После сезона, сосредоточенного на расширении сюжета и построении мира, восьмой эпизод – «Стрип» – поддаётся тревожному голливудскому тренду: его легко смотреть и ещё легче забыть.
Статья содержит обзор событий финала второго сезона сериала «Fallout». Если вы не хотите словить спойлеры, то, пожалуйста, не читайте её.
Несмотря на мои первоначальные сомнения по поводу второго сезона «Fallout», финал всё же сшивает воедино достойное завершение историй главных персонажей.
Люси выполняет заявленную миссию, добиваясь правосудия для своего отца, Хэнка. Да, это своего рода правосудие, но срыв плана Хэнка по «умиротворению» Пустоши с помощью контроля разума – безусловная победа. Как и то, что его оставляют в Нью-Вегасе начинать жизнь заново – без воспоминаний и среди людей, чьи умы он собирался стереть. Это та самая извращённая форма возмездия, которую «Fallout» особенно любит.
Гуль, тем временем, всего лишь хотел найти свою семью – и он её нашёл. Почти. С помощью своего оцифрованного заклятого врага, Роберта Хауса, ковбой, ранее известный как Купер, находит криогенные капсулы жены и дочери… только чтобы узнать, что они уже ушли. Оставшаяся открытка указывает на Колорадо – туда Гуль и отправится дальше.
Отсрочка их воссоединения отдаёт тем самым топтанием на месте, которым страдали первые пять серий, но поиски семьи для Купера – это арка всего сериала, а не одного сезона. Когда он говорит: «Впервые за 200 чёртовых лет я знаю, что моя семья жива», – выбранный нигилистичным антигероем оптимизм становится достаточным прогрессом, чтобы путешествие второго сезона ощущалось вознаграждающим. И, конечно, сильно помогает то, как эту реплику подаёт Гоггинс: его искренняя, терпеливая игра возносит сцену на новый уровень.
Если бы только то же самое можно было сказать о финале в целом. Хотя «Стрип» достаточно эффективно доносит свои идеи, ему не хватает веса в масштабной битве, напряжения в противостоянии отца и дочери и резонанса за пределами буквальных событий. Звучит как целый ворох ошибок, но все они сводятся к одной проблеме – монтажу. Восьмой эпизод порезан в клочья, он скачет между тремя сюжетными линиями с убивающей темп скоростью и небрежной, едва уловимой логикой. В итоге, несмотря на то что все элементы для крепкого финала сезона на месте, каждый кульминационный момент оказывается слишком размазанным, чтобы произвести должное впечатление.
И это не проблема, характерная только для «Fallout». Это лишь очередной пример того, как Голливуд пытается угодить сокращающемуся объёму внимания зрителей в ущерб цельному, эмоционально мотивированному повествованию. Но прежде чем углубляться в это, давайте разберёмся, почему финал второго сезона так легко смотреть – и так легко забыть.
Долгожданная битва с когтями смерти – самый наглядный пример того, каким финал мог бы быть. У нас есть Максимус, который в одиночку сражается с десятками мутировавших ящероподобных монстров. Да, на нём силовая броня с ракетами, но он ещё и пытается защитить неподготовленную группу невинных жителей Вегаса. А ящериц – очень много.
В версии сценариста Кери Дорнетто это классическая война на истощение: Максимус начинает бодро – воодушевлённый своим вооружением, он быстро и кроваво расправляется с первыми когтями смерти, – но вскоре его накрывает большое количество этих «клонов Боузера». Ему требуется помощь однорукого лучшего друга Таддеуса, а выживает он лишь благодаря спасению в последнюю секунду от неизвестного снайпера [НКР из игры Fallout: New Vegas]. К финалу его броня искрит и повреждена, тело избито, а сам он полностью вымотан.
Мы знаем всё это, потому что нам это прямо показывают: броня трещит и пищит, Максимус истекает кровью и тяжело дышит. Мы понимаем, что происходит. Но чувствуем ли мы это? Чувствуем ли вообще хоть что-то – кроме, скажем, гиковской радости от узнавания сцены из видеоигры? Трудно прочувствовать накопленный эффект долгой, изматывающей битвы, когда она разбита на четыре разрозненных фрагмента.
Начало и конец сцены работают достаточно хорошо – они задают вызов и доводят его до завершения, – но середина почти не оставляет следа. Главное развитие во втором сегменте – жители Нью-Вегаса начинают делать ставки на выживание Максимуса. Это неплохая деталь (приятно видеть, что Вегас не так уж изменился), но она ни к чему не приводит. (Может, в третьем сезоне мы увидим Таддеуса, таскающего ящик с крышками?). А третий фрагмент заканчивается тем, что коготь смерти смыкает челюсти на голове Максимуса – клиффхэнгер, который разрешается, когда мы возвращаемся к сцене 90 секунд спустя, и монстр просто… мёртв.
То, что нам не показывают, как именно выжил Максимус, в долгосрочной перспективе может и не иметь значения, но это наглядно иллюстрирует, как «Fallout» обращается с кульминационной экшен-сценой финала: будто она существует лишь для того, чтобы убить время. Разделение восьми с половиной минут боя на четыре части, возможно, помогает разбавлять другие сюжетные линии и удерживать внимание зрителей постоянной сменой фокуса (об этом – чуть позже), но при этом полностью обесценивает эмоциональный эффект подвига Максимуса. Когда его освобождают от службы (по решению Новой Калифорнийской Республики), мы должны чувствовать себя такими же измотанными и торжествующими, как он сам. Вместо этого его «большой финал» – включая флэшбек с погибшим отцом – лишь выполняет норму «Fallout» по количеству рaсчленёнки.
