Не секрет, что многие молодые (и не очень) жители постсоветских среднеазиатских республик стремятся в современную Россию в надежде на лучшую жизнь. Парадокс заключается в том, что, абсолютно ничего не зная о том, как устроена наша страна, они рвутся сюда, искренне веря в рассказы старых аксакалов о том, что Россия им должна. Этакий синдром Лаймы Вайкуле, которая якобы кормила все 15 республик. Однако реальная жизнь вносит свои коррективы, и когда «гости» начинают углубляться в то, как все на самом деле все устроено в России, оказывается, что условный «Эльдорадо» превращается в недосягаемую мечту.
Когда Зульфия, уроженка таджикского города Худжанда, решила всерьёз посчитать, сколько времени ей понадобится, чтобы накопить на собственную квартиру в России, она не ожидала, что обычные цифры буквально заставят шевелиться волосы на голове.
Вечером после работы она села на кухне съёмной комнаты, разложив перед собой телефон, блокнот и ручку. Сначала это было похоже на простую арифметику: цена квартиры минус зарплата, умножить на месяцы. Но чем дальше она считала, тем тяжелее становилось на душе. Получалось, что вся её жизнь расписана на много лет вперед — и вся она посвящена только одному: платежам. Ей придётся копить почти 30 лет, отказывая себе буквально во всём, чтобы выкупить ничтожные 36 м2. Именно об этом она и рассказала в своём эмоциональном посте в соцсетях.
Рассказ Зульфии от первого лица (в оригинале)
Я приехала в Москву из Таджикистана с большим чемоданом, несколькими фотографиями семьи и огромной надеждой в сердце. До отъезда я долго сидела во дворе нашего дома, смотрела на горы вдалеке и представляла, как вернусь через пару лет уже уверенным, самостоятельным человеком. Мне казалось, что в России всё будет проще: работа, стабильность, возможность быстро накопить деньги и купить своё жильё. Я верила, что стоит только постараться — и жизнь сложится.
С детства я слышала от старших, что в России большие города открывают двери тем, кто не боится труда. В интернете я видела красивые ролики: широкие улицы, огни витрин, новые дома, улыбчивые люди. Всё выглядело так, будто успех буквально ждёт за углом. Я представляла, как через два-три года смогу пригласить маму в свою квартиру в центре Москвы, сварить ей чай на собственной кухне и сказать: «Вот, это всё — наше».
Но реальность оказалась совсем другой.
Первые месяцы я жила в квартире с тремя девушками. Мы делили маленькую комнату: четыре кровати, один шкаф и узкий стол у окна. По ночам было душно, а утром очередь в ванную превращалась в настоящую битву. Потом я сняла комнату в старой квартире на окраине. Обои там давно выцвели, пол скрипит, батареи зимой греют еле-еле. Зато дорого — почти половина моей зарплаты уходит только на аренду.
Я работаю много. Иногда беру дополнительные смены, подменяю коллег, соглашаюсь на выходы в праздники. Домой возвращаюсь поздно, уставшая, не чувствуя ног. В транспорте часто засыпаю стоя. Кажется, что жизнь превратилась в бесконечный круг: работа — магазин — съёмная комната — снова работа. И так день за днём.
Когда я решила всерьёз посмотреть цены на квартиры, то думала: ну, дорого, конечно, но терпимо. Наверное, лет за пять-шесть справлюсь.
Но когда увидела реальные суммы, у меня перехватило дыхание.
Скромная однокомнатная квартира на вторичном рынке — около пятнадцати с половиной миллионов рублей. Я перечитала объявление несколько раз, будто цифры могли измениться. Потом открыла калькулятор. Если откладывать по сто тысяч в месяц — а это вся моя зарплата — потребуется примерно сто пятьдесят пять месяцев. Больше тринадцати лет. Тринадцать лет без еды, одежды, транспорта, без жизни. Просто абсурд. Я даже заплакала от отчаяния. Это звучало как приговор.
