«Мы не на краю бездны - мы уже летим в нее».
Ирина Головкина
Ирина Головкина - автор одного единственного романа, родилась в 1904 году в Петербурге, в дворянской семье, и была внучкой великого русского композитора Николая Андреевича Римского-Корсакова. Роман «Лебединая песнь» также известен под вторым названием - «Побежденные». И то, и другое как нельзя лучше отражает суть произведения. Побежденные – главные герои, представители высшей русской аристократии, выживающие в 20-30-х годах XX века, в новом советском мире. Лебединая песнь – последнее слово перед смертью.
По словам самого автора, которые вынесены даже на обложку и в аннотации: «В этом произведении нет ни одного выдуманного факта - такого, который не был бы мною почерпнут из окружающей действительности 30-х и 40-х годов». Головкина опиралась на события, свидетелем которых была сама, частично персонажи списаны с неё и её окружения – родственников, друзей, коллег.
«По словам бабушки, годы до революции 1917-го были счастливейшими временами ее жизни. Наступление каждого нового дня наполняло ее радостью.
<…> Она являла собой яркого представителя своего класса, гордилась им и по-своему вела классовую борьбу. До конца жизни ни в осанке, ни в манерах, ни в разговоре, ни в одежде, ни в обстановке комнат, ни в чем она не могла допустить советский стиль и вместе с тем развязность, небрежность, грубость. Все, что ее окружало, было принесено из старины и жило здесь и сейчас своим порядком, без налета ущербности или недостаточности.
<…> О многих вещах решили просто забыть так, как будто их никогда и не было. Народ должен был постепенно погрузиться в глубокий духовный сон. Но не заснули и ничего не забыли те, кто много пережил, испытал и не сломался. Таких людей оказалось немало. Что касается Ирины Владимировны, то она, ее семья и квартира оставались островком, где жила дореволюционная Русь не только внешне, но и внутренне».
Николай Кириллович Головкин, внук Ирины Головкиной
«Лебединая песнь» - роман, который называют великим. Масштабным. Фундаментальным. Пронзительно-точным. На разрыв. Головкина писала его в период с 1958 по 1960 годы. Затем напечатала на машинке в нескольких экземплярах, которые ходили по рукам избранных читателей. В 1973 году у Ирины Владимировны получилось оставить экземпляр в сейфе Государственной публичной библиотеки с условием, что книгу явят обществу через тридцать лет, когда оно будет к этому готово, когда времена изменятся и можно будет печатать такое. На мой взгляд, к такому наше общество до сих пор не готово.
«…я никогда не сделалась бы эмигранткой! Наша Русь и в самые горькие годины остается величественной и святой, и грешно, мне кажется, покидать ее ради собственной безопасности».
Ирина Головкина
📚Ирина Головкина «Лебединая песнь. Побеждённые»
Собственно, напечатали роман впервые в девяти номерах «Нашего современника» в 1992 году, затем, через год, отдельным изданием. И до сих пор говорят о том, что издали только потому, что приписали/переписали? кусок в самом конце. Не буду его приводить, цитат и так сегодня будет много, но, честно говоря, когда дочитывала, это несоответствие сразу бросилось в глаза. Не могла понять, как все вышесказанное вяжется с этим последним абзацем. Потому что никак не вяжется и противоречит всему тому, что на протяжении почти тысячи страниц описывает Головкина.
«Ася при первых звуках службы отошла в сторону и встала в уголке у иконы Серафима Саровского; изредка взглядывая на икону исподлобья полными слез глазами, она думала: «Ты меня всегда слышишь, но как раз самой большой моей молитвы ты не исполнил... Почему? Почему?»
Ирина Головкина
Чтение не простое, несмотря на очень легкий слог и захватывающее повествование, от которого сложно оторваться. И дело не в объеме. У меня ушло полторы недели. Последняя часть далась особенно сложно, но это и понятно – дело шло к концу во всех смыслах. Потом еще несколько дней ушло на проживание и осмысление.
Стоит ли браться за этот роман? Да, но не всем. Тем, кто может трезво смотреть на историю с другой стороны баррикад и отделять зерна от плевел, понимая, что перед ними беллетризация, и истина где-то посередине – советую, потому что это всё же взгляд очевидца и абсолютное погружение в эпоху. Для всех остальных труд Головкиной будет не просто антисоветским, а антисоветским в кубе, ведь он возвышает одухотворенное дворянство, вышколенную военную аристократию и интеллигенцию в нескольких поколениях и противопоставляет им красный террор, тиранию и деспотизм большевиков, узколобой и малограмотной серой массы, уничтожившей всё хорошее, что было до 1917 года. Именно так, с резко проведенными границами – хорошо и плохо. В этом суть и смысл, и, если вам не близка идея, если вы считаете Сталина лучшим, что могло случиться с Россией – категорически не рекомендую читать «Лебединую песнь».