И это не единственная линия, споткнувшаяся из-за недоверия к зрителю. Когда Гуль спасает Люси от превращения в зомби по воле её собственного отца, эффект внезапного появления в последнюю секунду смазывается тем, что сцену разрезают пополам. В одну секунду Люси душит подконтрольный Хэнку громила, затем мы на несколько минут «улетаем» к другим персонажам – и возвращаемся в тот же самый момент, будто ничего не произошло. Гуль убивает нападавшего через 10 секунд после возобновления сцены! В смысле – что? Почему не нагнетается напряжение? Почему бы не задержаться на больном решении Хэнка промыть дочери мозги, чтобы она его любила? Почему не дать нам побыть в этой извращённой перспективе достаточно долго, чтобы по-настоящему ощутить спасение?
Я не берусь утверждать, что знаю ответы. Только шоураннеры Женева Робертсон-Дуорет и Грэм Вагнер, а также режиссёр эпизода Фред Туа могли бы объяснить, почему финал получился таким рваным. Но они далеко не единственные, кто делает сериалы, предпочитая удержание внимания, а не его заслуживание. Эпоха бесконечного контента деградировала от Netflix-сериалов как дополнения к соцсетям до так называемых «вертикальных драм» – геймифицированных сериалов, где за каждый новый эпизод нужно платить. Таков страх, навеянный TikTok: одни студии подчиняются его власти, другие – пытаются её украсть.
Слишком немногие стоят на своём. Будь то рваный монтаж, отвлекающий внимание как мигающий стробоскоп, или встроенные «фишки», требующие следить за чем угодно, кроме самой истории, – многие современные сериалы ощущаются как устройства по доставке стимулов, а не как органично разворачивающиеся нарративы.
«Очень Странные Дела» растягивают хронометраж до уровня полнометражных фильмов, превращая просмотр в охоту за пасхалками из кино 80-х.
«Лэндмен» скатывается в провокации («возобновляемая энергия – обман!», «воук-культура – чума!», «женщины раздражают!»), когда в серии не хватает сделок с торговцами запрeщёнными препаратами и взрывов.
«Красота» заканчивается тогда, когда Райану Мёрфи становится скучно: премьера идёт 45 минут, следующая серия – всего 24, а персонажами сериал распоряжается с той же случайной холодностью, с какой в дейтинговом приложении свайпают влево или вправо.
Возможно, я перегибаю палку. Возможно, эти решения продиктованы не страхом уступить внимание TikTok’у, а страхом дать напряжённой истории «провиснуть». Возможно, тревога по поводу сокращающейся концентрации внимания – самоисполняющееся пророчество. В конце концов, даже хорошие сериалы вроде «Питт» используют классические приёмы медицинских процедурных драм, чтобы с реалистичной скоростью закидывать в приёмное отделение новых пациентов.
Но я не думаю, что случайно последняя телевизионная сенсация идёт наперекор логике экономики внимания, более того, она прямо противоречит расхожим представлениям о том, каким должен быть стриминговый сериал, «Одна Из Многих» – терпеливый, а не суетливый. Методичный, а не повторяющийся. Он демонстрирует глубокое доверие к собственной истории – и к зрителю, который за ней наблюдает.
Последний хит Винса Гиллигана перекликается с «Fallout» и на идейном уровне. Подобно тому как Кэрол Стурка (Рэй Сихорн) бунтует против «счастья», если оно требует отказа от самости, индивидуальности и человечности, Люси отвергает план отца по достижению постапокалиптического пацифизма, если ценой этого становится превращение жителей Пустоши в безвольных слуг. Обе героини задаются вопросом: какую цену ещё можно заплатить за мир на Земле? Обе взвешивают, чем они готовы пожертвовать ради выживания. И обе приходят к выводу, что глобальная гармония не стоит того, если она лишает шанса по-настоящему жить.
Жизнь заслуживает внимания – и именно жизни не хватает слишком многим нашим развлечениям. Недостаточно, чтобы история просто «складывалась» как пазл. Мы заслуживаем чувствовать каждый удовлетворяющий щелчок на этом пути.
Вот в чём «Стрип» по-настоящему силён. Он понимает, что в мире Fallout не бывает чистых финалов. Есть лишь бесконечный процесс выживания внутри системы, изначально созданной, чтобы тебя сломать. Люси хотела добиться правосудия для своего отца. В итоге она получила лоботомированную оболочку человека, который даже не помнит, за что его следует наказывать. Гуль потратил 200 лет на поиски семьи – и нашёл пустые криокапсулы с открыткой, указывающей на очередной побочный квест. Максимус сразился с целой стаей когтей смерти и выжил лишь потому, что в нужный момент совершенно случайно появилась армия и спасла его.
Финал сумбурный, перегруженный и временами раздражающий – и именно это не даёт ему стать по-настоящему великим. Но этот сумбур служит амбициозной цели. Это завершающая сезон глава, которая отказывается давать ожидаемый катарсис и вместо этого до конца следует идее, что в Пустоши ничто никогда по-настоящему не заканчивается. Войны лишь ставятся на паузу. Поиски продолжаются. Системы, которые нами управляют, продолжают тихо гудеть под поверхностью.
Сериал «Fallout» продлён на третий сезон.
Автор оригинальной статьи: Бен Трэверс.
По материалам ресурса Variety.