Максим предложил поехать к моей бабушке на Масленицу, я сначала засомневалась. Не потому что не хотела, просто представила, как он, городской парень, будет реагировать на деревенский быт. Но любопытство взяло верх.
— Поедем, — сказала я. — Только предупреждаю: у бабы Нины свои порядки.
Дорога до Малиновки заняла три часа. Максим всю дорогу восторгался пейзажами за окном, а я мысленно готовилась к встрече. Бабушка Нина, женщина особенная. В свои семьдесят пять она управляется с хозяйством лучше любого мужика, печет блины так, что соседи специально приходят "на запах", и при ней даже самые отпетые хулиганы становятся паиньками.
— Приехали! — объявила я, когда показался знакомый забор с облезшей краской.
Максим вылез из машины и сразу же споткнулся о корень старой березы. Я фыркнула, началось.
— Танька! — Голос бабушки прозвучал из-за калитки еще до того, как мы успели постучать. — А ну иди сюда, внучка!
Она выскочила из дома, как молодая, в цветастом халате, с платком на голове, но глаза живые-живые. Обняла меня так крепко, что чуть ребра не сломала.
— А ты кто будешь? — повернулась она к Максиму с любопытством следователя.
— Максим, — представился он, протягивая руку. — Очень приятно.
Бабушка Нина посмотрела на протянутую руку, потом на Максима, потом снова на руку.
— Максим... А работать умеешь?
Я закатила глаза. Ну началось.
— Умею, — неуверенно ответил Максим.
— Сейчас проверим. Дрова надо колоть, печку топить будем. Блины без печки не испечешь.
Максим кивнул с видом человека, готового на подвиги. Я про себя посмеялась, он думал, что дрова колют как в кино: взмахнул топором и готово. А тут поленья толщиной с мою талию.
Пока мужчины возились во дворе, мы с бабушкой прошли в дом. Ничего не изменилось, тот же запах печеного хлеба и сушеных трав, те же кружевные салфетки на столе, та же фотография деда в рамочке на комоде.
— Расскажи про своего Максима, — сказала бабушка, ставя чайник.
— Что рассказывать? Хороший парень. Программист.
— Это кто такой?
— Ну... с компьютерами работает.
Бабушка покачала головой с сочувствием.
— Понятно. Руки не приспособлены к делу. Ничего, научим.
Из окна донесся приглушенный мат. Максим познакомился с деревенскими дровами.
— Иди помоги, — велела бабушка Нина. — А то соседи подумают, что я калеку привезла.
Я вышла во двор и увидела картину: Максим стоит над расколотым пополам поленом, держа топор как скальпель, а вокруг разбросаны щепки. На лице написано отчаяние.
— Дай сюда, — засмеялась я, забирая топор.
Через полчаса дрова были наколоты, Максим сидел на лавочке с забинтованным пальцем, а бабушка Нина смотрела на него с явным одобрением.
— Упорный, — констатировала она. — Это хорошо. Постарался, блины заслужил.
Блины у бабушки, особый ритуал. Она начала готовить тесто еще с вечера, а утром встала в пять, чтобы "поймать правильный момент". К завтраку на столе красовалась стопка золотистых блинов, от которых шел пар.
—Первый блин, комом,, проговорила баба Нина, беря верхний. — Но у меня комов не бывает.
И правда, блин был идеальный, тонкий, с дырочками, пахнущий так, что слюнки текли.
—Масленица, праздник особенный,, объяснила она Максиму. — Зиму провожаем, весну встречаем. А блины, как солнышко, круглые, теплые.
Максим кивал, жуя блин со сметаной. По его лицу было видно, он в восторге.
— А чучело жечь будем? — спросила я.
— Конечно! После обеда займемся. Только сначала к соседке Маше сходим, она обещала варенье дать.
Соседка Маша оказалась колоритной дамой лет шестидесяти с косой до пояса и голосом, который слышно за три двора.
— О, Танечка приехала! — завопила она, завидев нас. — А кто ж это с тобой?
— Максим, — представила я. — Мой... друг.
— Друг? — Маша прищурилась. — А руки целые? Не женат? Детей нет?
Максим покраснел до корней волос.
— Детей нет, — прошипел он.
— Ну и хорошо! Танька, бери его замуж, пока не сбежал. Хорошие мужики на дороге не валяются.
Я хотела провалиться сквозь землю, но бабушка Нина только рассмеялась.
— Рано еще, Маша. Пусть сначала печку топить научится.
После обеда началось самое интересное, изготовление чучела. Бабушка достала старое платье, мешок соломы и принялась командовать процессом.
— Максим, ты голову делай. Танька, платье набивай. А я лицо нарисую.
Получилось очень колоритно. Чучело вышло пышнотелым, с румяными щеками и хитрой улыбкой.
— Красавица, — с удовольствием сказала бабушка Нина. — Жалко жечь.
— А может, не будем? — предложил Максим.
Обе бабушки посмотрели на него с ужасом.
— Как не будем?! — возмутилась Маша. — Зима не уйдет! Весна не придет!
— Традиции нарушать нельзя, — строго добавила бабушка Нина. — Иначе год неурожайный будет.
К вечеру собрались почти все деревенские. Человек тридцать, от мала до велика. Чучело установили на пригорке за огородами, сложили вокруг хворост.
— Кто спичку чиркнет? — спросил дядька Коля, местный весельчак с красным носом.
— Пусть городской попробует, — предложила бабушка, подталкивая Максима вперед.
Максим взял спички с торжественным видом. Чиркнул раз, не зажглось. Второй, тоже мимо. На третий раз спичка вспыхнула и тут же погасла от ветра.
