Минздрав России официально установил минимальные баллы ЕГЭ для зачисления в медицинские университеты. Приказ размещён на официальном интернет-портале правовой информации.
Для Первого МГМУ им. И. М. Сеченова на "Сестринское дело" нужно минимум 40 баллов по русскому, биологии и химии. На "Лечебное дело", "Педиатрию" и "Стоматологию" — не ниже 55 баллов по тем же предметам. На "Фармацию" — минимум 45 баллов.
Для РНИМУ им. Н. И. Пирогова: на "Фундаментальную и прикладную биологию" — минимум 50 по русскому, биологии и математике; на "Лечебное дело" — минимум 56 по русскому, биологии и химии; на "Фармацию", "Стоматологию", "Педиатрию" — минимум 50 по русскому, биологии и химии. На "Клиническую психологию" и "Психологию служебной деятельности" — 50 по русскому и биологии, а по математике и обществознанию — не менее 45. Аналогичные пороги установлены и для других медвузов в регионах.
Эта новость выглядит как шаг к качеству подготовки медперсонала. Но на земле её встречают тревожно: планка входа растёт в момент, когда система уже испытывает острую нехватку кадров.
Игра вслепую. Кого импортирует наша медицина?
В кабинете московской поликлиники — культурный шок. Доктор, не говорящий по-русски, советует соблюдать пост при болезни почек. В соседнем кабинете — рентгенолог Юлия, которая уже не удивляется "азиатским и кавказским" фамилиям в графике.
"Свои" сбежали. Государство открывает двери для иностранцев, но общество в ужасе от историй про дипломы "за три барана". Чиновники, едва не отменившие для приезжих врачей экзамен по русскому, отступили под градом критики. Но проблема-то осталась: 150 тысяч пустующих врачебных мест.
Дыра на дне. Новокузнецкая трагедия как системный сбой
Новокузнецк показал, во что выливается эта «дыра». Девять маленьких гробов. Расследование вскрыло не злой умысел, а леденящую душу рутину: 900 вакансий в одной больнице, врачи, работающие за треть обещанной зарплаты и отчаянные попытки "размыть" смертность по разным учреждениям, чтобы не портить статистику.
История Виктории Фоминой — не о врачебной ошибке, а о крахе всех планов перед безликой, истощенной системой, в которую она попала по воле "скорой". Страх, который она унесла с собой из роддома, — главный симптом болезни всей отрасли.
Пока в Новокузнецке разбирались со смертями, в Кольчугино боролись за жизнь — за жизнь роддома. Здесь был обратный парадокс: коллектив, переживший нищету, наконец получил достойные деньги, укомплектовал штат и показал блестящие результаты. Награда? Ликвидация. "Оптимизация" без жалости предлагает акушерке Светлане, выбившейся из санитарок и взявшей ипотеку, снова мыть полы. Закрытие этого роддома — не экономия, это капитуляция перед здравым смыслом.
Цифры-обманки: почему врачи не верят статистике
Официальные сводки твердят о росте зарплат. Но в кулуарах звучит иное. Профсоюзы бьют тревогу: реальные доходы падают, "эффективный контракт" стал инструментом манипуляций, а фельдшеры "скорой" получают доплату до МРОТ. Росстат, словно стыдясь, прекратил публиковать детальные данные. Война с цифрами стала важнее войны с болезнями.