- Ты с ума сошла!- волновался Сергей, быстро ходя по квартире матери, где он жил,- Выгородить преступницу! Которая выкрала одного ребенка, а теперь и второго! А ты уверена, что она тебе скажет, где твой ребенок?
- Наш ребенок...
- Да, наш ребенок. Но я уже привык к Илюшке, я считал его своим сыном. А теперь отказываться от него и ждать милости у этой мошенницы? И только на основании того, что тебе что- то там приснилось?
- Сережа,- бледная Лена устало села на край кровати,- я боюсь не найти своего мальчика...
- Нашего мальчика.
- Да, нашего мальчика. Ведь уже столько времени прошло. И нет ни одной зацепки, я даже не знаю, где его искать. А тут вдруг выпал шанс...
- Да она сама обязана сказать, где наш ребенок, понимаешь? Что ещё за торги? Да поднажать на нее, пригрозить- и она как миленькая. Вот если она скажет, что он в Англии? Или, хорошо, в Воронеже. Тебе что это даст? Ты выгородишь эту воровку, согласишься, что кражи не было, сама ребенка отдала, и что? Поедешь в Воронеж? А ты уверена, что тебя отпустят в Воронеж и не заведут уголовное дело, что ты не пойми кому ребенка отдала? А потом еще выяснится, что продала? Лена, не связывайся с ней, ты меня слышишь? Она сама должна все рассказать и указать, где наш ребенок. Это что еще за торги? Ты поняла меня?- Сергей отчитывал ее, как провинившегося ученика. Лена сидела, опустив голову и грустно смотря на ножку стола. Она все понимала умом, но сердце ее ей говорило использовать этот единственный достоверный шанс.
- Так, ну все, давай, пупсик, слушайся меня и не озоруй, поняла? - чмокнул он ее в лоб, провожая а коридоре, - Скоро шеф обещал повышение, и оклад вырастет, тогда подумаем и об отдельном желье, а может и квартиру в ипотеку возьмем, мать обещала с первым взносом помочь. Давай, не грусти!
Сергей обнял Лену, они постояли немного в призожей , и она вышла из квартиры. Бог весть, что творилось в ее душе. Было чувство, что не найди она своего малыша- не удержит она и мужа. В сердце было убеждение, что ее Илюшка является гарантией ее семейного счастья, без него она теряла опору.
- Здравствуйте, Елена Александровна, садитесь!- повеселел участковый, вскочив и отодвинув из за стола стул для посетительницы,- У меня для вас новости: мы вышли на круг лиц, причастных к похищению вашего малыша. Ведутся следственно- разыскные мероприятия, но зацепка есть, это радует.
- Какого малыша? Первого, или второго?
- Вашего, родного. Ведется допрос медперсонала роддома, выяснилось много интересного, но я пока не буду об этом. Скажите: вы готовы присутствовать на очной ставке с той женщиной, что украла второго ребёнка?
Кровь бросилась в лицо женщине и сердце бешено заколотилось:
- Да, конечно!
- Вы понимаете, что она утверждает и в чем вас обвиняет?
- Ну , она говорит, что я сама отдала ей ребёнка?
- Она утверждает, что это вы выкрали ее ребенка, а потом отдали ей ее родного.
- А где же мой? Она что- нибудь говорит?
- Утверждает, что вашего сдала с детдом, как только поняла, что это обман.
- Ой, ужас! Выходит, и ее обманули?
- Ну, я бы не спешил верить всему, что она говорит. Ей сейчас выгодно выгораживать себя, минимизируя свою вину.
- Да, я понимаю. А нельзя заставить ее сказать, где мой ребенок?
-Что, применить физическую силу?
- Ну нет... Ну как- то ж вы умеете убеждать?
- Пытаемся взывать к ее сознательности, но, скажу я вам, шансов мало. Вам бы я посоветовал не идти у неё на поводу. Это хитрый народ. Думаю, нам удастся ее убедить признаться, где ваш ребёнок.
- То есть я на очной ставке должна настаивать, что не отдавала ей ее малыша?
- Да, советую вам это на себя не брать. Иначе вы развяжете ей руки.
- Хорошо, я...может быть...- Лена задумалась. Совет участкового и требование мужа лишали ее шансов узнать, где родной ребенок. Лена шла по коридору на встречу с женщиной, изменившей уже однажды и способной изменить повторно ее судьбу, и сердце ее разрывалось.