«Я понимаю, что в самом принципе аристократизма есть нечто возмутительное, несправедливое в самом корне: небольшая часть общества оттачивает, утончает и облагораживает свои чувства и свой мозг, в то время как вся масса поглощена борьбой за существование. Но ведь положение, при котором возможно было это различие, уже отмирало, дворянство разорялось, оно уже потеряло свои привилегии. Еще две-три либеральные реформы порядком было бы навсегда покончено. А те реки крови, в которых вы пожелали утопить людей, вместо того чтобы разумно использовать их, привели только к тому, что вы истребили интеллигенцию, во всяком случае потомственную, наиболее рафинированную. Попробуйте обойтись без нее! У вас уже теперь не хватает «кадров», а чем дальше, тем будет хуже. Вам грозит полный застой мысли. Культура воспитывается поколениями, вы разрушили то, что создавалось веками!»
Ирина Головкина
В центре сюжета семьи Дашковых-Бологовских-Нелидовых, которые абсолютно дезориентированы в пространстве и времени. Попросту говоря, они не знают, как жить в новом мире. Они пытаются, но получается у них плохо, практически никак, ведь все их попытки устроиться пресекают на корню. Даже если ты уже отсидел в Соловках семь лет – ты под прицелом. Просто потому, что дворянин, белый офицер, внучка сенатора, дочь генерала, жена князя, троюродная сестра пятой жены приближенного к императору.
«Теперь уже нет таких людей! В советской стране никто не любит Родину, нет рыцарского уважения к женщине, нет тонкости мысли, нет романтизма, ничего нет от Духа! Это хищники, это — троглодиты, которые справляют хамское торжество - тризну на костях и на крови».
<…>
«…за это время вы отстали от жизни, Олег: в современном обществе нет ни примадонн, ни кокоток, ни ореола невинности. Советские девушки отдаются за билеты в театры и новые туфли, но зато по влечению. Прогулка в загс желательна, но необязательна, а срок любви колеблется между двумя неделями и двумя-тремя годами. Ну а так выходить, как выходила я, так теперь не выходят».
Ирина Головкина
Олег Андреевич Дашков, в начале романа ему 29 лет, чудом спасся во время Крымского террора в госпитале и только что вернулся из лагеря в Петербург с поддельными документами. Теперь он не выпускник Пажеского корпуса, поручик лейб-гвардии Кавалергардского полка князь Дашков, а некто солдат-белогвардеец Казаринов. Все его близкие расстреляны, осталась лишь вдова старшего брата, княгиня Нина Дашкова, проживающая в коммуналке с младшим братом Микой.
«Ты забыть не можешь, что девяносто лет назад твоего прадеда помещик в карты проиграл, а у меня вот родной отец убит вашими коммунистами, которые пришли отнимать имение. Мне тогда года четыре было, но я помню, как он упал. Я до сих пор иногда вижу это во сне и просыпаюсь в холодном поту. Теперь заточили, как преступницу, мою сестру, а меня не принимают в университет. Мои обиды свежее твоих, а ты еще удивляешься нашей ненависти».
Ирина Головкина
Нина обладает уникальным голосом, но поет в Капелле – в ведущие театры её не принимают. Она встречается с музыкантом Сергеем Бологовским, которого вскорости отправляют в ссылку. А ведь он был единственным, кто обеспечивал всю свою семью – старую мать, княгиню Наталью Павловну, потерявшую уже всех своих сыновей, и любимую племянницу Ксению Всеволодовну, сироту, которую все зовут Асей. Ася очаровательная юная девушка, как фарфоровая статуэтка, и гениальная пианистка, которая берет частные уроки, ведь учиться её никуда не берут из-за происхождения. Один из самых близких людей Аси – двоюродная сестра Елена Нелидова, симпатичная и бойкая Лёля. Они не представляют жизни друг без друга.
«Если Ася лилия, то Леля чайная роза, они обе похожи на редкие цветы, и, когда я вижу, как заботливо охраняют и ту, и другую от каждого грубого или загрязненного прикосновения, — у меня возникает одновременно чувство зависти, и восхищения, и неослабевающего интереса к обеим; но люблю, несмотря на все, я больше Асю, которая гораздо искренней и сердечней Лели».
Ирина Головкина
Асе едва за восемнадцать, она порхает, как мотылек, не боясь обжечься. Она влюбляется в Олега, в эталон мужчины, воплощение чести и достоинства, и несмотря на все логичные предостережения и очевидную опасность, выходит за него замуж. Такой даже фатализм, если хотите. Пусть счастье будет кратким, но будет. А Олега уже много лет любит его ровесница, бывшая сестра милосердия, ухаживающая за ним в Крыму, а ныне медсестра Ёлка, Ёлочка – Елизавета Муромцева, дочь земского врача, племянница известного хирурга и выпускница Смольного. Ёлка – полная противоположность Аси. Она не хороша собой, не изящна, замкнута и остра на язык. Старая дева, презирающая новую власть и беззаветно (и тайно) влюбленная в мужа своей новой подруги Ксении.
