ГЛАВА 14
__________________________________________________________________________________________
События происходят в воображаемом мире.
Люди и место действия вымышленные.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ГЛАВА 14. ЛЕНТОЧКИ НА ВЕТРУ
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
Дождь за окном превратился в однородный серый занавес, за которым тонули огни города. В квартире пахло томлёным луком, жареным мясом, красным вином и травами — Юджин оставил мясо тушиться и теперь помешивал сливочно-сырный соус к нему. Эрика сидела на диване, укутавшись в плед, поджав под себя ноги, наблюдая, как он привычно управляется с приготовлением пищи. Её это успокаивало. Тревожное ожидание сдвига ситуации в худшую сторону постепенно уходило, оставляя призрачное, полупрозрачное спокойствие.
— Юджин?
— Ммм?
— Почему они всё же не забрали меня там, в доках?
Он ответил не сразу, закрыл сотейник крышкой, отставил в сторону, выключил нагревательный диск и облокотился о стойку кухонного острова.
— Тридцать лет назад так бы и было, — сказал он спокойно. — Приехали бы, скрутили всех — тебя, меня, Лиру, даже Колтона за компанию, отвезли в одно из своих зданий где-нибудь в промзоне Восточной Дуги, с нами провели бы «беседу»... Ну а тебя бы усыпили и вывезли в так называемый Исследовательский Центр.
Он вытер руки полотенцем, взял бокал с вином, подошёл к дивану, сел на противоположный конец, лицом к ней.
— Но времена изменились. Слишком много глаз, слишком много бумаг, слишком много правил. Даже у «централов» есть свои должностные инструкции, свой надзор и внутренняя конкуренция. Они могут действовать наскоком — как и попытались. Расчёт был на то, что мы испугаемся, растеряемся, отдадим «объект» без лишних вопросов. Но как только они получили обоснованное возражение по процедуре и кривоватое, но формальное подтверждение личности — они уперлись в потолок своих полномочий, им уже нужен был либо прямой приказ свыше с подписью под всеми рисками, либо бесспорный формальный повод. У них не было ни того, ни другого. Поэтому они свалили.
— Ты так спокойно об этом говоришь... — тихо сказала Эрика и отняла у него бокал. — О том, что меня бы вывезли... усыпили...
Юджин поднялся, вернулся к плите, приоткрыл крышку сковороды с мясом и потыкал его вилкой. Закрыл крышку, убавил интенсивность нагрева и полез в навесной шкафчик за вторым бокалом.
— То, что я так говорю, не означает, что я так же к этому отношусь... Просто есть различные факторы... которые нужно учитывать и с которыми так или иначе нужно считаться.
Она потягивала вино маленькими глоточками, совсем крошечными.
— Какие?
— Например, факты и допущения. Даже тогда они не хватали никого просто потому, что... лицо чьё-то им не понравилось. Да, действовали жёстче... Но... пределы были даже тогда.
Она поднялась, подошла к нему. Поставила пустой бокал на стол, и он снова наполнил его.
— Но ведь это страшно... осознавать, что система может вот так...
— Страшно не это, Эрика... Страшно не то, что абстрактная система может вот так, система по сути обезличена, она механизм... Страшно, что система состоит из людей, обычных людей, таких как я, ты, Лира... И ещё страшнее то, что, руководствуясь логикой, целесообразностью и нуждами «большинства», система превращает этих обычных людей в монстров... Которые могут нажатием кнопки разрушить жизни нескольких, а потом спокойно пойти домой. Или не нажатием...
Эрика вернулась на диван, села, обняла колени, положив на них подбородок.
— И что же делать?
Юджин наполнил свой бокал, немного отпил, долил остатки из бутылки и бросил её в корзину. За рекой сверкало, грозовой фронт уходил на северо-восток, периодически выпуская разряды в молниеотводы высоток делового квартала.
— Не стать монстром, милая...
Но ведь... — Эрика усмехнулась простой мысли. — Они ведь как раз и хотели меня забрать... думая, что я монстр... И если уж совсем начистоту...
— Монстр никогда не скажет «спаси меня»...
Но она же монстр. И она сказала...
Эрика повернула голову и стала смотреть на дождь...
Первый раз это произошло, когда ей было лет пять, ну или почти пять. Они с мамой приехали в Тарсон к бабушке, самая середина Светлого Сезона, тёплое море, ласковый ветер, мороженое и цветущий миралис повсюду... Они шли по набережной, и Эрика вдруг заметила, что у дяденьки, идущего в нескольких шагах перед ними, из середины спины что-то... Она не могла подобрать слово, чтобы точно описать наблюдение, поэтому слегка подёргала маму за указательный палец и спросила: «Ма-а, а зачем дяденьке ленточки в спине?». Из слова «мама» у неё всё время куда-то пропадала вторая «м». «Какие ленточки?», поинтересовалась мама. «Зелёные», уверенно ответила Эрика и кивнула. «Но я не вижу ни у кого ленточек в спине, Эрика». «Ну вон же! Ленточки, зелёные... на ветру!» Она показала на спину того, у кого из спины торчали эти самые ленточки, которых было много и они, вроде бы, становились длиннее... чем были сначала...
Мама взяла её за руку и отвела под тень раскидистого старого дерева. Присела рядом.
«Эрика, миа-миа, послушай меня внимательно и запомни. Если ты ещё у кого-нибудь увидишь такие ленточки, любых цветов, или что-то, что ты раньше не видела, то сразу же говори мне, хорошо. Никому. Сначала мне. Понимаешь?» Пытливый ум Эрики не готов был согласиться просто так, безусловно, без выяснения причин. «Это плохое, Ма-а?». «Нет, миа-миа, конечно нет, просто у некоторых людей... плохо с глазками, они могут не увидеть то, что видишь ты, и будут расстроены, поэтому всегда говори маме, хорошо?». «Хорошо!». И потом она всегда говорила. Каждый раз, когда с ней происходило очередное изменение. А потом, через шесть лет после того, первого дня, мама погибла, уже здесь, в Аманоре. Пьяный водитель на перекрёстке.