Неужели я должна провести всю молодость в режиме «ничего не покупать, никуда не ходить, только копить»? Тринадцать лет — это вся жизнь. За это время люди создают семьи, рожают детей, путешествуют, строят дома. А я должна просто ждать? Мне стало по-настоящему обидно. Будто кто-то обманул меня красивыми обещаниями.
Особенно больно сравнивать с домом. В Таджикистане всё иначе. Если семье нужен дом, собираются все: братья, дяди, соседи. Кто-то помогает деньгами, кто-то — руками. Стены растут постепенно, но ты видишь результат. Каждый кирпич — это вклад близких. Там дом строится с теплом, всем миром.
Здесь же всё решают только деньги. И чем больше ты работаешь, тем сильнее ощущение, что отстаёшь. Цены растут быстрее, чем зарплаты. Сегодня квартира стоит пятнадцать миллионов, завтра — шестнадцать. Ты бежишь, а финишную линию отодвигают дальше.
Иногда я гуляю по новым районам и смотрю на высокие дома с красивыми подъездами, детскими площадками, светящимися окнами. Представляю, как внутри люди ужинают, смеются, чувствуют себя хозяевами. А я прохожу мимо и понимаю: этот город не для меня.
Я думала: может, в других городах легче? Смотрела цены в Санкт-Петербурге, в Казани, в Краснодаре. Но там тоже нужны годы накоплений — десятилетия тотальной экономии. Куда ни приедь, везде одно и то же. Это замкнутый круг.
Больше всего меня изматывает ощущение непостоянства. В съёмной комнате я боюсь даже повесить свои фотографии на стену — вдруг хозяйка скажет съезжать. Я живу на чемоданах. Не могу купить нормальную мебель, не могу завести домашнее животное, не могу сказать сама себе: «Вот мой дом, как в Худжанде».
Каждый месяц я перевожу деньги за аренду и думаю: вот ещё одна сумма, которая никогда ко мне не вернётся. За год набегает столько, что на родине уже можно было бы построить свой дом.
Иногда по вечерам я звоню маме. Она спрашивает: «Ну как ты там, дочка? Всё хорошо?» Я отвечаю: «Да, всё нормально», — но не рассказываю, как тяжело. Не хочу её расстраивать.
После разговоров становится особенно тоскливо. Я смотрю в окно на чужие огни и чувствую себя одинокой.
Многие мои знакомые здесь живут так же. Кто-то уже десять лет снимает жильё и всё ещё «копит». Кто-то взял ипотеку и теперь боится потерять работу, потому что долг висит как камень на шее. Все устали, но продолжают куда-то бежать.
Иногда мне кажется, что жизнь в России — это бесконечный экзамен на выносливость. Проверка: сколько ты выдержишь, сколько сможешь терпеть, прежде чем сдашься.
А ведь я хотела совсем простого — небольшой угол, где можно спокойно спать, готовить ужин, приглашать друзей, чувствовать безопасность. Не дворец, не роскошный пентхаус. Просто свою однушку...
Теперь мои мечты сталкиваются с сухой статистикой и жёсткими ценами. И от этого особенно больно. Я всё чаще вспоминаю запах нашего двора после дождя, смех соседских детей, мамины лепёшки, утренний рынок. Там жизнь была понятной. Там я чувствовала себя своей.
Иногда я думаю: может, счастье не в больших городах и высоких зарплатах? Может, оно там, где тебя ждут и где дом — это не цифры в объявлении, а место, куда хочется возвращаться?
Но пока я здесь. Я продолжаю работать, откладывать хоть немного, мечтать и надеяться. Потому что если полностью отказаться от мечты, тогда станет совсем грустно. И всё же в глубине души я всё чаще задаю себе один и тот же вопрос: стоило ли уезжать так далеко, если самое важное — чувство дома — оказалось недосягаемым?