«На меня каждую минуту наплывает мир моей любви. В нем тысяча пустяков и тысяча глубин. Меня сводит с ума горечь его интонации и изящество жестов, и вместе с тем я знаю, что люблю его не за наружность и, если бы он был изуродован или искалечен, я любила бы его не меньше. Любовь моя, любовь моя заветная, сокровенная... годами лились ее слезы, а вот теперь хочется всю свою жизнь до самозаклания отдать этой любви».
Ирина Головкина
Все эти Нелидовы-Дашковы-Бологовские – как клеймо. Как черное пятно на снегу. Их видно издалека. По манере держаться, по осанке, взгляду, жестам, речи. Дашков по-прежнему не может просто прийти в дом к понравившейся девушке на чай, по-советски, ведь в его мире прежде он должен быть представлен Наталье Павловне кем-то из её хороших знакомых. Они вышколены. И все эти мелочи, выдающие их с головой - у них в крови. И главная цель большевизма – искоренить всю аристократию как явление, включая женщин и детей.
«В твоих манерах есть что-то сугубо несовременное. Ни практичности, ни бойкости, ни самостоятельности. Ты производишь впечатление существа, случайно заблудившегося в нашей республике. Тебе необходимо изменить если не душу, то хоть манеры - перекрасить шкурку в защитный цвет. Я знаю, что это нелегко с аристократической отравой в крови, а все-таки это необходимо. Когда-нибудь ты убедишься, что недостаточно солгать в анкете (если вообще возможно солгать), надо суметь в жизни перед окружающими поставить себя так, чтобы никто на службе или в учебном заведении не смог заподозрить в тебе дворянку».
Ирина Головкина
Вся их жизнь – ожидание ночного звонка. Когда заберут, кого первым, куда именно и с каким приговором? В их квартиры подселяют новых жильцов, Ася рожает, они голодают, продают антиквариат, вылетают с самой захудалой работы, на какую удалось пристроиться и всей душой болеют за Россию. Вот этого точно не отнять, даже противникам царизма. Любовь дворянства и офицеров к своей стране имеет даже какой-то болезненный оттенок. Они не просто любят, они одержимы. И им нестерпимо больно видеть, во что все превращается. Правда, в своей попытке максимально возвысить аристократию, Головкина перестаралась. Дворяне сплошь высокомерные снобы, да к тому же неприкрытые антисемиты и шовинисты (что, в общем-то, плавно перетекло и в советское общество, пусть многие этот факт и отрицают). Есть полноценные русские, а есть все остальные. Другого не дано. Среди большевиков им встречается только один нормальный, да и тот в итоге загремел в лагерь. Эта резкость суждений бросается в глаза. Ненормально считать всех большевиков неадекватными и недалекими, как не нормально обратное – думать, что все дворянство было пропитано снобизмом и его следовало уничтожить.
«Часто, очень часто бродил он по городу и как будто не узнавал его. Улицы были насквозь чужие! Дома, силуэты, лица все изменилось. Ни одной изящной женщины, ни одного нарядно одетого ребенка в сопровождении няньки или гувернантки. Исчезли даже породистые собаки на цепочках. Серая, озабоченная, быстро снующая толпа! Ни парадных ландо, ни рысаков с медвежьей полостью, ни белых авто, ни также извозчиков, гремят одни грузовики и трамваи. В военных нет ни лоска, ни выправки и тех же помятых рыжих шинелях, все с мордами лавочников, и ни один не поднесет к фуражке руку, не встанет во фрунт, не отщелкает шаг».
<…>
«А вот здесь была церковь в память жертв Цусимы... Боже мой! Да ведь все стены этого храма были облицованы плитами с именами погибших моряков, висели их кресты и ордена... Разрушить самую память о такой битве какое преступление перед Родиной! Еще одна обида».
<…>
«Рассеянные остатки "бывших", евреи и наспех сформированная советская интеллигенция "от станка" вот что такое современный свет, в котором никто друг друга не знает и все чужие».
Ирина Головкина
Событий здесь много, охвачен период с 1917 по 1937 год. Много страданий, лишений, смертей. Наверное, художественная ценность романа не столь велика (слог простой, хотя, надо отдать должное, некоторые фразы, словосочетания я перечитывала по несколько раз, так были хороши), а в том, о чем я писала в начале – в возможности поставить себя на место другого человека. Прочувствовать его боль. Потому что я, например, никогда не понимала и никогда не пойму, для чего нужны были эти реки крови.
Спасибо, что дочитали. Пожалуйста, будьте вежливы в комментариях. С уважением, Мария.
Обсуждаем книги и кино и здесь: ТГ , ВКонтакте и Max. Подписывайтесь, там много интересного))