— Ты что творишь? Вон из моего дома! Немедленно!
Голос Тамары дрожал от ярости. Она стояла посреди гостиной, сжимая в руках тяжёлый чугунный утюг, словно оружие.
Но это было уже потом. А начиналось всё совсем обычно.
Звонок в дверь раздался в субботу вечером. Тамара как раз ставила пирог в духовку — яблочный, с корицей, как любил Игорь.
— Тома, открой! — крикнул муж из ванной. — Это тётя Зоя приехала!
Тамара вытерла руки о фартук и пошла открывать. На пороге стояла полная женщина лет шестидесяти с огромной клетчатой сумкой.
— Томочка, родная! — тётя Зоя расплылась в улыбке и попыталась обнять её, но Тамара отступила на шаг.
— Здравствуйте, проходите.
Они виделись всего раз — на дне рождения свёкра три года назад. Тогда тётя Зоя показалась Тамаре обычной пожилой женщиной, любительницей поговорить и посплетничать.
— Игорёк сказал, что у вас свободная комната есть, вот я и решила погостить недельку! — тётя Зоя прошла в прихожую, сбрасывая тяжёлое пальто.
Недельку?
Тамара почувствовала, как внутри всё сжалось. Игорь ничего ей не говорил про неделю. Он вообще ничего толком не говорил.
— Проходите, располагайтесь, — выдавила Тамара улыбку.
Игорь вышел из ванной, обнял тётю Зою.
— Тётенька, как я рад! Давно не виделись!
— Игорёк, родной мой! Вот и решила навестить. В городе-то дела накопились, а в гостиницу — зачем деньги платить?
Конечно, зачем платить, если можно к племяннику приехать.
Тамара провела тётю Зою в комнату, которую они с Игорем планировали превратить в кабинет. Там стоял диван, шкаф и письменный стол.
— Вот тут вы можете разместиться. Сейчас постельное принесу.
— Ой, какая ты хозяйственная! — тётя Зоя критически осмотрела комнату. — Только пыльно тут. Давно убирались?
Тамара сглотнула. Она убиралась позавчера.
— Сейчас протру.
— Да ладно, Томочка, я пошутила! Не обижайся. Я человек простой, без претензий.
За ужином тётя Зоя развернулась по полной.
— Пирог суховат, — заметила она, откусив кусочек. — Надо было больше масла добавить. Я тебя научу, как правильно делать.
Тамара молча жевала. Игорь ел с аппетитом, не замечая её напряжения.
— А чай какой-то слабый. У вас заварка закончилась?
— Нет, — тихо ответила Тамара. — Я всегда так завариваю.
— Ну надо же крепче! Игорёк, ты как пьёшь? Вот и скажи жене.
Игорь пожал плечами.
— Мне нормально.
— Эх, молодёжь. Ничего не понимаете во вкусе!
Тамара встала и начала убирать со стола. Руки дрожали от обиды.
— Томочка, а у вас шторы в спальне цвет не тот! — донеслось из комнаты. — Для северной стороны надо тёплые оттенки брать!
Это была только первая ночь.
Утро началось с грохота на кухне. Тамара вскочила с кровати и выбежала посмотреть, что случилось.
Тётя Зоя стояла у плиты и жарила яичницу.
— А, Томочка, доброе утро! Решила вам завтрак приготовить. Поспать-то дала.
Тамара посмотрела на часы. Семь утра. В субботу она всегда спала до девяти.
— Спасибо, но не нужно было. Я бы сама...
— Да что ты, мне не сложно! Я вообще-то рано встаю. Привычка.
На столе валялись грязные тарелки, яичная скорлупа, крошки хлеба. Вся кухня была в беспорядке.
— Садись, кушай! — тётя Зоя положила яичницу на тарелку.
Тамара села. Яичница плавала в масле.
— Вкусно?
— Да, спасибо.
— Вот видишь! А ты говорила, что сама. Главное — с душой готовить!
После завтрака Тамара начала убирать на кухне. Тётя Зоя устроилась в гостиной перед телевизором.
— Томочка, чайку принеси! И печенюшек каких-нибудь.
Тамара принесла чай.
— А где печенье?
— Закончилось.
— Как закончилось? Хозяйка должна всегда иметь в доме запас сладкого! Игорёк, беги в магазин!
Игорь послушно встал и оделся.
— Игорь, подожди, — Тамара остановила его в прихожей. — Мне нужно с тобой поговорить.
— Потом, ладно? Тётя Зоя ждёт.
Он ушёл. Тамара осталась стоять одна.
К вечеру терпение Тамары начало заканчиваться.
Тётя Зоя перемыла всю посуду, переложила продукты в холодильнике, передвинула мебель в гостиной и теперь давала советы, как правильно гладить рубашки Игоря.
— Видишь, вот тут заломы остались. Надо по шву проглаживать!
Тамара молча взяла рубашку и начала гладить заново.