Эрика снова уехала в Тарсон, в этот раз уже надолго, но рассказывать было уже некому...
— Эрика Хэлливел Карис!
Голос Юджина вернул её в настоящее, она тряхнула головой, отгоняя совершенно несвоевременное видение, воспоминание.
Пока её носило по волнам памяти, он выложил еду на тарелки, разлил вино по бокалам и, сообразив, что Эрика залипла, позвал её.
— Иди уже есть! А то соус загустеет...
Она встала и пошла к кухне.
Он поднял бокал.
— Ну, за успех нашего безнадёжного дела!
Эрика подняла свой.
— Почему безнадёжного?
— Потому что надежда — лживая и продажная тётка, она туманит разум и лишает воли. Вот смотри, берём стандартную фразу «мы делаем это с надеждой на успех!». Убираем «надежду». Остаётся «мы делаем это на успех!», «успех» здесь как результат. И получается совершенно простая и понятная конструкция.
— Юджин Дакс, — она наклонилась к нему через стол и зловеще улыбнулась, обнажив свои острые зубы. — Сколько девушек ты очаровал своей словесной акробатикой?
Он поставил свой бокал на стол, наклонился к ней, положил руку ей на шею, притянул к себе и поцеловал, и это не был лёгкий, первый поцелуй «надежды». Это было почти вторжение. Волна смешанных эмоций, идущих от него, захлестнула её, как и днём в машине, но на этот раз она была гораздо сильнее и напряжённее. Она чуть не выронила бокал, который дрогнул, разлив вино. Закрыв глаза, она схватила его за руку, впилась ногтями в предплечье и растворилась в потоке искр.
Вино растекалось по столу тёмно-рубиновой лужей, но никто не обращал на это внимания. Дыхание Эрики было сбивчивым, губы горели. Она всё ещё держалась за его руку, но уже не впиваясь когтями, а просто чувствуя под пальцами твёрдые сухожилия и пульс, стучащий где-то глубоко под кожей.
Он медленно отпустил её шею и слегка отстранился.
— Теперь, — Эрика сделала глоток вина, чтобы смягчить пересохшее горло. — Теперь всё будет... опаснее.
Юджин выпрямился, опустил руку, которую она всё ещё держала, на стол.
— Ага, — он усмехнулся, глядя ей в глаза. — Можно подумать, до этого было безопасно.
Она отпустила его руку и тоже выпрямилась.
— Но это... уязвимость...
— Возьму на себя смелость напомнить вам, сейя-лан Карис, что сейчас вы не «консультант Таринн Шелли». То есть... анализ тут ни к чему. Это не какой-то спонтанный порыв под влиянием момента, это печать и подпись под нашим договором, это письмо о намерениях, разрезанная красная ленточка, граница, по одну сторону которой всё... что было, а по другую... ты. Это акт выбора...
— Как-то это бюрократично...
— Ага! А ещё иронично... потому что благодаря в том числе бюрократии и формализму мы с тобой сейчас здесь сидим... и трындим, вместо того чтобы есть!
Она вынула из держателя несколько салфеток и вытерла разлитое вино. Он протянул руку, она отдала ему мокрый ком, и он бросил его в корзину. Она взяла вилку, нанизала на неё кусок мяса, подняла его на уровень глаз и медленно повернула, рассматривая.
— Юджин?
— Ммм?
— А что, если бы... «централы» тогда не повелись на всё это и...
Он на секунду замер, потом выдвинул ящик, достал свой пистолет в кобуре и положил его на середину стола, правее них. Последний аргумент, до которого не дошло дело. В тот раз...
— Но ради чего, Юджин?
Он покачал головой.
— Я не знаю, милая. Я до сих пор не знаю...
Она посмотрела на смертоносную красоту, дремлющую сейчас, а потом отправила кусок мяса в рот и принялась жевать.
Гроза покинула пространство над городом, небо очистилось, и на нём появились звёзды.
__________________________________________________________________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
МНЕ ТАК ЖАЛЬ
Как раз пришло время, чтобы все упрекнули тебя
За твои поступки
Никакого знака, раскатистый гром замер
Чтобы почитать
(Нет времени)
Я получаю свое и не приношу извинений,
Пустая трата драгоценного дыхания
(Нет времени)
Солнце светит всем
Все, любите себя до смерти
Так что ты должен завестись, ты должен отпустить
Ты никогда не будешь любим,
Пока не добьешься своего
Ты должен проявить смелость,
Ты должен получить по заслугам
Ты никогда не узнаешь успех,
Пока не познаешь неудачу
Сын отчима
Сын
Мне так жаль
Сын отчима
Сын
Мне так жаль
Никакой лжи и никакого обмана, человек — это то, что он любит?
Я продолжаю стараться понять,
Что смерть приходит сверху
(Нет времени)
Я получаю свое и не приношу извинений,
Пустая трата драгоценного дыхания
(Нет времени)
Солнце светит всем
Все, любите себя до смерти
Жизнь не всегда такая, какой ты ее представляешь
Отвернись на секунду и все уже изменилось
И я знаю, знаю, что причинил тебе боль
Но поверь мне, когда я говорю, что
Я заглажу свою вину как-нибудь, как-нибудь
Оригинал: https://lyrsense.com/imagine_dragons/im_so_sorry_
Copyright: https://lyrsense.com ©