— Эх ты, — засмеялся дядька Коля. — Дай сюда, покажу как надо.
Одного движения хватило, хворост загорелся сразу. Пламя побежало вверх, и чучело запылало, как факел. Деревенские захлопали, кто-то запел песню про блины.
— Загадывать надо, — шепнула мне бабушка Нина., Пока горит, загадывай.
Я закрыла глаза и загадала, чтобы Максим не сбежал после такого знакомства с деревенской жизнью. А он, представляете, стоял рядом и смотрел на огонь совершенно зачарованно.
— Красиво, — сказал он тихо. — Как будто правда зима уходит.
Дядька Коля услышал и одобрительно хлопнул его по спине.
— Понимает парень! Не зря к нам приехал.
Когда огонь начал затухать, все потянулись обратно к бабушкиному дому. На столе уже ждали свежие блины, домашнее молоко и Машино варенье из крыжовника.
— А теперь истории рассказывать будем, — объявила баба Нина. — По традиции.
— Про что? — поинтересовался Максим.
— Про жизнь. Кто что интересное знает, пусть поделится.
Первой начала сама бабушка. Рассказала, как в молодости на Масленицу с горы катались на самодельных санках, а один раз дед так разогнался, что вылетел прямо в прорубь. Все смеялись, а Максим слушал, открыв рот.
Потом очередь дошла до соседей. Дядька Коля поведал байку про то, как поймал в речке щуку размером с поросенка, но отпустил из жалости. Тетка Валя вспомнила рассказ, как во время войны на Масленицу блины пекли из картошки с травой, а радовались как настоящим.
— А ты что расскажешь, Максим? — спросила баба Нина.
Максим смутился, подумал.
— Я... У меня нет таких историй. В городе по-другому живем. Кафе, кино, работа...
— А детство где прошло? — не отставала бабушка.
— У бабушки тоже. Но она в областном центре жила. В квартире.
— Понятно, — покачала головой бабушка Нина. — Ничего, теперь у тебя история есть. Как впервые дрова колол и блины у настоящей печки ел.
Максим улыбнулся.
— Да, теперь есть.
Часов в десять гости стали расходиться. Бабушка Нина проводила последних и вернулась в дом, где мы с Максимом убирали со стола.
— Хороший парень, — сказала она мне вполголоса. — Руки кривые, но сердце доброе. И главное, не жадный. Блинов семь штук съел и еще просил.
— Это хорошо?
— Конечно! Вобщем молодец, ценит труд. А руки можно научить.
Ночью Максим долго не мог заснуть на раскладушке в горнице. Ворочался, вздыхал.
— Что не спишь? — спросила я шепотом.
— Думаю... А можно мне еще приехать? Летом, скажем?
— Зачем?
— Хочу научиться дрова колоть как следует. И огород помочь вскопать. И вообще...
Он помолчал, потом добавил:
— У меня таких людей никогда не было. Которые просто так принимают и не спрашивают, сколько зарабатываешь и какую машину водишь.
Утром за завтраком бабушка Нина объявила план на день.
— Блинов еще напеку, на дорогу. А ты, Максим, дровник досмотри, может, подправить надо. И крышу на бане проверь, не протекает ли.
— А я? — спросила я.
— А ты со мной тесто месить будешь. И про Максима расскажешь подробнее.
Я закатила глаза, но спорить не стала. Знала, бабушка Нина все равно добьется своего.
Пока мы возились на кухне, Максим действительно лазил по крыше бани с молотком. Стучал, что-то подправлял, матерился вполголоса, когда случайно ударял по пальцу.
— Хозяйственный, — одобрительно кивала бабушка, наблюдая в окно. — И не ленивый. Редко такие попадаются.
— Бабушка, ты его в зятья записала уже?
— А что? Плохая партия? Молодой, здоровый, без вредных привычек. И главное, тебя любит.
— Откуда знаешь?
— По глазам видно. Смотрит на тебя как на икону. И блины для него пекла, аж светился от счастья.
К обеду Максим справился со всеми поручениями и гордо докладывал о проделанной работе. Бабушка Нина слушала серьезно, кивала, иногда задавала уточняющие вопросы.
— Молодец, — резюмировала она., Летом приезжай, еще дел найдется.
— надо приеду, — пообещал Максим. — Только предупредите заранее, что готовить к работе.
— Готовь руки и спину, — засмеялась бабушка. — А остальное приложится.
Прощание вышло долгим и трогательным. Бабушка Нина напихала нам полный пакет блинов, банку варенья и еще какую-то снедь "на дорожку". Соседка Маша прибежала передать привет городским родственникам. Дядька Коля притащил бутылку самогона "для мужского здоровья".
— Приезжайте летом, — в сотый раз повторила баба Нина, обнимая нас на прощание. — Сад поспеет, огурцы будут. А тебя, Максим, научу грибы собирать.
— А я умею?
— Научишься. У меня все учатся.
Дорога домой прошла в приятной тишине. Максим вел машину осторожно, периодически поглядывая на меня.
— О чем думаешь? — спросила я.
— О том, что хочу такую бабушку, — честно ответил он. — И такую деревню. И чтобы меня там ждали.
— Теперь ждут. Баба Нина слово держит.
— А ты?
— И я тоже.
Он улыбнулся и добавил газу. А у меня в телефоне лежало сообщение от бабушки, которое она попросила соседку отправить: "Танька, мне твой Максим понравился. Руки у него пока никудышние, а сердце золотое. Не упусти такого."
Не упущу, баба Нин. точно не упущу.