— Ты обиделась? — участливо спросила тётя Зоя. — Я же не со зла! Просто хочу научить. Игорёк у нас такой хороший мальчик, заслуживает, чтобы о нём заботились как следует.
— Я забочусь, — тихо сказала Тамара.
— Ну, стараешься, это видно. Но опыта маловато. Вот я Игорька с детства знаю. Он у нас особенный, внимание любит.
Вечером пришёл Игорь с работы. Тётя Зоя тут же бросилась к нему.
— Игорёчек, родной! Как день прошёл? Устал небось?
— Нормально, тётенька.
— Иди, садись, отдыхай. Томочка, ужин готов?
Тамара поставила на стол кастрюлю с борщом.
— О, борщ! — тётя Зоя попробовала. — Хм. Свёклы маловато. И чеснока не хватает. Игорёк, тебе нравится?
Игорь ел молча.
— Нормально, — буркнул он.
— Нормально — это не комплимент! — тётя Зоя покачала головой. — Томочка, дам тебе свой рецепт. Запишешь?
— Не надо, — резко ответила Тамара.
Повисла тишина.
— Ой, какая обидчивая! — тётя Зоя рассмеялась. — Игорёк, у тебя жена такая ранимая!
После ужина Тамара ушла в спальню. Села на кровать и расплакалась. Тихо, в подушку, чтобы никто не услышал.
На третий день терпение лопнуло.
Тамара вернулась с работы и обнаружила, что вся её косметика лежит на другом месте.
— Тётя Зоя, вы трогали мои вещи?
— Ой, да что ты! Просто навела порядок. У тебя же там бардак был!
— Это мои личные вещи!
— Личные, личные... Что ты как маленькая! Я же помочь хотела!
Тамара развернулась и вышла из ванной. Прямо к Игорю, который сидел в гостиной.
— Игорь, нам нужно поговорить. Серьёзно.
— Сейчас не могу, тётя Зоя просила помочь ей с телефоном.
— Игорь! Это важно!
— Потом, Тома. Не устраивай сцен.
Сцен? Она устраивает сцены?
Вечером за ужином тётя Зоя объявила:
— Знаете что, родные мои? Я решила остаться ещё на недельку! Тут у меня дела затянулись.
Тамара уронила вилку.
— Как? Ещё неделю?
— Ну да! Вам же не сложно? У вас комната свободная, я никому не мешаю.
Тамара посмотрела на Игоря. Он молчал.
— Игорь? — позвала она.
— Ну что ты, конечно можно, — пробормотал он.
— Вот и договорились! — тётя Зоя довольно улыбнулась.
Ночью Тамара не спала. Она лежала и смотрела в потолок.
Рядом спокойно посапывал Игорь. Как он может так спокойно спать?
Она встала, накинула халат и вышла на кухню. Налила воды, села у окна.
Что происходит с её жизнью? Почему она чужая в собственной квартире?
На следующее утро произошло то, что перевернуло всё.
Тамара вышла из душа и обнаружила, что её халата нет на крючке. Она завернулась в полотенце и вышла в коридор.
В гостиной стояла гладильная доска. Тётя Зоя гладила её халат.
— Что вы делаете? — Тамара не могла поверить своим глазам.
— Вижу, что не гладила. Вот решила помочь.
— Это мой халат! Я была в душе!
— Ну и что? Всё равно же снимать надо было.
— Вы зашли в ванную, пока я там была?
— Дверь же не закрыта была!
Тамара почувствовала, как внутри всё закипает.
— Вы не имеете права! Это моя квартира!
— Какая ты нервная, Томочка! Игорёк, поговори с ней!
Игорь вышел из спальни заспанный.
— Что случилось?
— Твоя тётя зашла в ванную, пока я там была! Взяла мой халат!
— Тома, ну не преувеличивай. Тётя Зоя же не специально.
— Не специально? Игорь, ты слышишь себя?
— Ну хватит устраивать драму из ничего!
Из ничего?
Тамара развернулась и ушла в спальню. Оделась. Взяла сумку и вышла из квартиры.
Она шла по улице, не разбирая дороги. Позвонила подруге Вике.
— Можно к тебе приехать?
У Вики она проговорила три часа. Выплакалась, выговорилась.
— Том, а ты мужу-то сказала, что тебе всё это не нравится?
— Пыталась. Он не слушает.
— Ну так скажи прямо! Чтобы понял.
— Как? Он считает, что я преувеличиваю!
— Тогда покажи. Устрой ему такое, чтобы точно дошло.
Тамара задумалась.
Она вернулась домой вечером. Игорь сидел на диване, тётя Зоя что-то рассказывала ему.
— А, Томочка! Где пропадала? — тётя Зоя улыбнулась. — Ужин готов?
— Нет, — спокойно ответила Тамара.
— Как нет? Уже восемь вечера!
