профессор, я думаю, это очень похожие области. И там, и тут — работа с историей. С последствиями времени, болезней, небрежного обращения. И цель одна — продлить жизнь. Дать шанс на следующую главу. — Она слегка пожала плечами. — Разница лишь в материале. Кожа, бумага... или плоть и кровь.
Профессор замер, потом рассмеялся, довольный.
— Браво, молодой человек! — хлопнул он Сани по плечу. — Держись за неё. У неё правильный взгляд на вещи. Редкий.
Когда старик отошёл, они остались одни в небольшом кругу пустого пространства. Саня не глядя на неё, сказал:
— «Продлить жизнь. Дать шанс на следующую главу». Хорошая формулировка.
— Это не комплимент, — тихо ответила она, отхлебнув воды. — Это констатация. Я сегодня видела, как ты смотришь на снимки. Тот же взгляд, что и у меня на потрескавшийся переплёт. В нём нет поэзии. Есть вызов. И желание победить хаос.
Он посмотрел на неё. Она не отводила взгляд. В её глазах не было ни игры, ни вызова. Было признание. Понимание. В нём что-то ёкнуло — не страсть, а нечто более опасное: чувство, что его увидели. Не Александра Гордеева, успешного хирурга или удобного холостяка. А суть.
— Да, — просто сказал он. — Именно.
Они простояли так ещё мгновение, и это было страшнее любого поцелуя. Потом к ним снова подошли люди, и маски мягко вернулись на лица. Но трещина в их безупречном цинизме, сделанная не гневом, а тихим пониманием, уже была. И она не зарастала.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