Привет опять. Пишет ваш провинциальный летописец. В прошлый раз я бросил крючок истории моего соседа Коли. Многие написали: «И что дальше?». Дальше, друзья, обычно грустнее. Но мы же с юмором, да? Как говорится, чем трагичнее жизнь, тем чернее должен быть юмор. Иначе с ума сойдешь.
Мать Коляна и Ани, пока была жива, окончательно пустила всё на самотек. Аня росла, как сорная трава у забора. В 12 лет она уже виртуозно выуживала у матери деньги на какие-то девчачьи штуки. В 14 её главной валютой стало пиво. «Балкон», как мы говорим. За него она уже готова была продать и душу, и тело. Что, собственно, и делала. К 15 годам в её жизни появились «пакетики». Сначала это было баловство, потом — необходимость.
Мать к тому времени отгремела. Оставила детям в наследство квартиру и полный бардак в головах. Коля пытался за сестру держаться, но его хватало только на то, чтобы самому не упасть.
Аня в 20 родила ребёнка. Мальчик. С ДЦП. Судьба, видимо, решила, что ей мало своих проблем. Она и чужие не потянула. Оставляла младенца одного в квартире на сутки, а то и больше. Ходила по своим делам — «зарабатывать» на ту самую дрянь. Соседи слышали плач, стучали. Иногда она открывала, иногда нет.
А потом плач прекратился. Совсем.
Ребёнок умер от голода. Просто некому было дать ему поесть. Это даже не крик души, это приговор, вынесенный тишиной в бетонной коробке.
Её осудили. Дали срок. Она вышла. Сейчас ей 37.
Как она выглядит? Ну… Жизнь оставляет на лице не только морщины. У неё лицо в шрамах — и от драк, и от падений, и от всего прочего. Зубы… скажем так, через один. И это ещё оптимистичное описание. Прицепом — гепатит, куча других болячек. Никогда и нигде официально не работала. Не её формат.
Живёт она по старой, проверенной схеме. Находит какого-нибудь одинокого, непутевого мужика, который способен её приютить. И живет за его счет. Главная статья расходов, вы уже догадались — бутылка. Она и сейчас, бывает, мелькнет у магазина. Глаза пустые, просьба одна: «Сдайся на пивко».
Мораль этой истории горькая, как полынь: иногда жизнь похожа на тяжёлый грипп — один отлежится и встанет. А другого сломает и доконает, как Аню. И нет на это простого ответа. А ещё мораль в том, что в провинции твоя биография — это не твоё личное дело. Это общественная собственность. И переписать её нельзя. Можно только дожить до конца, под аккомпанемент наших разговоров у подъезда.
Пишите и подписывайтесь, если такие истории нашей «глубинки» вам интересны. Их у меня, поверьте, ещё вагон и маленькая тележка.