— Я не буду готовить ужин. Сегодня. И завтра. И послезавтра тоже.
Повисла тишина.
— Ты что, забастовку объявила? — попытался пошутить Игорь.
— Нет. Я просто устала быть прислугой в собственном доме.
— Томочка, что за глупости! — возмутилась тётя Зоя.
— Это не глупости. Тётя Зоя, с завтрашнего дня вы ищете другое место для проживания. Я больше не хочу, чтобы вы здесь были.
— Что? — тётя Зоя побледнела. — Игорёк!
Игорь вскочил.
— Тома, ты что творишь? Это моя родственница!
— И что? Это моя квартира. Наша квартира. И я имею право решать, кто здесь живёт.
— Ты не можешь просто взять и выставить её!
— Могу. И выставлю.
Тамара развернулась и пошла в спальню. Игорь последовал за ней.
— Тома, ты совсем обнаглела!
Она обернулась. Посмотрела на него холодно.
— Обнаглела? Хорошо. Тогда слушай, что я тебе скажу. Твоя тётя третью неделю живёт в нашей квартире. Она критикует всё, что я делаю. Лезет в мои вещи. Командует мной в моём собственном доме. А ты? Ты молчишь. Ты не сказал ей ни слова. Ты не защитил меня ни разу!
— Она же не специально!
— Мне всё равно! Специально или нет! Я не обязана это терпеть!
— Но это моя родственница!
— А я твоя жена! Или это ничего не значит?
Игорь молчал.
— Вот видишь, — тихо сказала Тамара. — Ты даже не можешь выбрать.
Утром тётя Зоя собрала вещи.
Она не смотрела на Тамару. Игорь помогал ей донести сумку до такси.
Когда дверь закрылась, Тамара села на диван и выдохнула.
Игорь вернулся через полчаса. Молча прошёл на кухню, налил кофе.
Тамара подошла к нему.
— Игорь, мне нужно, чтобы ты понял. Я не против твоих родственников. Но я не позволю никому относиться ко мне без уважения. Даже твоей тёте. Даже в шутку.
Он молчал.
— Если ты не можешь меня поддержать, если ты не можешь за меня заступиться — тогда зачем нам этот брак?
Игорь поднял глаза.
— Я не знал, что тебе настолько плохо.
— Потому что ты не слушал. Ты не хотел видеть.
— Прости, — тихо сказал он.
— Мне не нужны извинения. Мне нужно, чтобы ты был со мной. Рядом. На моей стороне. Всегда.
Он кивнул.
— Постараюсь.
— Не постараешься. Будешь. Иначе я уйду.
Это прозвучало жёстко. Но Тамара больше не хотела мягко просить о том, что должно быть само собой разумеющимся.
Вечером они сидели на кухне вдвоём. Тамара готовила пасту, Игорь резал салат.
— Знаешь, — сказал он вдруг. — Я всегда думал, что быть хорошим мужем — это обеспечивать семью. Зарабатывать. Не пить, не гулять.
— И?
— А это, оказывается, ещё и защищать. Поддерживать. Слушать.
Тамара улыбнулась.
— Ты только сейчас это понял?
— Да, — он усмехнулся. — Я медленно соображаю.
— Ничего. Главное — что понял.
Они ели молча. Спокойно. Впервые за три недели в квартире было тихо и уютно.
— Том, — позвал Игорь.
— Да?
— Прости меня. За всё.
Она посмотрела на него. В его глазах была искренность.
— Хорошо. Но если что-то подобное повторится — второго шанса не будет.
— Не будет, — твёрдо сказал он. — Обещаю.
И Тамара поверила.
Потому что в его голосе она услышала не страх потерять удобную жизнь, а страх потерять её.
И это была большая разница.
Через месяц позвонила тётя Зоя.
— Игорёк, родной, можно я к вам на денёк заеду? Дела в городе опять.
Игорь посмотрел на Тамару.
— Тётенька, приезжай. Но сразу предупреждаю — у нас есть правила. Критика не приветствуется. Личные вещи не трогаем. В чужие дела не лезем. Договорились?
Повисла тишина.
— Игорёк, что это ты?
— Это я защищаю свою жену. И свою семью. Если тебе это не подходит — можешь остановиться в гостинице.
Ещё пауза.
— Ладно, — вздохнула тётя Зоя. — Постараюсь.
Когда Игорь положил трубку, Тамара подошла к нему и обняла.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— За что?
— За то, что услышал меня. Наконец-то.
Он прижал её к себе.
— Прости, что так долго.
Они стояли обнявшись посреди кухни.
И Тамара поняла — её семья теперь действительно её семья.
Где она не чужая.
Где её слышат.
Где её защищают.
И это стоило всех ссор и слёз.
Потому что семья — это не когда удобно всем вокруг.
А когда комфортно тем, кто в ней живёт.
И когда муж выбирает жену.
Не потому что должен.
А потому что она того заслуживает.