Петроград 1918 года, вокруг холод и разговоры только о хлебе. А он берёт кисть и рисует... роскошное чаепитие с арбузом, самоваром и пышнотелой красавицей на солнечном балконе. Будто голодного времени вообще не было!
Так родилась «Купчиха за чаем» - одна из самых узнаваемых картин. Сегодня она висит в Русском музее, и туристы часами стоят перед ней, фотографируя кота, арбуз и белоснежные плечи героини.
Но главная интрига не на поверхности.
Баронесса под видом купчихи
- Борис Михайлович, кого же вы рисуете? - спрашивали друзья художника. - Неужто настоящую купчиху нашли?
- А кто вам сказал, что она настоящая? - усмехался Кустодиев.
Моделью стала баронесса Галина Адеркас, соседка по дому. Никакого отношения к купечеству она не имела - чистая аристократия. Но художник видел в ней другое: образ той России, которую обожал с детства.
Кустодиев вырос на Волге, в Астрахани, среди купеческих семей. Он помнил эти яркие платки, пышные формы, щедрые застолья и неспешные чаепития с вареньем и калачами. Его героини - это «русские Венеры», как их называли критики: полнотелые, румяные, с достоинством королев и лёгкостью простолюдинок.
- Вы что же, баронессу в купчихи записали? - удивлялись коллеги.
- Я записал её в красавицы, - отвечал художник. - А там уж кто как увидит.
Читатель, не кажется ли вам, что именно в этом контрасте и есть главная изюминка картины? Баронесса играет купчиху, а голодный художник сочиняет сказку об изобилии.
Мечта посреди разрухи.
Лето 1918 года. Когда Кустодиев писал «Купчиху», старый купеческий мир уже рушился. Исторические события стирали прежнюю Россию как ластик стирает карандашный набросок.
Сам художник находился в тяжелейшем состоянии. Он оказался прикован к креслу. В письмах жаловался: «Кругом только разговоры о хлебе и топливе, холод и тоска».
- Борис Михайлович, может, отдохнёте? - уговаривала жена. - Вы измотаны совсем.
- Отдыхать некогда, - отвечал он. - Пока руки работают, буду писать. Ноги отказали, а руки - нет.
И что он делает? Пишет роскошное чаепитие!
На картине нет и намёка на голод 1918 года. Наоборот: арбуз размером с колесо, гроздья винограда, румяные булки, пузатый самовар. Традиция купцов пить чай с фруктами и сладостями здесь доведена до абсолюта - это уже не быт, а праздник.
И эта героиня! Она сидит с достоинством императрицы, не замечая, что за её спиной рушится целая эпоха. Зачем замечать, если можно просто пить чай?
Детали картины.
«Купчиха за чаем» - это не просто портрет. Это портрет плюс натюрморт плюс пейзаж, упакованные в один квадратный холст.
- Смотрите, какой кот! - восклицали посетители первых выставок. - Толстый, рыжий, счастливый!
Действительно, этот кот, который трётся о плечо хозяйки, выглядит таким же сытым и довольным, как сама купчиха. В голодный год это почти дерзость - показывать упитанного кота!
- А что это за люди на балконе? - спрашивали другие.
- Та же история, - объяснял Кустодиев. - Купеческая чета с самоваром. Они как эхо главной сцены. Весь город такой - неспешный, сытый, благословенный.
На заднем плане - мирная провинция с церквями, торговыми рядами, покатыми крышами. Будто время остановилось где-то в 1913 году и отказывается двигаться дальше.
А сама героиня? Её поза, платок, белоснежная кофта, массивные руки - всё говорит о достатке и уверенности. Она не позирует, она живёт. Просто сидит за столом и наслаждается моментом.
Не правда ли, эти детали превращают картину в маленькую энциклопедию ушедшего мира?
Ностальгия как сопротивление.
- Борис Михайлович, зачем вы пишете это? - однажды спросил художника знакомый критик. - Того мира уже нет. Это же ностальгия по ушедшему.
- А может, именно поэтому и надо писать? - ответил Кустодиев. - Чтобы помнили, какой она была.
Он создавал эту картину по памяти. Заново сочинял ту Россию, которую любил - яркую, сытую, наполненную солнцем и радостью простых удовольствий.
Критики потом отмечали: его мир купчих нарочито лубочный, чуть преувеличенный. Формы слишком пышные, цвета слишком яркие, изобилие слишком щедрое. Это не документальное свидетельство, а красивая сказка.
Но разве не в этом смысл? Художник, прикованный к креслу, превращает холст в окно в идеальный мир. Мир, где нет холода, голода и страха. Где люди пьют чай с арбузом и не думают о завтрашнем дне.
Контраст получается пронзительный: на картине - тепло, свет, божья благодать. В реальности за окном - холодный, голодный Петроград и больной, измождённый художник.
Что это - эскапизм? Или мягкое сопротивление новому миру, который отнимает у людей право на красоту и радость?
От выставок до музея: путь шедевра
- Вот это да! - восклицали посетители первых выставок. - Посмотрите на этот арбуз! На этот самовар!
«Купчиха за чаем» быстро стала одной из ключевых работ Кустодиева. Картина участвовала в выставках, репродуцировалась в журналах, превращалась в узнаваемый символ.
- Это энциклопедия купеческого счастья, - говорили искусствоведы. - Здесь вся старая Россия в одном квадратном холсте.
Сегодня она входит в золотой фонд Русского музея и считается одним из главных образов дореволюционной эпохи. Это полотно часто используют как визуальную метафору ушедшего времени - в кино, книгах, статьях о культуре и истории.
И при этом в ней есть лёгкая ирония. Кустодиев словно подмигивает зрителю: да, это сказка, но разве вам не хочется в неё поверить?
Финальный кадр
Представьте: вы стоите в зале Русского музея перед квадратным сияющим полотном. Рядом туристы фотографируют картину.
- Какая красота! - говорит женщина с фотоаппаратом. - Вот так раньше жили!
- Мама, а кто эта тётя? - спрашивает ребёнок.
- Купчиха, милый. Богатая купчиха пьёт чай.
Но знают ли они, что настоящая «купчиха» была совсем не купчихой? Что художник в момент написания едва мог встать с кресла? Что за окном его мастерской был не мирный провинциальный город, а революционный Петроград?
Может, именно в этом разрыве между образом и реальностью и спрятана главная сила картины. Кустодиев создал не документ, а мечту. И эта мечта оказалась сильнее истории.