За психологической помощью обратился Иван, семейный, состоявшийся в жизни мужчина сорока лет. Он пожаловался на подавленное состояние из-за конфликта на новом месте работы с руководителем одного подразделения, для которого его отдел закупал продукцию. Это был заносчивый, резкий мужчина за пятьдесят, который всякий раз обесценивал его работу, выражал недовольство, намекая на профнепригодность, и это притом, что у Ивана большой опыт успешной работы в данной сфере.
Со слов Ивана: "Я стараюсь не обращать внимание на его высказывания и недовольный вид, логически понимая, что я всё делаю правильно, но всё равно состояние после общения с этим человеком ни к чёрту, хоть увольняйся".
Я попросила Ивана вновь представить себя в ситуации обесценивания сотрудником и передать свои ассоциации и состояние, связанные с этим моментом. Иван сообщил, что пришло состояние отчаяния и бессилия, словно он пытается пробить собой железобетонную стену, но понимает всю тщетность этого: "Сколько бы сил я не приложил, меня никто не признает".
Я спросила Ивана, в каких ещё ситуациях в жизни он чувствовал нечто похожее. И мужчина привёл пример своих непростых взаимоотношений с отцом: "Он с детства меня не признавал. Что бы я ни сделал, чтобы заслужить его одобрение, он отпускал по поводу моих действий обидные шутки, говорил, что можно было сделать лучше, что я ещё салага, не соглашался с моим мнением, соревновался со мной, пытаясь доказать, что он умнее, успешнее и т.д.
На лицо была конкуренция между отцом и сыном, а это про то, что отец и сын находятся в семейной системе не на своих ролях.
Родители Ивана не смогли преодолеть межличностный конфликт, мать Ивана включила сына в коалицию против отца (Иван, конечно, будучи ребёнком, не осознавал этого), а отец так и не смог выстроить нормальных отношений с сыном, решив, что его жена и сын совместно испытывают к нему неприязнь. Иван как будто занял в семейной системе роль мужа своей матери - сопереживал ей, выступал арбитром в их конфликте с отцом, делал его обязанности по дому, в общем взял на себя роль спасителя матери, её опоры. И отец стал воспринимать его как соперника.
А что происходит, когда из-за женщины вступают в негласное противостояние двое мужчин, притом что они - отец и сын друг для друга? Отец стремится психологически кастрировать сына, намекая, что он неудачник и не признавая его достижений, а сын начинает бунтовать против отца, усиливая симбиоз с матерью.
Больше всего пострадал от такого расклада сын, поскольку неосознанно взял на себя тяжкую ношу несложившегося женского счастья матери и груз вины от претензий отца.
Когда Иван сумел со стороны посмотреть на сложившуюся динамику отношений в родительской семье, на то, откуда растут ноги его восприятия себя неудачником, ему стало значительно легче. Он был не неудачником, а всего лишь ребёнком, которого сделали спасателем в семье со всеми вытекающими последствиями. Из-за бездействия родителей по урегулированию своих отношений, из-за искаженной отцовской трактовки происходящего и неумения наладить отношения, он лишился шансов получить признание и занять положенную роль ребёнка в семейной системе.
Иван осознал, что испытывал подавленность всякий раз после разговора с возрастным сотрудником, который общался с ним с апломбом, из-за ассоциативной связи с отцом.
Высокомерие, самоуверенность, критика с целью унизить, а не решить задачу - это гиперкомпенсация уязвимости. Мужчина понял эту уязвимость и стал смотреть на сотрудника не как на отцовскую фигуру, которая почему-то берёт право определять его компетентность, а как на человека, чувствующего себя шатко в компании и пытающегося удержать свой авторитет посредством данной ошибочной стратегии.
Из этой истории можно сделать вывод: одну и туже ситуацию можно трактовать по-разному, и только тот, кто владеет способностью смотреть вглубь, обретает власть над происходящим.
Имея дефицит признания от отца, Иван пытался заслужить его достижениями, много работал, брал на себя сверх-ответственность или подхватывал эстафетную палочку в конкуренции с отцом, бунтовал, но ни то ни другое не приносило удовлетворения, вызывая лишь чувства усталости и внутреннего опустошения.
В терапии мы с Иваном продолжили работу по укреплению его самосознания и изменению старых неадаптивных стратегий удовлетворения своих базовых эмоциональных потребностей.